— Что… что?!

В бирюзовых глазах старого маркграфа словно сверкнула молния.

Но прежде чем Луиза успела хоть что-то возразить, Кайус с невозмутимым видом продолжил:

— Я влюбился в неё в тот самый день, когда она впервые ступила в этот коридор. Поверите ли, отец, не прошло и суток, как я уже постучал в её дверь?

Бесстыдно говоря ложь, он легко коснулся губами виска остолбеневшей Луизы.

За всю жизнь она ещё ни разу не оказывалась так близко к мужчине. Луиза приложила поистине отчаянные усилия, чтобы не лишиться чувств прямо на месте.

Но Кайус, не выказывая ни малейшего стыда, легонько тронул пальцем её вспыхнувшую щёку.

— Как видите, женщина она здоровая. Благополучно родит, и ваше желание увидеть внука перед смертью наконец исполнится. Поздравляю, отец.

— Какой позор!

Однако дальнейшая реакция старого маркграфа оказалась неожиданной. Некоторое время он дрожал всем телом, будто вот-вот разразится гневом, но затем лишь глухо застонал и принял это нелепое заявление сына.

— Женитесь скорее. Как можно скорее. Пока весь дом не узнал по её животу.

В его несколько небрежном тоне слышалось даже смирение перед выходками сына.

Луизе нечего было сказать в своё оправдание. Глядя на усталое лицо старого маркграфа, она от смущения едва не прикусила язык.

И лишь Кайус продолжал говорить так гладко, словно зачитывал заранее выученный текст:

— Всё уже готовится, так что не беспокойтесь. Мы сыграем свадьбу в течение месяца, так что, раз уж вы приехали, сможете ещё и посмотреть на церемонию.

Старый маркграф лишь устало кивнул.

Вскоре он жестом велел им удалиться. Лицо его за это короткое время словно постарело ещё сильнее.

Но прежде чем отпустить их, он осторожно взял Луизу за запястье — ту самую Луизу, которая поспешно кланялась ему снова и снова, — и мягко произнёс:

— Дитя моё, прежний маркиз Эрмоли был достойным дворянином. Ты вправе гордиться своим именем.

Эта искренняя доброта лишь сильнее заставила Луизу побледнеть.

«Боже милостивый». Если старый маркграф и вправду знал её отца, значит, она сейчас самым постыдным образом запятнала имя своих родителей.

Слова благодарности не сразу сорвались с её губ, и лишь спустя мгновение Луиза тихо ответила:

— Б-благодарю вас. Простите меня, Ваша Светлость.

А Кайус, глядя на неё, лишь самодовольно улыбался, будто всё происходило именно так, как он и предсказывал.

— К-как вы могли сказать такую бесстыдную вещь?!

Даже видя её побледневшее лицо, Кайус сохранял совершенно невозмутимую улыбку.

— Но ведь отец сразу дал согласие, разве нет? Значит, я оказался прав. Имя Эрмоли действительно оказалось мне полезно.

— Но всё же…

Луиза сама не заметила, как вслед за ним вошла в его комнату и понизила голос:

— Ведь никакого ребёнка… никакого внука, которого ждёт ваш отец, на свете не существует. Что же вы собираетесь делать дальше?

Тогда Кайус сделал шаг ближе и с лукавой улыбкой произнёс:

— Пока не существует. Но кто сказал, что и дальше так будет?

Лицо Луизы вспыхнуло, точно пламя в камине.

Кайус с явным удовольствием наблюдал за тем, как меняется её лицо, и лишь пожал плечами.

— Впрочем, если известие слишком задержится, можно будет сказать, что произошла ошибка. Ложная беременность — дело вполне обычное.

Как всегда, бесстыдный мужчина оставался совершенно невозмутимым, а Луизе одной хотелось провалиться сквозь землю, потому что она снова не находила слов для ответа.

Глядя на её ярко покрасневшие уши, Кайус спокойно продолжил:

— Но как бы там ни было, вы получили благословение отца, которого так ждали. А значит, впредь я рассчитываю на ваше полное содействие, когда начну покупать всё необходимое и перестраивать поместье по своему вкусу, будущая графиня.

Луиза лишь плотно сжала губы, будто набрала в рот мёда.

Всю последнюю неделю она под разными предлогами выпроваживала то портных, то ювелиров, которых Кайус присылал к ней утром и вечером. До сих пор Луизе удавалось это лишь потому, что маркграф ещё не объявил официально о свадьбе и, очевидно, не получил согласия отца.

Но теперь всё изменилось.

— Женитесь скорее. Как можно скорее.

Теперь Луизе действительно предстояло выйти замуж.

Похоже, семьи, которая воспротивилась бы этому браку, в этом доме попросту не существовало.

— Ж-женитьба?..

Когда Луиза, заливаясь румянцем, кивнула, Мириам медленно моргнула своими глазами цвета морской волны.

— Наставница… и брат?..

— Да, Мириам, — на этот раз ответил Кайус. — Для тебя это тоже радостное событие.

От его тихих слов Мириам резко втянула воздух. А затем лишь спустя некоторое время смогла задать следующий вопрос:

— Т-тогда… я смогу называть наставницу сестрой?

Луиза уже собиралась ответить, что, конечно, сможет, но Кайус снова вмешался первым:

— После свадьбы. Тогда будет можно.

— С-спасибо вам, брат.

Даже ошеломлённая, Мириам медленно склонилась в поклоне. Похоже, после того как Кайус помог вернуть кошку из лавки, настороженность девушки по отношению к брату хотя бы немного ослабла.

— Благо… дарю.

При виде этих повторяющихся чрезмерно церемонных благодарностей Кайус покачал головой.

Луиза поспешила заговорить с Мириам, чтобы он не успел сделать замечание:

— Мы и дальше будем заниматься с вами, Мириам. Кроме тех дней, когда я буду совсем занята.

На самом деле ей несколько дней пришлось уговаривать Кайуса, который собирался найти другую наставницу. У Луизы, конечно, появлялось множество обязанностей будущей хозяйки дома, но она не хотела терять с таким трудом обретённую близость с Мириам.

— Да, наставница.

Увидев радостное лицо Мириам, Луиза поняла: все прежние усилия были не напрасны.

— Я занят, так что пойду первым. До встречи, — подвёл итог Кайус. 

Луиза с немалым трудом уговорила его устроить эту встречу: раз уж они теперь семья, следовало хотя бы сообщить новость за общей трапезой.

После его ухода Мириам спросила с мечтательным выражением:

— Наставница, теперь вы будете жить в Бурке? Не вернётесь домой?

Луиза кивнула, но всё же добавила:

— Но прах моей матери покоится в приходе Мелька, так что иногда я буду ездить туда. Хотите однажды поехать со мной?

Щёки Мириам зарделись от радости.

— Хочу. И по дороге навещу Мари.

Весть о свадьбе начала распространяться по поместью, словно пожар по сухой траве.

Полин, которая и прежде передавала между Луизой и Кайусом цветочные корзины, разумеется, была рада; да и дворецкий, хоть и выглядел ошеломлённым, в глубине души, похоже, тоже приветствовал этот брак.

Главная горничная казалась несколько недовольной, однако открыто выразить своё недовольство перед Луизой, будущей хозяйкой дома, уже не могла.

В тот же вечер Кайус всё-таки бросил свою громовую весть:

— Свадьбу сыграем через три недели.

Луиза остолбенела, но он уже объявил отцу, что женится в течение месяца, и другого выхода у них не оставалось.

Так и была назначена внезапная дата свадьбы.

Неделю спустя.

Изумрудные глаза Луизы переводили взгляд то на материнскую жемчужину, превратившуюся в прекрасное ожерелье, то на красивого мужчину, который всё это устроил.

Вскоре с её маленьких губ сорвался влажный от чувств голос:

— Спасибо, Кайус.

Уголки его губ довольно изогнулись. Он вынул ожерелье из футляра.

Когда высокий мужчина встал у неё за спиной, Луиза почувствовала непривычное тепло. Тяжёлое жемчужное ожерелье медленно легло на её напряжённую грудь.

— Так вы больше никогда его не потеряете. Ваша мать тоже была бы рада.

— Ах…

Но, вспомнив последние слова матери, Луиза не смогла просто радоваться.

— Когда наследный принц взойдёт на престол, возьми это и…

«Возьми это и… что дальше? Что именно мама хотела сказать?»

«Возьми это и… отправляйся? К кому? Неужели к новому императору?»

Чем больше Луиза думала об этом, тем страннее казались последние слова матери. Ведь в империи сейчас вообще не было наследного принца.

Единственный императорский принц Хайреса, Леопольд, даже достигнув совершеннолетия, так и не получил титула наследника престола. Это резко отличалось от пути прежних императоров, которых провозглашали наследниками ещё до совершеннолетия.

Из-за этого принц Леопольд стал предметом пересудов даже среди простого, невежественного люда.

Поскольку он ни разу не явил знак Гейденбурга, пошли слухи, будто он, возможно, вовсе не принадлежит к императорской крови.

Знак Гейденбурга.

Синий полумесяц на внутренней стороне запястья, который издавна помогал окружать императорский род неприступной таинственностью.

Разумеется, Луиза не могла знать, правдивы ли эти слухи.

Но даже если принц Леопольд благополучно станет наследным принцем, а затем, как в последней воле её матери, взойдёт на престол, под каким предлогом она осмелится явиться к нему?

Он — сын нынешнего императора Карла, а она — Эрмоли, дочь верных сторонников прежнего императора.

В том же смысле странным казалось и то, что мать хотела передать сыну императора Карла жемчужину, которой так дорожила.

Кто такой император Карл?

Тот, кто отнял у её родителей имя Эрмоли, обширные, залитые солнцем земли Линца и, прежде всего, их владыку — императора Вильгельма.

Кайус, похоже, уловил перемену в сложном выражении лица Луизы и, наклонившись, заглянул ей в глаза.

— Всё хорошо, Луиза? Если вас тревожит, что реликвия изменила вид, я велю вернуть всё как было.