— …………М-м.
Утро. Первое, что отразилось в открывшихся глазах, — привычный потолок. Потолок родной комнаты, знакомый с детства.
Я — Исии Кадзуки — некогда был второстепенным, что брёл по жизни, никого и ничем не задевая.
Слишком уж крутой поворот в моей жизни явился вместе с её концом.
Вторая жизнь, спусковым крючком для которой стала моя собственная смерть. Чудовищная травля, потеря семьи — мне осточертенело всё, и в семнадцать лет, в день Танабаты, я сам оборвал свою жизнь. По-хорошему на том всё и должно было закончиться, но, представьте себе, очнувшись, я обнаружил, что совершил прыжок во времени — в свои пятнадцать… в день церемонии поступления в старшую школу.
Вторая жизнь, которую я начал заново.
Стараясь вести себя так, чтобы не повторить ошибок первой жизни, я узнал множество истин.
Хидака Микото, которую зовут «Ледяной императрицей», хоть и слегка (?) перегибает палку, но она — надёжный и добросердечный человек, единственный, кого я могу назвать своим союзником; и вдобавок она, оказывается, питает ко мне особые чувства.
А Амада Теруто, которого я считал дорогим другом, прекрасно понимал сердечные чувства Хидаки Микото — своей подруги детства и одновременно возлюбленной, — и единственно ради того, чтобы прибрать Хидаку к рукам, выстроил со мной фальшивую дружбу, а в первой жизни, пользуясь окружающими, столкнул меня в пропасть.
По воле случая и по неизбежности узнав о замыслах Амады, я решил, что в этой… во второй жизни конец ни за что не будет прежним, — и выбрал борьбу с Амадой.
И в конце концов я вырвал победу, сумев выставить злодеяния Амады на белый свет.
Вторая жизнь оказалась несравнимо гуще первой.
Преодолев все тяготы и лишения, я изменил будущее.
Изменил наихудшее будущее, в котором примерно через два года я и моя семья лишились жизни.
…Хотя, если начистоту, окончательным это пока не назовёшь.
— Кстати, вот-вот наступит то самое время.
Сон, который я видел перед пробуждением, — разговор меня и Амады в первой жизни.
В школе Хирасака — уж не знаю почему — ромком-события вспыхивали одно за другим во множестве.
Для меня из первой жизни это прошлое, для меня из второй — то, что случится в будущем.
Ну да ладно. Лучше поскорее встать. Опаздывать в школу нельзя.
Рассудив так, я приподнял на кровати верхнюю половину тела.
И, безо всякой задней мысли посмотрев вбок, обнаружил…
— Я готова хоть сейчас.
…что на меня, сидя на пятках, с невесть каким многозначительным лицом смотрит Хидака Микото.
Хидака Микото — красавица неимоверная. Точёные черты лица, соразмерная фигура. Из-под края формы виднеется напульсник на её запястье, и я испытываю лёгкую неловкость.
С теми, кому доверяет, она приветлива, а с прочими обходится крайне сухо.
За безжалостность её и прозвали «Ледяной императрицей».
И вот эта самая госпожа Ледяная императрица невесть с чего изволит восседать в моей комнате.
— Я готова хоть сейчас.
Снова те же слова.
На всякий случай уточню: мы с Хидакой вовсе не живём вместе.
Дом Хидаки стоит довольно далеко — дорога, вместе с электричкой, занимает около тридцати минут.
И тем не менее эта девица — стал… то есть, поправлюсь, «агрессивная труженица» (с её же слов) — каждое утро без единого пропуска является к нам домой.
Неужели дошло до того, что она с самого утра стала заявляться прямо в мою комнату…
— И что же именно?
Наверняка какая-нибудь дрянь. И всё же, храня крохотную надежду, спрашиваю.
— Утренний чмок.
Крохотная надежда осыпалась.
— Позвольте отказаться.
Вежливо отклонив предложение, я встаю с кровати. Хочу переодеться, так пусть поскорее выйдет.
Однако Хидака и не думает двигаться с места: хлопая длинными ресницами, она смотрит на вставшего меня снизу вверх. Будь только это — вышло бы очень мило.
— Тогда, так и быть, удовольствуюсь чмоком в награду.
Она изо всех сил вытягивает губы трубочкой, и лицо её обращается в вылитую маску хёттоко.
Я обзавёлся совершенно ненужным знанием: какой бы красавицей ты ни была, обратившись в хёттоко, ты перестаёшь быть милой.
— С чего бы?
— Я терпела, чтобы не чмокнуть спящего Кадзупёна без спроса. Я ведь молодец?
Самодовольная физиономия при участии хёттоко.
— Это перечёркивается тем, что ты без спроса вошла в комнату.
— Вот и нет. Я честь по чести получила разрешение.
— У кого?
— У свёкра и свекрови.
Ну прошу вас, моя семья. Защитите сына.
Пока я невольно возводил очи к небу, из коридора разнёсся бойкий топот.
— Эй, Мико-тян! Ты чего это без спроса влезла в комнату Кадзу?!
Лихой звук распахнутой двери. В мою комнату явился мой ангел и по совместительству младшая сестра — Исии Юзуки.
Её сердито пыхтящее личико и повадки так безумно милы, что уже просто беда.
Так. Устроим утренний чмок.
— Доброе утро, Юзу. Ну же, братик готов хоть сейчас.
— К чему готов?
— К утреннему чмоку. Могу принимать, могу и сам — без разницы.
Для начала я со всей силы сложил губы трубочкой.
— Ме-ерзость!! Хёттоко, ме-е-е-е-ерзо-о-ость!!
А-ах, звенит дивный голос ангела. Какой же я счастливец.
Сегодня Юзу тоже слишком мила. Ну почему она такая милая?
— Уразумела, Хидака? Вот так-то: рожа хёттоко отвратительна.
— То есть если состыковать мою хёттоко с хёттоко Кадзупёна, то минус на минус даст плюс?
Нет. Совсем не то.
— Что вы за бессмыслицу несёте? Ну же, Мико-тян, вставай скорее.
— Это очень трудно.
— Ха-а?
Недоумённый голос Юзу. На этот вопрос Хидака ответила не словом, а делом.
Так и не меняя позы на пятках, она плюхнулась набок.
— У меня очень сильно затекли ноги…
И с каких же пор эта девица сидит в моей комнате…
— Ха-а… Ну что за глупости… Тогда я потащу, ладно?
Юзу цепко ухватила Хидаку за обе руки.
— Если можно, я бы предпочла, чтобы Кадзупён отнёс меня на руках…
— Нельзя!
Приговаривая это, Хидака, волочась по полу, была выдворена из моей комнаты.
Моя вторая жизнь обернулась миром, изрядно отличным от первой.
Покончив с диковинным утром — нашествием хёттоко сразу после пробуждения, — я переоделся и спустился по лестнице на первый этаж. За обеденным столом, впятером — семья плюс подозрительная личность, — мы завтракали.
Рассадка такая: во главе стола отец, мы с Юзу рядом, напротив — Хидака и мама.
По сравнению с тем первым разом, когда Хидака к нам пришла, места слегка переменились.
— М-м! Какой вкусный никудзяга! А ты как считаешь, Кадзуки-кун?
Отведав никудзяги, мой отец разыгрывает нарочитую, откровенно преувеличенную реакцию.
Уже по одному этому ясно, что он замышляет, но ответил я честно:
— Вкусно. Вкус чуть отличается от обычного.
— Слыхала, Микото-тян!
Услышав мой ответ, отец тут же с улыбкой отдаёт пас Хидаке.
Эта подозрительная особа уже успела обвести мою семью вокруг пальца: не успел я оглянуться, как все трое, кроме меня, стали звать Хидаку не по фамилии, а по имени.
— Мне очень приятно…
Хидака улыбается так кротко и скромно, что не верится: тот же это человек, который вторгся в мою комнату и обратился в хёттоко. Со мной Хидака ведёт себя агрессивно, но, когда она с моей семьёй, то заметно тише обыкновенного. Правда, похоже, дело не в стеснении.
Скорее, будто она смакует своё счастье… О, встретились взглядами.
— Завтрак, который едят все вместе, — вкусный, правда?
— …! Да… пожалуй…
Я перепугался. Она вдруг так ласково улыбнулась, что сердце едва не выпрыгнуло.
— Слушай, мама, а ведь атмосфера-то славная, а? Неужто, неужто?!
— Если бы ты не болтал лишнего, может, так бы и вышло.
— Тогда безнадёжно! Ведь папа обожает делать лишнее!
Даже получив от мамы колкость, отец лишь беззаботно смеётся и пропускает её мимо ушей.
Вот оно, обыденное — оно же самое особенное, — что я потерял в первой жизни и сумел уберечь во второй.
В первой жизни моя семья погибла вся до единого человека. Угодив в силки, расставленные Амадой, по такой пустячной причине, как втянутость в романтическую комедию, умер не только я — умерли и все мои родные.
Но во второй жизни этого уже не должно случиться.
Во второй жизни я разоблачил истинное нутро, которое скрывал Амада, и он лишился возможности разыгрывать ромком.
Ни я, ни моя семья, ни Хидака больше не окажемся втянуты в ромком Амады.
Благодаря этому и впредь я смогу проводить обыкновенное семейное время.
До этого будущего мне одному было не дойти. Только потому, что Хидака помогла мне…
— Эй, Кадзу. Не один никудзяга ешь, попробуй и тамагояки.
Пока я чуть смущённо глядел на Хидаку, сбоку зазвенел святой глас ангела.
Итак… тамагояки, значит?
— Э-это… ! Да ведь это тамагояки, который приготовила Юзу! Потрясающе, Юзу!
— Ну да. Я в последнее время тоже помогаю…
Наш ангел слишком уж старательный — прямо беда. С тех пор как Хидака стала приходить к нам и помогать с завтраком, Юзу тоже начала его готовить.
Пока ещё чуточку неумело, но в этом-то и прелесть. У меня невольно хлынули слёзы.
— У-у! Ещё не съел, а уже солоно!
— Кадзу, ты слишком уж всё преувеличиваешь…
— Ничего подобного! Это тамагояки, который Юзу сумела приготовить, встав в четыре утра и раз за разом терпя неудачи. Как тут не расчувствоваться!
— Ты откуда знаешь?!
— Хмф… Когда становишься мастером Юзу моего уровня, просыпаешься в тот самый миг, когда просыпается Юзу. Я убедился, что в четыре часа утра Юзу тайком, одна, упражняется на кухне; я смотрел, как она досадует на неудачи, поддался желанию «ах, как хочется её обнять», а под конец чуть было не дал этому желанию волю — и, решив, что помешаю, позволил себе снова уснуть в постели.
— Так вот в чём причина, что ты проспал?!
И ведь засыпал я, думая о Юзу, — а она так и не явилась во сне.
Бог, однако, устраивает изрядно жестокие вещи.
Как обычно, удостоившись от Юзу брани и презрительного взгляда, я вышел из дома.
Юзу, которая в последнее время сдружилась с Хидакой, неизменно идёт до станции, держась с ней за руки.
Из-за этого я не могу взяться за руку с Юзу. Завидую Хидаке до невозможности.
— Мико-тян, а ты Ёуцубэ смотришь?
— Смотрю. Годится и убить время, и поучиться.
«Ёуцубэ» — это иное название сервиса видеохостинга. Английское слово прочли по-японски как есть — вышло «Ёуцубэ».
Удобный сервис, где и любители, и знаменитости, и компании свободно выкладывают снятые ими ролики, но за это приходится платить тем, что порой объявляются странные типы, падкие до внимания. Вроде облизывания соевого соуса… а, это, кажется, другой сервис.
— Хо-о. И что же ты смотришь?
— Кулинарное и про проникновение куда не следует, пожалуй.
— Какой жуткий обрыв от первой половины ко второй!
— Всё в порядке. В последнее время второе я почти не смотрю. Потому и ищу, нет ли чего интересного…
— Тогда у меня есть что посоветовать!
Голос Юзу зазвенел. Наверное, ей с самого начала хотелось, чтобы Хидака тоже посмотрела ролики, которые смотрит она.
Но Хидака, поняв, что прямо сказать та не может, ненавязчиво подвела Юзу к нужным словам.
Эх, наш ангел такой стеснительный — прямо беда. И почему же мне ты ничего не советуешь?
— И что же это?
— Ханатори Мияби-тян с «Канала Мияби»!
— Ю-узу?!
— Ой! Ты чего, Кадзу?
От неожиданных слов Юзу я невольно вскрикнул.
Ханатори Мияби? Из всех людей на свете именно Юзу подсела на Ханатори Мияби?!
В первой жизни эти сведения были мне недоступны.
— Юзу, Ханатори Мияби — твоя любимица?
— М-м. Не то чтобы любимица; скорее просто смотрю, потому что весело. В свободной болтовне она и полезное говорит, и её ПОНы, которые она время от времени выдаёт, ужасно смешные.
ПОН — общее название оплошностей, которые стример по неосторожности допускает во время трансляции; слово произошло от «понкоцу» — «недотёпа».
И правда, Ханатори Мияби не раз выдаёт в эфире ПОНы. Однако же…
— Э-э, а как насчёт других стримеров? Ну вот, ПОНы Ханатори Мияби: в хорроре по правилу «закричал — сразу конец» она разлила воду ещё до начала игры и завизжала, включила увлажнитель, не налив в него воды… не то чтобы наверняка, но есть тут одна сторона: будто она нарочно повторяет ПОНы, о которых где-то уже слышала…
— Ха? Ты о чём, Кадзу? Наглость, с которой она в открытую тырит у знаменитостей, и наивность, с которой считает, будто никто не заметит, — вот это и есть ПОН Мияби-тян. Ничего-то ты не понимаешь!
— Гх!
Будь моя воля, я одобрял бы всё, что делает и что творит Юзу.
Но Ханатори Мияби…
— Да и «мияБи» от таких ПОНов только в восторге. А, Мико-тян, «мияБи» — это словечко, склеенное из «ванаби» и «Мияби». Так называют тех, кто болеет за Мияби-тян.
— Ясно. Тогда я посмотрю.
— Ура! Давай потом вместе обсудим впечатления!
Юзу и Хидака весело беседуют, будто меня и вовсе не существует.
Если не любимица, а просто нравится, потому что стримы забавные… тогда безопасно, да?
— Ну, до встречи! Кадзу, не смей делать с Мико-тян ничего странного.
Сказав это, Юзу пружинящим шагом расстаётся с нами.
И тут оставшаяся Хидака в приподнятом настроении протягивает мне руку.
— Кадзупён, пойдём.
— Почему за исходное берётся, что мы возьмёмся за руки?
Ощущая лёгкую неловкость от напульсника, что виднеется на протянутом запястье Хидаки, я вспоминаю сказанное Юзу и за руку браться не собираюсь.
Утренний обряд: почти всякий раз ей отказывают, а Хидаку это ничуть не отрезвляет.
— Всё в порядке, Кадзупён. Держаться за руки в «странное» не входит.
— Пусть и не входит, это ещё не повод мне это делать.
— Хмф. И верно. Но я расту.
— И какого же роста надо достичь, чтобы…
— На этой руке ещё хранится тепло Юзу-тян, с которой мы держались за руки только что.
— …! Т-ты… мерзавка!..
А ведь и правда! Чёрт! Как я мог упустить такую важную вещь!
— Если Кадзупёну не нужно, я наслажусь одна… Ну так как?
— Д-делай что хочешь…
— Ага!
Проклятье. Эта девица и впрямь неуклонно растёт…
— Ну и когда вы уже начнёте встречаться?
Обеденный перерыв. Сидящий напротив за уличным столиком у столовой Цукияма Оудзи бросает диковинный вопрос.
Перед нами раскинулась многоярусная коробка-дзюбако, какую увидишь разве что на ханами и прочих празднествах.
Ради популярности он на родительские деньги купил где-то дорогущий бэнто и хотел угостить одноклассников, но получил блистательный отказ.
И вот, поскольку одному всё не съесть, он потчует нас за уличным столиком у столовой.
— Разочарование, ты сказал нечто очень дельное. Разрешаю тебе здесь находиться.
Нагло заявила Хидака.
— Благодарю за милость! …Хотя это уличный столик у столовой! Он общий!
Красавчик, успевает и в учёбе, и в спорте, вдобавок сын директора компании и богач — сплошные сверхвысокие характеристики; а прозвище за никудышный характер — «разочаровавший принц».
Сегодня с ним, как всегда, обходятся небрежно.
— Ну, в словах Цуки есть своя правда. Я тоже так думаю.
— И я того же мнения.
Следом высказались Усимаки Фука и Иба Кохимэ — те, что некогда, будучи героинями Амады, пытались меня погубить. В последнее время Цукияма, Иба и Усимаки нет-нет да и вклиниваются в наш обед.
Но последней из первоначальной троицы героинь Амады… «Трёх звёзд», как их прозвали, — Каниэ Кокоро — здесь нет.
Каниэ, которую из-за застенчивости неверно понимали и которая была белой вороной среди девушек класса, в последнее время, когда недоразумение развеялось, всё больше времени проводит с одноклассницами.
Оттого она и отдалилась от Ибы с Усимаки, с которыми прежде держалась вместе.
Не сказать чтобы отношения у них были натянутые, но, когда исчезла общая цель по имени Амада, поводов общаться, говорят, стало меньше. Девушки, оказывается, куда более сухой народ, чем я думал.
Ну да ладно, это в сторону.
— А вы-то с каким лицом здесь сидите?
Цукияма из моего класса — это ещё ладно (впритык), но Иба и Усимаки из других классов.
Вдобавок эти паскудные девицы, будучи подручными Амады, пытались низвергнуть меня в ад.
Да, они и сами жалкие создания, которых использовали, но они замарались в таких несусветных злодеяниях, что от них и отпетый негодяй босиком бы удрал, — так что жалости у меня ни крупицы.
— Исии, нехорошо так цепляться за прошлое. Забудьте прошлое, давайте жить дружно.
— Молчи, чернодушная негодяйка. Сама чернодушная, а обвели тебя вокруг пальца как миленькую — и после этого смеешь ещё важничать.
С виду Иба — благовоспитанная староста, но эта девица — злодейка, которая в первой жизни низвергла меня в ад.
Пусть дело с Амадой и разрешилось, я не простил ей всех прежних обид.
Да и во второй жизни она вполне себе пыталась меня погубить.
— Гх! Однако вы режете правду в глаза…
— Ха-ха-ха! Химэ и вправду чернодушная, так что настороженность вполне заслуженна! А вот я…
— Ты того же уровня, отпетая развратница.
Чего это у неё такое лицо, будто она одна вне подозрений?
Да во второй жизни именно ты учинила самое возмутительное.
— Тьфу! Никакая я не развратница!
Усимаки, упершись обеими руками в стол, кричит с багровым лицом.
Да нет, развратница. Пусть Амада её и использовал, но девица, которая, чтобы состряпать из меня фотоизвращенца, в самом буквальном смысле «подставила плечо» — оголилась и дала себя сфотографировать, — что она такое несёт?
— Вообще-то это Химэ…
— План составила я, но исполняла-то Мōка, не так ли? Право, прискорбно…
— С чего это выходит, будто виновата я! И вообще, те фотографии ведь удалены?
Сама дала себя сфотографировать — и желает удаления; бессмысленная проверка.
Да и вообще, никаких фотографий переодевающейся Усимаки в моём смартфоне изначально не было.
Ведь я предвидел это заранее и поменялся смартфонами с Цукиямой.
— Не знаю. Спроси у Цукиямы.
— Не волнуйся. Кое-кто из парней просил уступить их за деньги, но я честь по чести отказал, а фотографии удалил.
— П-правда ведь? Не польстился же ты на деньги и не оставил их на самом деле…
— Не стану я зарабатывать деньги ценой обиды Усимаки. Да и попроси я у отца — он даст сколько угодно.
Вот он, разочаровавший принц. Не будь второй половины фразы, вышло бы красиво…
Характер у Цукиямы во многом никудышный, но чувство справедливости у него сильное.
Скорее всего, фотографии и вправду удалены. Я бы на его месте оставил их и пустил на шантаж.
— Слава богу…
Услышав слова Цукиямы, Усимаки облегчённо выдыхает.
Сейчас эти двое безвредны, но неизвестно, когда и в какой миг они оскалят клыки.
Прямо скажу: я весьма насторожен. Да и зачем они ко мне липнут — непонятно.
— И вообще, почему вы здесь?
Задаю вопрос как есть. И Иба, и Усимаки — красавицы и любимицы класса.
После того как я раскусил злодеяния Амады, Иба и Усимаки, приложившие к ним руку, на время потеряли положение в школе, но теперь доверие к ним должно было восстановиться.
— Не таскались бы ко мне, а сидели бы с одноклассниками…
— Это из-за вас. — Это из-за тебя.
— А?
Голоса Усимаки и Ибы наложились безупречно.
— Исии. Когда я была в изоляции, вы ведь подговорили Оудзи мне помочь? Благодаря этому я выбралась из положения изгоя, но из-за того, что я в хороших отношениях с Оудзи, за которым прочно закрепилась слава разочаровавшего принца, окружающие в итоге меня сторонятся. Выходит, выбравшись из лабиринта, я оказалась в новом лабиринте.
— Так это же вина Цукиямы!
— Хмф… Исии, ты меня попросту недооценил.
Почему они все как один такие горделивые?
Да ладно уж. Чувствую, что бы я ни сказал — впустую.
— Ну а Усимаки? Ты-то тут при чём?
— Ничего-то ты не понимаешь.
С досадливым лицом она качает головой, словно говоря: «Ну и ну». И как только смеет так держаться девица, которая ещё недавно, наглухо обманутая парнем, замышлявшим ромком, разделась.
— Когда мне в школе было как на иголках, ты взял на себя роль злодея, и благодаря этому я снова смогла ладить с одноклассниками. Честно, я была очень благодарна. …Только благодарна, ясно?!
Заметив невыносимо жуткий взгляд Хидаки, Усимаки поспешно подчеркнула, что дело исключительно в благодарности.
— К Исии у меня ничего такого нет! Правда, я его считаю не более чем конским навозом, что валяется на обочине!
Тогда ты, стало быть, муха, что вьётся над навозом?
— Хотя конский навоз на обочине — редкость, по-моему… Ж-ж-ж.
Одна красавица по собственному почину заделалась мухой и льнёт ко мне.
Если б можно было, я предпочёл бы, чтобы она рассердилась за то, что меня обозвали навозом.
— Тогда мне было ужасно радостно, и я тоже решила: хватит цепляться за Те… кхм. За Амаду, — пора сделать новый шаг. Но после этого…
— После этого?
— Ко мне начали жутко подкатывать парни! Причём не в романтическом, а в сексуальном смысле! Ты хоть понимаешь?! Каково мне, когда парни за спиной зовут меня «Авосьдастка»! Мне заявили: «Я же был к тебе добр, значит, можно?» — и на меня полез парень с голым торсом!
— Как и подобает отпетой развратнице.
— Я — отпетая девственница!
Она во весь голос выкрикивает несусветный стыд — с ней точно всё в порядке?
— Тогда проводи время с девушками.
— Так и сделала! Но, когда я стала держаться только с девчонками, мне начали пенять: «Мы же тебя выручали, а ты неблагодарная», — да и сами девчонки, испугавшись парней, стали меня избегать… В итоге у меня недоверие к людям!
Похоже, в нашей школе подонков больше, чем я предполагал.
Нет, вполне в пределах предполагаемого. В первой жизни мне и самому досталось по полной.
— Обстоятельства я понял. Но, что до Ибы и что до Усимаки, — я-то, по-моему, ни при чём?
Положение, конечно, плачевное, но, если разобраться, эту беду они навлекли на себя сами.
Каниэ ведь прекрасно ладит с девушками нашего класса; может, где-то, чего я не знаю, у вас есть какая-то своя загвоздка?
— Раз уж помогать, следовало помогать умелее (так помогал бы умелее)!
Этих ведь можно отлупить, и мне ничего не будет?
— Хидака, а тебе-то каково? Быть рядом с ними…
— Раньше было очень противно. Но…
Она чуть смущённо отвела от меня взгляд. Почему?
— Исии, пошёл слух, будто мы к вам подкатываем, и это создаёт нам трудности, так что не могли бы вы поскорее начать встречаться с Хидакой?
— Вот именно! Меня, между прочим, зовут «пеналом Исии»!
Не гони. Я не карандаш. Я в высшей степени внушительная перьевая ручка.
— К слову, я тоже хочу, чтобы вы поскорее сошлись. Меня подозревают, будто я не отступился от Хидаки и, хоть шансов ноль, всё же ловлю момент, — и из-за этого не могу поладить с парнями.
Вмешиваться в чужие любовные дела ради собственной корысти… ну, впрочем, я и сам таков.
Ведь ради собственной жизни я разнёс ромком вдребезги.
И вообще, причина, по которой Хидака их не гонит, — это…
— Наличие союзников очень важно.
Ответила эдак твёрдо, с бравым видом.
— И тебя не тревожит, что после таких слов я тебя возненавижу?
Я думал, ответит Хидака, но тут же вмешалась Иба.
— Напротив, не вам ли, Исии, — тому, кто понимает её чувства и без конца тянет время, — следует бояться, что вас возненавидит Хидака?
— Заткнись, Иба! У меня свои соображения!
Не лупи по мне отпетой правотой, чернодушная одиночка.
— …! Кадзупён, неужели это… п-п-предложе…
— Не гони лошадей!
Честно говоря, я весьма благодарен Хидаке, и, если спросить, нет ли у меня к ней особых чувств, — как бы не так.
Она неимоверная красавица, и в характере есть агрессивные стороны, но обаяние перевешивает их с лихвой.
И всё же…
— Слушайте, кто-нибудь знает, как там Амада?
Стоило спросить, как все с тяжёлым выражением лиц смолкли.
Амада Теруто. Друг детства Хидаки Микото и чокнутый парень, свято верующий, что он — главный герой романтической комедии.
В первой жизни, лишь бы состоялся его ромком, он — пусть и косвенно — убил меня и мою семью; вот какой это несусветный тип.
Но во второй жизни всё вышло иначе. Он, как и в первой, пытался загнать меня в ловушку, но я обратил это против него и низверг его самого. С тех пор он в школу не ходит.
Спроси меня, нет ли тут чувства вины, — я, выпятив грудь, отвечу: нет.
К Ибе и Усимаки у меня тоже есть обиды, но Амада — статья особая.
Только с ним я не намерен иметь дела впредь до скончания веков; я даже думаю: пусть бы он так и исчез из школы Хирасака.
— Прошу прощения, но я не знаю. Мне, э-э, не слишком хочется с ним связываться…
— И мне.
С неловкими лицами произнесли Иба и Усимаки.
Этих двоих Амада использовал. Наверняка у них к нему сложные чувства, не такие, как у меня.
— Ясно…
Вот и причина, по которой я не могу открыть Хидаке свои чувства.
Да, Амаду я отбил. Можно сказать, его положение в школе Хирасака пало.
И всё же я никак не могу поверить, что он отступился от Хидаки.
Даже если чудом Хидака примет мои чувства, счастливым концом это не будет.
Узнай Амада… он способен выкинуть такое, что далеко превзойдёт любое моё воображение. Как в первой жизни — учинить нечто несусветное, втянув не только меня, но и мою семью, и Хидаку…
Потому я до сих пор так и не сумел открыть Хидаке свои чувства.
— А-а… Э-это… я, вообще-то, с ним однажды виделся. С Теру…
С несколько неловким выражением произнёс Цукияма.
— Пусть всё так и было, но бросить его я всё-таки не смог. И то, что он не ходит в школу, тревожит… вот я и пошёл к нему.
— И как?
Вслед за моим вопросом Хидака и остальные тоже сосредоточили взгляды на Цукияме.
Настолько велика для нас фигура Амады Теруто. В дурном смысле, конечно.
На мой вопрос Цукияма с тревожным взглядом ответил вопросом.
— Ты не злишься?
— Дело твоё, Цукияма. Не стану я злиться просто за то, что ты с Амадой встретился.
— …Ясно. Всё-таки Исии — славный…
— Ладно, давай уже рассказывай!
— Дайте хоть чуточку насладиться дружбой!
Не шуми, разочаровавший принц. Не смей от такой мелочи чувствовать дружбу.
Мы хотим поскорее услышать сведения об Амаде.
— Ха-а… Выглядел он бодро. Правда, в школу, похоже, может и не вернуться.
— Это как?
— При встрече он сказал: «Не знаю, с каким лицом мне возвращаться».
— Вот это славно.
— Исии, ты… к Теру и вправду беспощаден…
— Ещё бы. Видеть его больше не желаю.
— Ну, на твоём месте оно и понятно…
Он выказывает разочарование моим ответом, не оправдавшим ожиданий, но мне-то что.
Если Амада не вернётся — просто прекрасно. Больше не придётся иметь с ним дела.
Вот же дурень. Ведь дальше будет твой любимый ромком… а.
— Ты чего, Исии?
Вспомнил. А ведь скоро настанет то самое время.
Классическое событие для ввода новой героини… нашествие новенькой.
В школе Хирасака — не иначе как под влиянием главного героя ромкома Амады — ромком-события, которые в обычной школе случаются хорошо если раз в десять лет, происходили сплошь и рядом, как нечто само собой разумеющееся.
И разрешал их Амада вместе с героинями… но что же будет впредь?
Красавица-новенькая, которая вот-вот появится, — это одно, но и других ромком-событий хоть отбавляй.
Однако самого главного героя — Амады — нет. А значит, разрешать их станет некому.
Чтобы разрешал я? Ни за что. Стану я связываться с ромкомом, как же.
— Э-э, Цукияма, Иба, Усимаки. Если — вдруг если — в начале следующей недели придёт новенькая, у неё, скорее всего, будет громаднейшая беда, так что помогите ей.
На мою внезапную реплику все трое, само собой, ответили: «Ты о чём вообще?» — и склонили головы набок.
— Я Хицудзитани Мива! Прошу любить и жаловать с сегодняшнего дня!
В понедельник следующей недели в класс 1-«В» пришла новенькая — Хицудзитани Мива.
Аккуратно уложенные короткие волосы. Черты лица, от которых веет чем-то взрослым. Ростом она среди девушек чуть выше среднего. Форма на ней не хирасакская, а из прежней школы.
Возможно, переводиться пришлось в такой спешке, что форму подготовить не успели.
Красавица, о чём и говорить нечего; и парни, и девушки испускают вздохи восхищения — но у одного лишь Цукиямы при появлении этой красавицы-новенькой изумление взяло верх над восторгом, и он глядит на меня так, будто видит нечто невозможное.
Закончив короткое самопредставление, Хицудзитани прошла к специально приготовленному месту в самом заднем ряду.
Соседу-парню, что оказался рядом по случайности, она с ясной улыбкой говорит: «Будем знакомы».
После классного часа — традиционное событие: чествование новенькой.
Вокруг сидящей за своей партой Хицудзитани девушки с улыбками сыплют вопросами: «Почему ты перевелась в такое время?», «Где ты училась раньше?», «Ты ужасно милая!»
Раз пришла новенькая девушка, первыми говорят девушки. Парни на самом деле рвутся заговорить наперегонки, но, сделай они так, — и среди парней станешь белой вороной, и у девушек оставишь дурное впечатление.
Поэтому сейчас они ждут. Притворяясь равнодушными, они распахивают слух на полную и собирают сведения, которые впредь могут послужить поводом заговорить.
Как раз сейчас Хицудзитани обращает улыбку к застенчивой Каниэ.
— Ух ты! Ты ужасно милая! Как тебя зовут?
— А? Э-это… спасибо… Я — Каниэ… Кокоро…
На звонкий голос Хицудзитани Каниэ Кокоро отвечает чуть смущённо.
В последнее время Каниэ приглянулась ученице, которая заправляет в нашем классе, и благодаря этому закрепила за собой положение классного талисмана. Одно время к ней докучливо, до тошноты, подкатывали парни, и теперь она с ними толком не разговаривает, а девушки по своему почину её оберегают.
То, что Каниэ вместе с другими девушками говорит с Хицудзитани, — тоже причина, по которой парни не могут заговорить.
— Эй, Исии! Исии! Исии!
И вот, направляясь не к новенькой Хицудзитани, а ко мне, и с приличной скоростью, подлетел Цукияма.
В первой жизни Цукияма заговорил с Хицудзитани раньше всех, включая девушек, и за спиной у него шептались: «Опять Цукияма», «Цукияма-кун, если девчонка миленькая, кидается на любую без разбора», — но в этой жизни он поступает иначе.
— Тебе не надо было к ней подойти?
— Дурак. Заговори я вдруг с милой новенькой — моё положение в классе снова ухудшится.
Похоже, нынешний Цукияма чуть поумнел по сравнению с прежним.
Вернее, он весьма рано вступил в должность «разочаровавшего принца» и потому начал оглядываться на себя.
— Хотя нет, я не о том!
Слегка запыхавшись, Цукияма спросил меня:
— Ты вообще кто такой? Новенькая ведь и правда пришла! А я-то думал, ты шутишь!
— Вот как. Я тоже поражён.
— Что-то ты для этого дьявольски спокоен.
— Я из тех, у кого по лицу ничего не прочтёшь. Бесстрастен, а на самом деле удивлён, — только не умиляйся, ладно?
— Стану я умиляться!
К слову, мельком взглянув на выход из класса, я увидел Ибу и Усимаки: раньше всех прознав, что к нам пришла новенькая, они с похожим на Цукияму выражением подглядывают за мной.
— Иба написала. Просит: «Расскажите потом подробности».
— Какие подробности, я и сам ничего не знаю.
Говорю это как ни в чём не бывало, но он явно не верит: буркнув «врёшь», Цукияма вернулся на своё место. Ровно тогда же завибрировал мой смартфон.
«Кадзупён, что думаешь?»
Это Хидака.
«Ничего не думаю».
«Но она ведь милая».
Мельком глянув на Хидаку, вижу: она смотрит на меня, даже не пытаясь скрыть тревогу.
Мне слишком хорошо понятно, о чём она думает, и от этого делается как-то неловко.
«Пусть милая, это не повод ею интересоваться. Нынешняя жизнь и так лучше некуда».
«То есть я — первая?»
«Прости. У меня есть Юзу и мама».
«Всё в порядке. Юзу-тян и свекровь — в зале славы, поэтому в рейтинге не учитываются. Напротив, учитывать их в рейтинге было бы неучтиво».
Вот это Хидака. Отлично же всё понимает.
Для начала я отправил Юзу сообщение: «Юзу в зале славы, а значит, уже превзошла всё на свете», — и в ответ прилетело: «Ме-ерзость!!»
Отвечает мгновенно — Юзу всё-таки ангел.
На перемене после третьего урока, рассудив, что уже можно, несколько парней вклинились в кружок девушек вокруг Хицудзитани. Девушки наверняка понимают, чего парням надо, но не одёргивают их — видимо, потому, что не хотят, помешав парням, вызвать неприязнь к себе.
— Слушай, Хицудзитани. А у тебя в прежней школе не было парня?
— А-ха-ха! Не было, не было! Меня сейчас такое не интересует.
Ответ, в котором смешались радостные и печальные сведения.
Девушка по имени Хицудзитани Мива на первый взгляд кажется прямой и лёгкой на подъём — но это ложь.
Она — кривляка, играющая в «свою в доску». Обычно она говорит что думает, напрямик, с некоторой бесцеремонностью, да ещё и держится так, будто хочет сказать: «Романтика меня не интересует», — но перед тем, кому доверяет… нет, только перед тем парнем, который ей приглянулся, она нарочно выказывает слабость.
Парень, у которого сердце заходится от контраста — обычно такая уверенная, а слабость показывает только ему, — уходит в Хицудзитани с головой.
И вот что крайне скверно: к парню, которому она показала слабость, Хицудзитани никаких любовных чувств не питает. Она ведёт себя так, чтобы управлять тем, кого сочла годным к употреблению, — весьма пронырливая девица. Право же, среди красавиц школы Хирасака нет ни одной приличной.
— Кстати, а у тебя-то самого девушки нет?
— Э?! Да нет, нету!
— Серьёзно? А по виду ужасно похоже, что есть!
— Н-ну, разве что если такая появится…
Так, вот и первый. Готов ученик, блистательно угодивший в силки Хицудзитани.
На деле у того парня девушки, наверное, нет, но, услышав «похоже, что есть», он тайно преисполняется превосходства: значит, красавица Хицудзитани видит в нём мужчину такого уровня.
К тому же говорит это Хицудзитани, которая всегда держится прямо и (как считается) говорит только начистоту. Что до подобного мастерства — тут я и вправду восхищён.
— Работает вовсю. — Работает. — Работает, да.
Но есть и те, кого этим не обманешь. Хидака Микото, Усимаки Фука, Иба Кохимэ.
Хотелось бы, чтобы они хоть до обеденного перерыва потерпели, но нетерпеливая троица (главным образом Иба и Усимаки) как ни в чём не бывало явилась к моей парте.
Правда, у Ибы с Усимаки, похоже, заведено правило: связываться со мной в отсутствие Хидаки запрещено, — и они сперва мельком смотрят на Хидаку, испрашивая аудиенции.
И, убедившись, что Хидака подошла к моей парте, приходят сами.
На вид процедура хлопотная, но Хидака с сияющей от радости улыбкой заявляла: «Это ради защиты Кадзупёна, так что ничего не поделаешь. Я делаю это вынужденно».
Может, и это одна из причин, по которым Хидака не гонит Усимаки и Ибу.
Впрочем, довольно отступлений.
— Ну да, работает.
Отвечаю на слаженный хор трёх голосов. Иба и Усимаки сейчас в несколько щекотливом положении, но недаром до недавних пор были красавицами, популярными у парней.
Истинное нутро Хицудзитани они, похоже, вполне разглядели. И Каниэ — судя по тому, что она уже не пытается с Хицудзитани общаться, — возможно, смутно догадывается о её натуре.
— А? Вы о чём вообще? Она же просто болтает, разве нет?
А ничего не понимающий Цукияма недоумённо склоняет голову набок.
Мы дружно испустили тяжкий вздох.
— Ха-а… Вот поэтому с Разочарованием и беда. Вот такие места и разочаровывают.
— Оудзи, между чистотой и тупостью — тончайшая грань. И сейчас вы — второе.
— Цуки, ну ты и дурак. Особенно в такие моменты.
— И не говори. Смотреть на это и ничего не чувствовать — бесчувственность сверх всякой меры.
— Почему вы так неутомимы, когда дело касается моих ран?!
Мы вовсе не пытаемся тебя ранить. Просто сокрушаемся о глупости, которая ничего не замечает.
— Итак, Исии. Какую же беду она несёт?
Иба, потерявшая интерес к неразумному Цукияме, спросила меня напрямик.
— Кто знает? Я и вовсе не знаю, есть ли у неё беда.
— Хо-о…
Взгляд, полный подозрения. Ну да, на самом деле я знаю всё.
Второе лицо Хицудзитани Мивы — популярный Ви-тьюбер. В этом качестве она выступает не под именем Хицудзитани Мива, а под псевдонимом «Ханатори Мияби». Когда в первой жизни я услышал об этом от Амады и подколол: «А что, имя не по овечьей линии?» — мне объяснили: «Среди „овец“ есть весьма крупная фигура, вот она и отказалась». Да пусть бы и совпало — впритык, но не так уж и плохо.
Вот почему я так засуетился, когда Юзу сказала, что смотрит стримы Ханатори Мияби.
То, что Юзу симпатизирует бывшей героине Амады, прямо скажу, неприятно, да и тревожно: вдруг, случись что, Юзу окажется втянута.
Итак, Хицудзитани Мива перевелась в нашу школу, чтобы сбежать от сталкера.
Однако, даже благополучно отвадив сталкера, дела не закончишь: сведения о Хицудзитани сталкеру сливает ученица из другого класса… из «Г», — и, пока не докопаешься до этого, толку не будет.
«Разберитесь-ка с этой бедой в два счёта». Ну как такое скажешь?
— Враньём пахнет. Ты ведь ещё на прошлой неделе нам говорил: придёт новенькая — у неё будет беда, помогите ей. Ты что, будущее видишь?
— К сожалению, такой особой способности у меня нет.
Другая особая способность у меня, положим, сработала, но проверять, могу ли я и сейчас, духу не хватает.
Потерять нынешнюю жизнь — на это я не согласен ни за что.
— Тогда почему…
— Из-за Амады.
— А?
— Ну сами подумайте: Амада же ненормально часто натыкался на события, связанные с любовью? Вот я, исходя из его свойств, и подумал: скоро, наверное, придёт новенькая. А такие новенькие непременно с бедой — это железное правило. Я и сам удивлён, что попал.
— Ну, если так…
То ли оттого, что и сама некогда подпадала под это правило, Усимаки чуть смущённо согласилась.
Иба, похоже, ещё самую малость меня подозревает, но слов для дальнейшего допроса не нашла и волей-неволей отступила.
— Значит, и Исии не знает, какая у Хицудзитани беда?
— Ага. Хорошо бы, чтобы Цукияма это вызнал. Хотя есть она вообще или нет — тоже неизвестно.
— М-м…
Цукияма замялся. Разрешить беду девушки — величайший шанс стать всеобщим любимцем.
— Да я вообще не думаю, что у Хицудзитани есть какие-то заботы. Ну вот же, она такая простая и открытая; если бы у неё была беда, она бы честно сказала, разве нет?
В тот же миг вырвались четыре вздоха, подобные шквалу.
— Разочарование. Изумительное разочарование.
— Нет, ну Цуки в своём репертуаре… Аж жуть берёт…
— Спасать уже нечего. Безнадёжно конченый случай.
— Но именно потому Цукияма и хорош. Богат, силён и в спорте, и в учёбе, да ещё и красавчик — трудно найти человека, более подходящего на то, чтобы им воспользоваться и выбросить.
— Действительно. — Действительно!
— Да что с вами такое?! Вы меня хулите или хвалите, в конце-то концов?!
Разумеется, хвалим. Другого такого простофилю, которого так легко обмануть, ещё поискать.
— Цукияма, наверняка тот, кому Хицудзитани сможет честно поведать о своих заботах, — это лишь тот, кому она может доверять… то есть кого может использовать. И ты как раз способен стать таким мужчиной. А посему — иди и заговори с ней поскорее.
— Не хочу. Не желаю ещё сильнее выделяться в классе, заговорив ни с того ни с сего, и главное…
— И главное?
— Жутковато, что Исии так на этом настаивает. Наоборот, расхотелось подходить.
Кх-кх-кх… В такие моменты разочаровавший принц и вправду оправдывает ожидания.
Ты-то не знаешь, а я знаю — из первой жизни.
Условие, при котором тебя втягивает в событие Хицудзитани, — не заговорить с новенькой Хицудзитани.
Стало быть, если Цукияма к ней не полезет, то неизбежно окажется втянут в событие Хицудзитани.
Если же мой расчёт не оправдается и беду Хицудзитани никто не разрешит — что ж, и ладно.
Я ведь вовсе не жажду пути, на котором все станут счастливы.
Мне вполне довольно, если счастливы я, моя семья и ещё один человек.
Ну, всё будет хорошо, Хицудзитани. Сталкер, поди, ничего особенного не учинит.
Смирно положись на силу полисменов или на парня, которого сумеешь использовать.
В воскресенье, поскольку в школе Хирасака выходной, я поставил себе длинную смену в комбини.
Разумеется (не знаю, уместно ли так говорить), Хидака вместе со мной.
С работой я уже свыкся и справлялся с делами как всегда, но…
— Йо-хо, Исии! А я взяла и пришла в гости!
Невесть с чего Хицудзитани Мива явилась в качестве покупательницы.