— Поистине?

В блестящих золотых глазах зрачки казались особенно чёрными.

В конце концов Луиза коротко вдохнула и продолжила:

— Отплачу чем угодно. Как только смогу.

По тому, что она успела увидеть, Кайус был типичным аристократом: бросит камень и даже не поймёт, что под ним погибла лягушка. Но незнание ведь всё же не то же самое, что злая воля.

Веря, что настоящей злобы в нём нет, Луиза снова попросила:

— Как только смогу…

Но мужчина словно нарочно повторил её слова и задумался.

Луиза, прикусив нижнюю губу, украдкой посмотрела на расписку, снова оказавшуюся в его руках.

Почувствовав её взгляд, Кайус, напротив, накрыл ладонью сложенную пополам бумагу. Под его большой рукой документ с её именем будто исчез.

Луизу запоздало охватил страх.

Неужели он и правда не собирается отдавать расписку? Если не отдаст, куда ей идти жаловаться на несправедливость?

Это была всего лишь расписка на три кроны. Когда Луиза потеряла её, полиция и глазом не моргнула.

А уж если сказать, что документ забрал маркграф, над ней, пожалуй, только рассмеются и велят не болтать вздор.

Кайус смотрел прямо на её измученное ожиданием лицо, но заговорил неторопливо.

— По правде сказать, у меня есть к вам одна просьба. И, возможно, не из лёгких.

Луиза втянула губы, стараясь скрыть волнение.

Вот теперь начинался настоящий разговор. С самого начала мужчина позвал её именно ради этого.

До этого она ещё могла догадаться сама, но дальше всё терялось в тумане. О чём мог просить её человек его положения и власти? Да ещё о чём-то непростом?

По сравнению с тем, чем обладал маркграф, у неё не было почти ничего. Недаром даже обещая отплатить за услугу, Луиза так долго подбирала слова.

Разумеется, она заботилась о его сестре, чьё развитие шло медленнее обычного, но за это ей и без того платили более чем щедро. Вряд ли речь могла идти о чём-то связанном с Мириам.

— Что это… за просьба? Если я в силах помочь…

Луиза осторожно договорила и вдруг, спохватившись, добавила:

— И если только это не противозаконно, то… разумеется.

Кайус неожиданно светло улыбнулся. Когда его глаза чуть прищурились, холодное и жёсткое лицо словно растаяло, сделавшись почти ласковым.

И от этого стало только не по себе.

Будто из-под красивой ткани вдруг показалось остриё спрятанного кинжала.

Нет. Это была ловушка.

Мужчина расставлял ловушку.

Его бледные губы разомкнулись, и капкан наконец раскрыл пасть.

— Выходите за меня.

Приманка внутри источала сладкий, дурманящий аромат.

— Что?..

Луиза застыла, даже не сумев изобразить вежливую улыбку.

Кайус тихо усмехнулся.

— Вам так неприятна мысль стать моей женой?

Только теперь Луиза заставила оцепеневшее лицо ожить и натянуто улыбнулась.

— Как я смею… Просто мне показалось, будто я ослышалась.

Хитрый мужчина вновь подтолкнул расписку к середине стола. Бумага всё ещё была сложена пополам, так что имени Луизы не было видно.

— Всё куда проще, чем вам кажется, наставница.

Для человека, только что сделавшего предложение, его голос звучал пугающе сухо.

— Посмотрите на меня. Отец болен, а из родни у меня осталась лишь слабоумная младшая сестра. Неужели вы не понимаете, как меня донимают разговорами о браке и наследнике?

— Ах…

Слова его, в общем-то, звучали вполне разумно. Если не считать одного — почему предложение он сделал именно ей.

Луиза была всего лишь бедной сиротой. От её дворянского происхождения осталась одна вывеска — за всю жизнь ей не довелось прожить ни единого дня как настоящей дворянке.

«Так почему же именно я? Как? Отчего?»

«Если бы на место наставницы пришла другая женщина… если бы прежняя не заболела и не уехала домой… сделал бы он предложение любой из них?»

Кайус смотрел прямо в растерянные изумрудные глаза Луизы и спокойно объяснял:

— Я лишь прошу помочь мне избавиться от бесконечных отцовских настояний. Если вам показалось, будто я признаюсь в чувствах, то вынужден разочаровать — это не так. Я не настолько романтичен.

В светло-золотых глазах напротив мерцал странный жар.

Он напоминал то хищника, замершего перед добычей, то ловкого шулера на рынке, обводящего людей вокруг пальца.

Но разглядеть до конца, где в этом взгляде скрыта ложь и насколько он опасен, было невозможно. Луиза ни в чём не могла быть уверена.

И потому лишь пугливо отступала — как слабый оленёнок, как рыночная торговка, для которой дорога каждая медная монета. И даже испытывала странное облегчение оттого, что он хотя бы не настолько бесстыден, чтобы лгать о любви.

— Даже если вы так говорите, ваш отец всё равно никогда не согласится на подобный брак… с такой, как я.

— Добиваться согласия отца — уже моя забота. Вам об этом тревожиться не нужно. Но прежде чем получать его дозволение, разве я не должен сперва получить ваше?

Даже сейчас мужчина умудрялся играть словами и улыбаться так легко, будто происходящее его забавляло. А разговор тем временем становился всё более нелепым.

— У вас есть кто-нибудь на примете? Какой-нибудь мужчина? Если только речь не идёт о полиандрии*, то я не вижу проблемы. Можете продолжать встречаться с ним и дальше.

Голова Луизы сама качнулась из стороны в сторону.

Даже если перед ней стоял могущественный аристократ и её наниматель — всему есть предел.

— Я… сделаю вид, что ничего не слышала. Завтра вы и сами пожалеете о своих словах.

Но Кайус не отступил ни на шаг.

— Если завтра я не пожалею и снова сделаю предложение, тогда примете?

Луиза понимала: то, что он называл предложением, было бесконечно далеко от того предложения, о котором она когда-либо мечтала — словно разные небесные светила. И всё же каждый раз при этом слове сердце вспыхивало испугом — горячим, болезненным, почти невыносимым.

Она снова увлажнила губы и чуть решительнее покачала головой.

— Эта шутка… заходит слишком далеко. Она очень далека от тех дворянских приличий, которые мне известны, и к тому же…

Кайус рассмеялся. Вслух.

Луиза больше не могла выдерживать этот разговор. Сидеть напротив мужчины, который смеялся с таким непроницаемым лицом, было невыносимо. И потому, забыв даже о только что упомянутых дворянских приличиях, она резко поднялась, с шумом отодвинув стул.

— Я пойду.

После этого Луиза поклонилась глубже, чем когда-либо прежде.

Пусть хоть теперь поймёт, как подло воспользовался своим положением, давя на человека, не способного ему противостоять.

Впрочем, будь маркграф человеком столь разумным, то вовсе не позвал бы её сюда.

*Полиандрия — форма брака, при которой одна женщина одновременно имеет нескольких мужей.