Неужели в таком огромном особняке может быть так мало слуг? Коридор казался безжизненным, будто здесь и вправду запретили кому-либо появляться.

— Ау-у…

Откуда-то донёсся тоскливый звериный вой.

Больше всего Луизу мучило то, что она совершенно потеряла счёт времени. Конечно, за один день ей заплатили сумму, равную недельному жалованью, однако с наступлением вечера вернуться домой будет непросто.

Сквозь окно в конце коридора пока ещё лился солнечный свет, но скоро должны были лечь сумерки. А тогда, вероятно, экипажи из Хельдена в Мельк уже перестанут ходить.

Который раз Луиза украдкой посмотрела в сторону окна, когда дверь за её спиной внезапно распахнулась — так неожиданно, что девушка едва не повалилась назад.

— Ой!..

Невольно вырвавшийся нелепый возглас заставил дверь тут же поспешно захлопнуться.

Луиза торопливо вскочила и снова постучала.

— Юная госпожа Мириам? Вы уже готовы со мной познакомиться?

Дверь открылась вновь лишь тогда, когда Луиза успела досчитать про себя до двадцати.

— Юная госпожа… Мириам?

Бледная кожа, словно никогда не видевшая солнца. Светлые волосы — почти серебряные. И яркие бирюзовые глаза, особенно выделявшиеся на белом лице.

Можно было бы решить, что перед Луизой одна из тех красивых, но избалованных барышень, которых хватает на свете. Однако в этих глазах цвета морской воды было слишком много наивности.

— В-вы… тоже новая наставница?

Мириам заговорила запинаясь, и голос девушки, резковатый, с металлическими нотками, совершенно не сочетался с её ангельской внешностью.

— Да, всё верно. Я новая наставница, Луиза.

Мириам замялась и снова тихо спросила:

— У вас… тоже нет мамы?..

Похоже, именно это девушка после долгих раздумий сочла их общим сходством. Вспомнив мать, Луиза мягко ответила:

— Она умерла. В прошлом месяце.

Голубовато-зелёные глаза Мириам дрогнули.

— Я… я…

Не дожидаясь неловких извинений, которые девушка, кажется, пыталась выдавить из себя, Луиза поспешно сказала:

— Тогда, может быть, юная госпожа Мириам… немного меня утешит?

Мириам неловко кивнула, совсем как испуганная черепашка, и приоткрыла дверь чуть шире. Отступив на шаг, девушка словно молча позволила Луизе войти.

Осторожно переступив порог, Луиза заметила у чайного столика возле окна что-то белое и блестящее, выложенное ровным кругом.

Приглядевшись, она поняла, что это ракушки. Все они лежали на одинаковом расстоянии друг от друга — с поразительной тщательностью и старанием.

Мириам, уже направившаяся было к письменному столу, заметила взгляд Луизы и поспешно, почти настороженно, проговорила:

— Т-туда… лучше не надо…

Стало быть, чайный столик в этой комнате давно перестал служить для приёма гостей и превратился в витрину для ракушек. Луиза тут же подхватила это так, словно именно такого и ожидала.

— Разумеется. Всё так красиво разложено — было бы жалко что-нибудь испортить.

В ту же секунду на бледных щеках Мириам проступил розовый румянец, а грудь чуть заметно приподнялась от гордости. Как и говорила Верена, поведение девушки и впрямь напоминало ребёнка лет восьми.

Луиза уже получила своё щедрое вознаграждение. Достаточно было один раз познакомиться с этой необычной барышней и спокойно уехать.

Она постаралась подавить невольно поднявшуюся жалость.

Перед ней стояла благородная юная госпожа, которой вовсе не обязательно знать настоящие тяготы жизни. Не чета ей самой.

На письменном столе лежали исписанные листы — следы неуверенных упражнений в письме. Мириам неловко выбрала один из них и протянула Луизе.

«Мириам фон Бурк».

Собственное имя, выведенное с усердием и старанием, независимо от того, насколько ровным получился почерк. Судя по выражению лица, девушка ожидала похвалы.

И Луиза не стала её разочаровывать — напротив, просияла улыбкой.

— Какой красивый почерк, юная госпожа!

— Я… сто раз… тренировалась… чтобы… не ошибиться.

— Это замечательно. Раз уж мы познакомились, может быть, и я напишу вам своё имя?

Мириам выпрямилась так старательно, что это выглядело почти неловко, и её драгоценные бирюзовые глаза засветились ожиданием.

Взяв перо, Луиза вывела своё имя, делая вид, будто не замечает, как небо за окном начинает наливаться вечерней краснотой.

Этой запоздало взрослеющей юной госпоже понадобилось несколько часов лишь на то, чтобы открыть дверь. И если наставница, с которой девушка наконец решилась встретиться после стольких колебаний, уйдёт меньше чем через час, разочарование наверняка окажется слишком велико.

Пусть даже всего на один день — Луиза решила сделать всё, что в её силах.

Мириам не могла долго удерживать внимание в разговоре. Когда она принялась упражняться в написании только что узнанного имени Луизы, небо за окном уже полыхало алым.

Но Луиза больше не обращала внимания на цвет заката.

В этот миг снаружи раздался тихий стук.

Даже от такого негромкого звука Мириам вздрогнула плечами.

Луиза невольно вспомнила Верену, которая днём едва ли не колотила в дверь, и растерялась. Неужели старшая горничная до сих пор не знает, в каком состоянии юная госпожа?

Ответа никто не дал, но дверь всё равно чуть приоткрылась. В щель заглянула та самая горничная, что встречала Луизу у главных ворот.

— Госпожа Луиза, вы уже познакомились с юной госпожой? Хозяин пригласил вас к ужину.

— Хозяин… Вы имеете в виду Его Светлость маркграфа?

— Да.

Горничная ответила коротко, затем с виноватым видом вошла в комнату и замотала головой.

— Госпожа Луиза, только не обращайтесь ко мне так почтительно. Если старшая горничная услышит, мне жалованье урежут!

Встреча с маркграфом была совершенно неожиданной, и Луиза растерялась. Первым делом она поспешно извинилась:

— Поняла... Прости.

Тут Луиза заметила спокойное лицо Мириам.

Мириам была сестрой маркграфа. Если идти вместе с ней, всё будет не так страшно — это запоздалое облегчение вдруг накрыло Луизу.

— Тогда, Мириам, пойдёмте ужинать вместе?

Но стоило Луизе это спросить, как даже Мириам, только что выглядевшая вполне спокойно, побледнела как полотно.

— В… вместе?

Для Луизы маркграф был незнакомцем, и потому страх казался естественным. Но для Мириам он был старшим братом.

Какими бывают отношения между братом и сёстрами, Луиза хорошо знала по дому Энгелей. Сколько нежности и снисходительности проявлял старший Пьетро к младшим девочкам.

Однако лицо Мириам выражало страх куда больший, чем при мысли о Верене. Почему же?..

Мириам подняла взгляд на горничную так, словно умоляла сказать, что её никто не приглашал.

Луиза была уверена, что такого быть не может, но горничная неожиданно покачала головой.

— Его Светлость велел привести только вас, госпожа Луиза. Обычно хозяин ни с кем не ужинает.

Тогда почему же он решил разделить трапезу с кандидаткой в наставницы для своей сестры?

Может быть, потому что Луиза слишком долго пробыла в комнате юной госпожи? Или потому, что в первый же приезд задержалась до заката, забыв о приличиях?

Внезапно эта мысль показалась ей вполне возможной.

Луиза оглянулась на Мириам. Бирюзовые глаза девушки метались, точно море в бурю.

Одного этого тревожного взгляда оказалось достаточно, чтобы напряжение Луизы стало ещё сильнее. Маркграф, должно быть, человек столь же грозный, сколь высоко его положение.

Тем временем горничная тоже поторопила её с беспокойным лицом:

— Простите, но хозяин уже ждёт.

Луиза резко поднялась и едва не опрокинула стул. Случись это, впечатление она оставила бы, пожалуй, худшее среди всех, кто когда-либо являлся на собеседование наставницы.

— Мириам, приятного вам ужина.

Луиза постаралась произнести это бодро, но заставить дрожащие уголки губ успокоиться оказалось куда труднее.

— Следуйте за мной.

Лишь горничная, пришедшая за ней, легко и быстро пошла впереди. Вероятно, потому, что заставлять хозяина ждать было нельзя.