— Меня зовут Верена Бюргер, я старшая горничная.

Лишь пройдя бесконечно тянущийся сад, они наконец достигли главного особняка. По дороге женщина, годившаяся Луизе в матери, проводила её в приёмную и заговорила:

— Пожилой маркграф уже несколько лет как удалился от дел ради здоровья. Его сын исполняет обязанности вместо него, так что теперь именно молодого господина повсюду называют Его Светлостью маркграфом. Вскоре титул официально перейдёт к нему, так что вам тоже следует иметь это в виду.

Уверенность Верены чувствовалась не только в голосе — положение старшей горничной в доме ясно выдавал и её наряд.

Даже передник Верены был сшит из ткани куда более дорогой, чем платье Луизы.

— Однако нынешний маркграф ещё не женат, поэтому воспитанием юной госпожи занимаюсь я.

Пока Верена говорила, её взгляд равнодушно скользил по платью Луизы. Женщина не стала расспрашивать даже о слишком очевидном траурном наряде.

Лишь произнесла:

— Итак, ваше имя?

При этом в руках у неё уже лежало аккуратно расправленное рекомендательное письмо, где имя Луизы было ясно указано.

И всё же Луиза почтительно ответила — так, как отвечают будущему нанимателю:

— Луиза Генриетта Эрмоли.

Только теперь Верена многозначительно улыбнулась.

— Тот самый род Эрмоли, о котором я думаю?

— Вероятно...

О взлёте и падении Эрмоли знала вся имперская знать, а значит, и слуги в благородных домах тоже не могли оставаться в неведении. Как и ожидалось, Луизе даже не пришлось ничего объяснять — Верена понимающе кивнула.

Пользуясь этим, Луиза поспешно добавила:

— В последнее время я обучала сестёр четырнадцати и двенадцати лет в доме виконта Энгеля.

Раз уж она зашла так далеко, оставалось лишь надеяться на место и показать всё, что могла предложить как наставница.

— И вы покинули тот дом?

— Да. У виконта возникли обстоятельства.

Луиза боялась, что её вынудят рассказать и о позоре семьи Энгель, однако старшая горничная и на этот раз не проявила особого любопытства.

Вместо этого Верена закрыла рекомендательное письмо и произнесла:

— Бурк — место замкнутое. На этот раз прежняя наставница юной госпожи внезапно заболела и вернулась домой, потому нам пришлось дать открытое объявление. Но вообще-то чужаков в резиденцию почти не принимают.

С этими словами женщина сложила на столе две стопки по пять серебряных монет, так что те звонко стукнулись друг о друга. Сумма равнялась недельному жалованью Луизы в доме виконта.

— Это плата за собеседование. Даже если после встречи с нашей юной госпожой вы решите отказаться от места, мы просим лишь об одном — не рассказывать никому о том, что увидите здесь сегодня.

Луиза растерянно переводила взгляд со старшей горничной на серебро и обратно. Она приехала всего лишь на собеседование, однако слова Верены звучали так, будто место уже почти принадлежало ей — стоит только пожелать.

Но прежде чем Луиза успела задать хоть один вопрос, Верена поднялась. Чай, который она налила, всё ещё исходил паром.

— Для начала познакомьтесь с юной госпожой. Всё же важнее всего — сможете ли вы поладить друг с другом.

Поладить…

Похоже, юная госпожа была не из простых.

Верена вместе с Луизой поднялась на верхний этаж и остановилась у самой дальней комнаты в конце коридора. Затем постучала.

Тук-тук-тук.

В этом резком, раздражённом стуке было что-то неприятно царапающее слух.

Однако хозяйка комнаты, по-видимому, так не считала. Словно вовсе не услышала стука, изнутри не донеслось ни звука.

— Юная госпожа Мириам?

Верена позвала снова и опять постучала:

Тук-тук. Тук-тук-тук.

На этот раз — целых пять раз подряд.

«Разве слугам дозволено так бесцеремонно колотить в дверь комнаты молодой госпожи?»

Луиза почувствовала себя полной дурочкой. Если только в дом не пробрался злоумышленник, подобное казалось совершенно невозможным.

Но и после этого ответа не последовало.

Верена отвернулась от двери, посмотрела на Луизу и слегка пожала плечами.

— Думаю, юная госпожа нас слышит. Просто отвечать, по всей видимости, не желает…

Только теперь Луиза осознала, что совершенно ничего не знает о девушке за этой дверью. Вопреки впечатлению, которое невольно возникало при мысли о сестре маркграфа, там могла оказаться совсем юная девочка.

— Сколько лет юной госпоже?

Наконец Луиза решилась спросить, и ответ последовал сразу:

— Совсем недавно юной госпоже Мириам исполнилось восемнадцать. Хотя, по правде сказать, от восьмилетнего ребёнка она мало чем отличается.

Несмотря на поразительность этих слов, голос Верены оставался удивительно лёгким.

Итак, Луиза стояла перед дверью восемнадцатилетней девушки, которая по неизвестной причине упорно делала вид, будто не замечает прихода новой гувернантки.

Возможно, юная госпожа была нездорова душой или телом. А если нет — это само по себе становилось проблемой.

Пожалуй, именно такие обстоятельства и стоили недельного жалованья всего за один визит.

Возраст Мириам уже почти считался брачным. Если подобное состояние станет известно окружающим, неприятностей не избежать.

А может быть, слухи уже разошлись, и потому при поиске наставницы пришлось прибегнуть к газетному объявлению. В конце концов, многие гувернантки любили хвастаться репутацией своих воспитанников так, будто та принадлежала им самим.

И всё же Луизе не стоило краснеть от неловкости и чувствовать себя оскорблённой.

Именно к восемнадцати годам неизменно возвращалась память больной матери. И тогдашняя Элизабет далеко не всегда оказывалась мягкой и приветливой девушкой. 

Порой Элизабет полностью уходила в прошлое и становилась капризной, чувствительной барышней из графского дома. Сыпала колкими словами, браня скверную еду и ветхую утварь, а иной раз, не в силах принять действительность, хрипла от рыданий и швыряла вещи.

Луиза долгие годы оставалась рядом с такой матерью и не отступилась. Значит, сумеет справиться и с настоящей восемнадцатилетней девушкой.

Собравшись с духом, Луиза прямо посмотрела на старшую горничную.

— С вашего позволения, я попробую войти. Увижусь с юной госпожой, а затем снова найду вас.

Оливковые глаза Верены удивлённо округлились. Потом женщина едва заметно улыбнулась и легонько похлопала Луизу по руке.

— Что ж, удачи вам.

Пожелание прозвучало не слишком искренне.

Луиза даже подумала, что у старшей горничной уже есть другая кандидатура. Быть может, поэтому ей и дали плату за собеседование — чтобы теперь выставить в смешном свете.

Скрывая готовую нахмуриться бровь, Луиза повернулась к двери и постучала — уже не так резко, как Верена, а мягко.

Тук-тук.

Ответа всё равно не последовало.

Зато за спиной будто послышалась насмешка старшей горничной. Впрочем, вскоре она исчезла вместе с тихими шагами.

Луиза терпеливо постучала ещё раз.

Тук-тук.

А затем произнесла ясным голосом:

— Юная госпожа Мириам, вы здесь? Я ваша новая наставница, Луиза. Если вы не против, я хотела бы ненадолго войти и поздороваться.

Ответа снова не было.

Луиза посмотрела на неподвижную дверную ручку. Хозяйка комнаты, скорее всего, была недовольна, а вторжение без позволения едва ли могло её обрадовать.

Вздохнув, Луиза оглянулась. Коридор был пуст.

На высоких, внушительных стенах висели дорогие украшения и картины, но если в этот дом её всё равно больше не позовут, что за дело до всех этих произведений искусства?

Не портретная же дама станет её оценивать.

Оставшись одна, Луиза наконец немного расслабилась. С рассвета она проделала долгий путь, устала и измоталась, так что стоило отпустить напряжение — и икры задрожали.

«Ах, будь что будет. Всё равно, кажется, на службу меня не возьмут. Значит, достаточно исполнить долг настолько, насколько мне уже заплатили».

Луиза прислонилась спиной к безмолвной двери и стала ждать. А потом медленно сползла вниз и вытянула ноги прямо перед собой.

В таком положении она повернула голову к щели под дверью и снова заговорила:

— Сейчас вам не очень хочется кого-либо видеть, правда? Возможно, мне следовало приехать немного раньше. Но, видите ли, юная госпожа, я живу далеко отсюда, в маленьком владении под названием Мельк.

На миг даже возникло подозрение: а не пустая ли это комната? Но Луиза всё равно продолжила:

— Раз я заставила вас ждать в первый же день, вина моя. Я посижу здесь, пока вы не перестанете сердиться. Только обещайте сохранить в тайне, что я уселась прямо на пол. Иначе ваша наставница Луиза никогда не выйдет замуж.

Словно доверяя секрет, она прошептала в щель у двери:

— И моей покойной матушке тоже ни слова.