Пока Джин шла обратно, в голове крутился один и тот же вопрос: «Что же сказать, если заметят, что её не было?». Она перебирала варианты, но ни один не казался достаточно убедительным — «просто подышала воздухом» звучало слишком слабо. И всё же с каждым шагом тревога понемногу стихала: обратный путь занял куда меньше времени, чем дорога в лес, будто сама тропа теперь мягко подталкивала её домой.

Подойдя к тяжёлой двери гильдии, она на мгновение замерла, собираясь с духом, а потом потянула её на себя, сопроводив движение тяжёлым вздохом — втайне надеясь, что все ещё спят и ей не придётся ни с кем сталкиваться лицом к лицу. Скрип петель показался оглушительно громким, и она невольно втянула голову в плечи, будто это могло сделать её незаметнее; на секунду даже задержала дыхание, прислушиваясь к тишине внутри. Осторожно заглянув сначала в гостиную, потом на кухню, она убедилась, что везде тихо — ни души.

«А сколько сейчас времени?» — подумала Джин, опускаясь на диван в гостиной. Взгляд скользнул по изящным большим часам на стене — они показывали ровно шесть утра. «Может, и не стоит никому говорить, что я выходила в лес… Всё равно никто не заметил», — мелькнула облегчённая мысль, и она откинулась на спинку дивана, устремив взгляд в потолок, где тонкие трещины складывались в причудливые узоры.

— Кто же ты… — прошептала она в тишину, и собственное эхо едва слышно отозвалось где‑то в дальних комнатах. Слова повисли в воздухе, растворяясь в дреме. Веки потихоньку тяжелели, мысли путались, растекались, как дым. Ещё мгновение она пыталась удержать их, цепляясь за обрывки воспоминаний о лесе, о чём‑то важном, что нужно было запомнить… Но усталость оказалась сильнее. Глаза закрылись сами собой, и она провалилась в сон.

Неизвестно, сколько прошло времени, но её разбудил приятный аромат, тянувший с кухни, — он разом прогнал остатки дремоты и пробудил аппетит. Джин открыла глаза и с лёгкой растерянностью обнаружила, что уснула прямо на диване, а кто‑то заботливо накрыл её мягким пледом.

Осторожно поднявшись, она потянулась, разминая затёкшие плечи, и тихо пошла на кухню. Там Вивиан кружилась по комнате, словно белка в колесе: то хваталась за сковородку, то метнулась к шкафу за специями, то проверяла что‑то в духовке. Движения у неё были быстрые, но точные, будто она танцевала под неслышную музыку. Воздух густел от запахов — жареного лука, пряных трав и чего‑то сладкого, отчего рот невольно наполнялся слюной.

Джин замерла в дверях, не решаясь нарушить этот уютный вихрь, но Вивиан тут же заметила её и тут же расплылась в тёплой улыбке.

— Проснулась наконец — воскликнула она, не переставая помешивать что‑то в кастрюле. — Я уж думала, ты до обеда проспишь. Садись, сейчас всё будет готово.

— И давно ты на кухне? — с удивлением спросила Джин, присаживаясь на стул и потирая сонные глаза. В голове ещё клубились обрывки сновидений, а реальность — тёплый свет, запах свежей выпечки, суетящаяся Вивиан — казалась какой‑то слишком яркой, почти нереально.

— Минут тридцать. Как только проснулась, сразу побежала на кухню. По пути увидела тебя спящую на диване — ты так тихо лежала, что я даже дышать старалась потише, чтобы не разбудить. Остальные, кстати, тоже ещё спят, — ответила Вивиан, ловко размешивая венчиком густое тесто. Её движения были быстрыми и уверенными, будто кухня — это её стихия, где всё подчиняется её ритму.

— Это ты меня накрыла пледом? — спросила Джин.

— Ну а кто ж ещё? — улыбнулась Вивиан, на секунду оторвавшись от миски. В её улыбке было столько тепла, что остатки неловкости растаяли сами собой.

— Ладно, раз уж встала — помогай. Сделай салат, ладно? Овощи в холодильнике, всё уже помыто.

— А сколько времени?.. — пробормотала Джин, поднимаясь со стула и оглядываясь, будто часы могли сами прыгнуть в поле зрения.

— Хороший вопрос, — задумчиво протянула Вивиан, слегка нахмурившись и на миг замерла с венчиком в руке. — Сама всё никак не соберусь посмотреть…

Джин вышла из кухни в гостиную, и взгляд сразу упал на изящные большие часы на стене. Стрелки неторопливо ползли вперёд — было почти десять.

— Почти десять, — сказала она, возвращаясь к столу и чувствуя, как внутри шевельнулось лёгкое беспокойство: утро почти ушло. Но Вивиан лишь кивнула, будто время вообще не имело значения, и снова склонилась над тестом, тихонько напевая себе под нос какой‑то незамысловатый мотив.

Джин взяла нож и принялась резать овощи — ритмичные, чёткие удары по доске будто помогали собрать мысли в кучу. Пока ломтики ложились в миску, в голове всё крутилось одно: «Сколько времени мы уже вместе, а о Вивиан я знаю до обидного мало. Она всегда ловко уводила разговор от себя, рассыпая слова о пустяках, будто прятала самое важное за весёлой болтовнёй и запахом свежей выпечки».

— Совсем недавно ты была другим человеком, — тихо сказала Джин, не поднимая глаз от доски. — А сейчас… будто не из верхних, совсем на них не похожа. Подумать только, раньше я видела тебя только на билбордах, в рекламах и журналах, а теперь вот так просто стою рядом, режу овощи и готовлю с тобой завтрак, как будто это самое обычное дело на свете.

Вивиан замерла с миской в руке. Венчик застыл в воздухе, капля густого теста сорвалась и упала на столешницу, медленно расплываясь в неровное пятно. На мгновение в кухне стало оглушительно тихо — даже тиканье часов в гостиной вдруг прозвучало слишком громко, будто отбивало секунды до того, как она решится ответить.

Она медленно опустила миску, провела ладонью по краю, будто искала, за что ухватиться, и только потом подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что‑то, чего Джин раньше не видела, — не весёлая беспечность, а тень старой усталости, словно она случайно коснулась чего‑то глубоко спрятанного.

— Верхние… — повторила она почти шёпотом, и слово прозвучало так, будто оно было ей неприятно. — Там… всё было сложно, — сказала она тихо, глядя в стол, будто слова вытягивали из неё с трудом. — Там всё было наиграно. Иногда мне кажется, что они всё ещё смотрят, — добавила она почти шёпотом.

Она резко вдохнула, будто вынырнула из воды.

— Но это уже не имеет значения, — сказала она быстрее, будто пытается закрыть дверь. — Там — прошлое. А здесь… здесь я могу просто быть.

Джин остановилась, нож замер над доской. Хотелось сказать хоть что‑то — подходящее, тёплое, чтобы снять эту внезапную тяжесть, но слова не шли. Вместо этого она тихо пододвинула миску с нарезанными овощами ближе к Вивиан.

— Прости, — прошептала она. — Не хотела ворошить.

— Ничего, — Вивиан слабо улыбнулась, и в этой улыбке уже не было прежней беззаботности, но было что‑то более настоящее. — Просто иногда кажется, что если расскажу чуть больше, то снова стану той, кем быть больше не хочу.

Она на секунду замолчала, будто собираясь с мыслями, а потом вдруг тряхнула головой, возвращая себе привычную живость.

И тут она поняла: приказывающий тон, который так резал слух в первые дни, исчез. Вивиан больше не раздавала распоряжения, будто командовала отрядом. Теперь она предлагала, просила, подбадривала: «Помоги с начинкой», «Попробуй, не горчит ли?», «Давай быстрее, а то всё остынет» — и в этих словах уже не было повеления, а было что-то тёплое.

«Интересно, в какой момент она изменилась, а в той жизни когда?» — подумала Джин, наблюдая за ней. «Тогда ведь она тоже… не сразу, конечно. Сначала она всё так же влетала на кухню, как на сцену — с расправленными плечами, с резким, отточенным голосом: «Ты — к плите, ты — резать, я — контролирую». Тогда это казалось невыносимым. Как будто мыне люди, а её пешки в какой-то игре, правила которой никто не объяснил».

«А потом… постепенно. Сначала — одно «пожалуйста». Потом — вопрос вместо приказа: «Можешь помочь?». Взгляд стал мягче. Движения — быстрые, как всегда, но уже не как приказы. Странно, раньше казалось, что её сила — в том, чтобы быть выше, но на самом деле это не так. И, чёрт возьми… мне это нравится, больше, чем все её идеальные улыбки с билбордов.»

«И почему раньше меня не так сильно интересовало прошлое друзей? Почему сейчас я хочу знать о них больше?» — думала Джин, машинально подравнивая ломтики огурца, хотя салат уже был готов. «Раньше всё казалось простым: есть гильдия, есть задания, есть цель, есть люди рядом — и этого хватало. Я не копала глубже, не задавала лишних вопросов, потому что боялась наткнуться на что-то, с чем не сумею справиться? Или потому, что сама не хотела, чтобы кто-то копал в моей душе?»

«А теперь… теперь ей вдруг стало важно понимать, откуда у Вивиан эта привычка всё контролировать, почему она так старательно прячет усталость за улыбкой, отчего слово «верхние» заставляет её вздрагивать. Я хочу собрать эти маленькие осколки и сложить из них целую картину — не ради любопытства, а чтобы лучше её чувствовать, чтобы знать, где можно опереться, а куда лучше не наступать.»

— Ты чего застыла? — Вивиан щёлкнула пальцами перед её носом и тут же рассмеялась, увидев, как Джин вздрогнула. — Опять в облаках витаешь? Давай сюда миску, сейчас всё смешаем, и можно будет подавать.

Джин улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась лёгкой, без намёка на все эти тяжёлые мысли, и протянула ей миску.

— Прости, задумалась.

— Ничего, — подмигнула Вивиан, ловко подхватывая миску и встряхивая её так, что овощи весело запрыгали.

Их разговор вдруг разорвал громкий, бодрый голос из коридора:

— Так вот откуда этот запах — Кассиан ворвался на кухню, будто его принесло порывом ветра. Он замер на пороге, жадно втягивая воздух, и его лицо расплылось в широкой, почти детской улыбке. — Да тут, наверное, можно с ума сойти от ароматов. Вы что, решили все это нам скормить?

Вивиан фыркнула, но в этом фырканье не было раздражения — скорее, привычное ворчание, за которым пряталась радость.

— А ты что, один за всех есть собираешься? — парировала она, но тут же подтолкнула к нему тарелку с ещё тёплой булочкой. — Ладно, раз уж пришёл, помогай. Можешь нарезать хлеб, только не кроши всё вокруг, как в прошлый раз.

Кассиан подхватил булочку, откусил сразу половину и зажмурился от удовольствия.

— М‑м‑м… Это магия, точно магия. Никакое заклинание не сравнится с этим вкусом.

Джин невольно рассмеялась, и тяжесть, которая ещё минуту назад давила на плечи, будто растаяла в этом простом, живом шуме. Кассиан тут же повернулся к ней, глаза у него блестели, как у мальчишки, которому подарили целый мешок сладостей.

— А ты чего стоишь? Садись Тут всего хватит, даже если Элиас с Лукасом тоже спустятся. Или ты ждёшь особого приглашения?

— Да нет, просто… — она хотела было сказать, что просто задумалась, но слова застряли где-то в горле, растворяясь в этом тёплом хаосе. Вместо этого она просто села на стул, чувствуя, как напряжение уходит, уступая место чему-то простому и настоящему.

Вивиан поставила перед ними миску с салатом, Кассиан уже вовсю расправлялся со второй булочкой, а кухня снова наполнилась смехом, звоном посуды и той самой уютной суетой, в которой можно было спрятаться от любых тревог — хоть на время.