Обстоятельства сложились странно, и у Кайуса ещё оставались дела к этой женщине. Более того, можно было сказать — надолго.

Но всякий раз, когда он видел её, сдерживать внезапно поднимающуюся ярость становилось невыносимо трудно.

Так было, когда он замечал на её плечах старую шаль Элизабет. Когда она отводила взгляд теми же глазами, что и Элизабет. И даже когда осмеливалась смотреть прямо на него.

Кайус постучал пальцами по стопке сказок. Ему до отвращения надоел сам процесс: вызывать эту женщину, отпускать пустые шутки, мало-помалу выстраивать мнимую близость.

В конце концов он взял три книги и вышел из комнаты.

Если оставить их в библиотеке, Луиза непременно заметит. Он собирался бросить книги где-нибудь на виду — так, чтобы эта чрезмерно вежливая женщина сама пришла благодарить.

Однако, когда Кайус толкнул тяжёлую дверь библиотеки, изнутри просочился слабый свет.

Подумав о возможном объяснении, он шагнул тише. На центральном столе стояла масляная лампа, а рядом, склонившись набок, спала хрупкая женщина.

Жёлтый свет, едва державшийся в пламени лампы, пятнами ложился на её открытую щёку. Толстое одеяло, накинутое на плечи, отбрасывало тень за спиной, и от этого бледное лицо и ослепительно-золотые волосы выделялись ещё сильнее.

Светлые ресницы поблёскивали, как цветочные тычинки, а свободно распущенные длинные волосы напоминали золотой водопад.

Кайус медленно перевёл взгляд на стол.

Кровь Эрмоли, видно, давала о себе знать: выбранные ею книги большей частью касались истории и политики. Иногда среди них попадались труды об императорском доме, и от этого он хмурился.

Бессовестная женщина.

Жалкая женщина, которая даже не понимает, что у неё было и чего она лишилась. Женщина, носящая фамилию Эрмоли и при этом получившая до смешного скудное воспитание.

И всё же — Эрмоли.

К тому же Эрмоли, владеющая жемчужиной.

Одного этого было достаточно, чтобы держать её рядом.

Кайус положил принесённые сказки на видное место.

Женщина, должно быть, почувствовала чьё-то присутствие и слегка вздрогнула. Одеяло, державшееся на ней лишь чудом, соскользнуло вниз, обнажив худые плечи, укрытые тонкой домашней сорочкой.

Мертвенно-бледная шея сразу приковала взгляд. Ткань была такой тонкой, что сквозь неё почти просвечивала кожа.

Кайус на мгновение застыл, затем наклонился и поднял одеяло. Если полезная ему женщина простудится, это станет неудобством прежде всего для него, — и всё же приблизиться ещё на шаг оказалось почему-то крайне неприятно.

В конце концов он лишь набросил одеяло на спинку кресла и отвернулся. Не мальчишка ведь, чтобы цепенеть при виде женской кожи, однако отчего-то рядом с ней ему было мучительно не по себе.

Оставив спокойно спящую женщину в библиотеке, Кайус вышел. Казалось бы — всего лишь зашёл в библиотеку собственного дома, где прожил почти двадцать лет, — чему тут удивляться? И всё же сердце билось неровно.

Собственная нелепость раздражала его настолько, что он крепко стиснул зубы. Самообладание вернулось почти сразу, однако и оно продержалось недолго.

Вернувшись к себе, Кайус почувствовал жажду и неожиданно поймал себя на мысли о виски. Неужели он уже похож на пьяницу, если с самого утра его тянет к спиртному?

С раздражением схватив ружьё, Кайус вышел из комнаты.

Для лесного зверья наступал ещё один неудачный день.

Луиза с трудом подняла тяжёлые веки.

После ужина она читала в библиотеке и, должно быть, сама не заметила, как уснула.

— Боже милостивый…

Наверное, во сне она перевернулась и сбросила одеяло — тело озябло так, что по коже пробежал холодок. Поспешно кутаясь в него и приводя в порядок своё место, Луиза вдруг заметила книги, которых прежде здесь не было.

«Басни Эзопа», «Рапунцель», «Кошачья фея Кэтти».

— С каких пор эти книги здесь?..

Пробормотав это, Луиза вдруг взглянула на свою тонкую домашнюю сорочку и в ужасе вскочила на ноги.

За последние несколько дней она настолько привыкла к тому, что по ночам в библиотеку никто не заходит, что совсем потеряла осторожность. А теперь ещё и уснула прямо там…

Прижимая к груди три сказки, Луиза почти бегом бросилась к своей комнате и всю дорогу отчаянно молилась лишь об одном: только бы сюда не заходил сам Кайус.

Когда она наконец добралась до двери, со стороны лестницы появился дворецкий. Его одежда, как всегда, была безукоризненно опрятной — настолько, что Луизе стало неловко за собственный вид.

— Д-добрый вечер, господин дворецкий.

Луиза, смущённо здороваясь, вместе с тем почувствовала облегчение. Час был ещё ранний, значит, в библиотеку, вероятно, заходил именно дворецкий.

Тот заговорил с добродушным видом:

— Вам уже передали эти книги? Похоже, вы тоже весьма прилежны, госпожа наставница.

Луиза, растерянно прикусив губу, с трудом ответила:

— Просто… они лежали в библиотеке…

— Ах.

К несчастью, дворецкий ответил совершенно спокойно:

— Должно быть, Его Светлость оставил их там. Я передал ему книги вчера вечером. Как быстро он распорядился.

Луиза отчаянно пробормотала:

— Его Светлость, видимо, очень рано встал…

— Разумеется.

Дворецкий, не ведая о её смятении, сияюще улыбнулся.

— Он уже давно уехал на охоту. Что ж, доброго утра.

После ухода дворецкого Луиза со вздохом открыла дверь в свою комнату. Ей так живо представилось ошеломлённое выражение, которое, должно быть, появилось на лице мужчины при виде неё, спящей в библиотеке, что щёки снова вспыхнули жаром.

— Сегодня попробуем почитать книгу?

Утром, пока они занимались музыкой, Мириам ещё казалась довольно послушной, но стоило ей увидеть книгу — как она тут же отвернулась.

Луиза невозмутимо раскрыла томик.

— Ах, только посмотрите на этого кота.

Она прекрасно заметила, как взгляд Мириам сразу же метнулся к книге, но сделала вид, будто ничего не заметила, и перевернула страницу.

— Раз вам это совсем неинтересно, тогда я почитаю сама. Книга довольно толстая, ждать придётся долго, знаете ли.

Тогда Мириам тихонько пробормотала, явно не выдержав:

— Картинки…

— Что?

— Я… хотела посмотреть картинки.

— Ах, картинки?

Луиза будто только сейчас поняла и снова показала ей иллюстрацию — кота в сапогах, стоявшего на задних лапах совсем как человек.

Мириам еле слышно прошептала:

— Очень милый…

— Правда ведь? Это ваш брат подарил новые книги.

Девушка недоверчиво склонила голову набок, услышав историю, которую Луиза беззастенчиво приукрасила.

— Брат?.. Это не ваши книги, наставница?

— Такие книги с рисунками стоят дорого. У меня ни одной такой не было.

Мириам изумлённо закрыла книгу и осторожно провела пальцами по обложке, а затем спросила:

— Тогда она… моя?

— Разумеется! И не только эта — есть ещё две. Тоже с картинками.

— Где… они?

— В моей комнате. Хоть книги и ваши, пока что они на хранении у меня. Когда дочитаем эту, перейдём к следующей.

Мириам раскрыла книгу и быстро пролистала страницы.

Хотя книга с картинками и не была совсем уж тоненькой, по сравнению с остальными томами на полках она казалась куда легче. Да и буквы в ней были чуть крупнее. А вставленные тут и там иллюстрации сами собой притягивали взгляд.

Луиза, видя, как Мириам напряжённо размышляет, поспешила предложить ей заманчивую мысль:

— Судя по названию, это наверняка история про кота, верно? Давайте так: прочитаем всего две страницы, а потом вместе нарисуем кота.

— Но я… никогда не видела кошек.

Девушка заколебалась.

Луиза снова раскрыла книгу на иллюстрации и бодро сказала:

— Тогда будем рисовать, глядя на картинку. А если вам потом захочется увидеть настоящую кошку, можно будет как-нибудь сходить на рынок. Я случайно заметила в лавке скобяных товаров кота — кажется, хозяин его держит у себя.

— Правда? И мне тоже можно туда пойти?

Только теперь Луиза поняла, что совершенно не представляет, насколько ограничена жизнь Мириам.

В расписании, которое ей передала Верена Бюргер, не было даже обычной прогулки. Когда Луиза спросила об этом, экономка лишь ответила, что это распорядок, составленный прежней наставницей.

Если менять расписание занятий, которого придерживались до сих пор, снова придётся спрашивать Кайуса.

Луиза незаметно отступила и поправила свой план.

— Если Мириам будет прилежно заниматься, разве брат не разрешит? Я попробую с ним поговорить.

Вот так, мало-помалу, поводов обращаться к этому мужчине становилось всё больше. В доме виконта Луизе почти не приходилось встречаться с главой семьи.

В конце концов Мириам открыла первую страницу и начала читать медленным голосом:

— Мельник… оставил всё своё имущество трём сыновьям… и умер.

Луиза с тёплой улыбкой смотрела, как Мириам, запинаясь, читает дальше. После каждой строчки девушка искоса поглядывала на наставницу, совсем как маленький ребёнок, ожидающий одобрения.

Что ж, вечером всё-таки придётся пойти к Кайусу и поблагодарить. Заодно сказать, что книги она представила как его подарок Мириам. И, если получится, попросить разрешения на прогулки или даже выход за пределы поместья.

В тот же день. Мельк.

На пологом холме, в стороне от города, остановилась карета. Молодой лорд Мелька Пьетро вышел вместе с немолодым мужчиной, державшим тяжёлый саквояж, и без промедления побежал вниз по раскисшему от грязи склону.

Они добрались до ветхого дома с пристроенной мастерской и постучали.

Едва прозвучал стук, дверь распахнулась.

— Ох, доктор, спасите нашу девочку!