Кайус никак не отреагировал, пока Луиза делала несколько шагов внутрь. Раз он даже не взглянул на вошедшую, вероятно, ожидал не её, а кого-то из слуг.

— Я… благодаря вам благополучно съездила в Мельк.

Луиза вошла в библиотеку и широко распахнула глаза, оглядываясь по сторонам.

Комната, ещё просторнее покоев маркграфа, была до отказа заполнена книгами.

Он поднял взгляд от бумаг лишь после того, как Луиза подала голос. Золотистые глаза, отражавшие свет люстры, блеснули.

— Ах, наставница?

В следующее мгновение он усмехнулся.

— Неужели вы настолько признательны, что решили лично явиться с благодарностями по случаю возвращения?

Луиза растерянно моргнула. Разумеется, пришла она вовсе не ради одних только приветствий после возвращения.

Но и сказать, что не благодарна, тоже не могла.

— Разумеется, я признательна. И решила, что должна… лично поблагодарить вас.

— И только?

Она едва удержалась, чтобы не нахмуриться.

Выходит, мужчина прекрасно понимал, что она пришла не ради пустых приветствий, и просто нарочно ставил её в неловкое положение.

— Ещё я хотела спросить… можно ли мне пользоваться библиотекой. Главный дворецкий посоветовал сперва получить ваше разрешение.

Кайус демонстративно вздохнул.

— Старик и впрямь любит ненужные хлопоты.

После этого он неожиданно легко кивнул.

— Разве не естественно, что наставница пользуется библиотекой? Это ведь ваша работа.

— Благодарю вас…

Луиза уже собиралась попрощаться и уйти, как вдруг он поднялся с места.

— Библиотека как раз за соседней дверью. Заодно покажу вам.

Если библиотека находилась прямо рядом, никакие объяснения были не нужны. Но отвергать любезность нанимателя, вероятно, не следовало.

Луиза растерянно посмотрела вслед мужчине, который широким шагом прошёл мимо неё и вышел из комнаты, а затем поспешила за ним.

Войдя в библиотеку, Луиза широко распахнула глаза, оглядываясь по сторонам.

Комната, ещё просторнее покоев маркграфа, была до отказа заполнена книгами.

— Книги…

Луиза не договорила и едва заметно перевела дыхание.

Если не считать совсем раннего детства, она впервые видела столько книг сразу. А если принять во внимание высоту полок, уходивших почти до самого потолка, здесь, пожалуй, было больше томов, чем во всей библиотеке Мелька.

В маленькой мелькской библиотеке Луиза уже прочла всё до единой книги. От мысли, что здесь можно найти новые, сердце тихо забилось быстрее.

Лишь обведя взглядом все стеллажи, запрокинув голову, она наконец продолжила:

— Вы, должно быть, любите читать.

Кайус не стал ни подтверждать, ни отрицать.

Луиза сделала несколько шагов вдоль полок, проводя кончиками пальцев по корешкам.

Политика, словесность, история… Ей до сухости во рту хотелось немедленно открыть каждый том.

Только спустя некоторое время Луиза опомнилась.

— Ах, «Эмиль»…

Знаменитую книгу о воспитании ей очень хотелось перечитать, но вместе с тем она напомнила о Мириам. Именно ради юной госпожи Луиза и пришла в эту библиотеку.

И тогда она вдруг вспомнила о мужчине, присутствие которого успела позабыть. Вздрогнув, Луиза обернулась.

Она уже решила, что Кайус, возможно, давно ушёл, но он всё ещё был в библиотеке. И, кажется, действительно любил книги: стоял с томом истории Домуса в руках и читал.

«Значит, здесь есть книги и на домусском».

Луиза, которой почти не доводилось пользоваться иностранными языками, выученными с таким трудом, на миг задержала взгляд и на этой полке.

Впрочем, Кайус был погружён в чтение, и заговаривать первой, похоже, не требовалось. С облегчением Луиза снова принялась осматривать библиотеку.

Для начала нужно было найти книги для Мириам. У Кайуса ведь тоже было детство, значит, где-нибудь здесь непременно должны быть детские книги.

Но, как ни странно, отыскать их никак не удавалось.

Луиза присела на корточки в самом затенённом углу, разглядывая нижнюю полку, когда вдруг услышала голос:

— Вы ищете какую-то определённую книгу?

От внезапного присутствия Луиза так испугалась, что потеряла равновесие и села прямо на пол.

Когда она, вспыхнув до корней волос, попыталась подняться, прохладная рука обхватила её запястье.

— Прошу простить.

И одним движением Кайус поднял её на ноги.

Чужое тепло исчезло сразу же, как только Луиза твёрдо встала на пол, — исчезло так безукоризненно быстро, что к этому невозможно было придраться.

Всё ещё краснея, она торопливо пробормотала:

— Простите… Ваша Светлость. Я просто испугалась, когда вдруг услышала голос.

Кайус произнёс почти себе под нос:

— Неужели меня так легко забыть?

Луиза, позабыв даже о собственном нелепом виде, невольно подняла на него глаза. Настолько странными показались его слова.

Но едва их взгляды встретились, она тут же пожалела об этом.

В золотых глазах, смотревших сверху вниз, не было ни малейшего смущения. Настойчивый, пристальный взгляд лишь требовал ответа.

Щёки Луизы теперь, должно быть, стали красными, как яблоки.

— Нет, Ваша Светлость. Просто я… очень люблю книги, а так давно не видела сразу такого множества, что невольно увлеклась. В любом случае, прошу простить меня за неподобающий вид.

Кайус ответил ровным голосом:

— Не впервые.

Не впервые? Луиза сперва не поняла, а потом с запоздалым ужасом прикусила губу.

Быть может, в первый день, когда она пришла на собеседование, он видел, как она сидела на полу у двери Мириам. Как глупо было думать, будто в таком огромном доме, где никто будто бы не ходит по коридорам, её никто не заметит.

С трудом собрав мысли, внезапно побелевшие от смятения, Луиза наконец нашла, что сказать:

— Я… искала сказки, которые могли бы заинтересовать юную госпожу Мириам. Возможно, где-нибудь хранятся книги, которые вы читали в детстве…

По губам Кайуса скользнула лёгкая усмешка. Видимо, в её словах ему почудилось что-то забавное.

— Боюсь, вопреки вашим ожиданиям, у меня не было такого детства, когда ребёнку позволяли читать сказки только потому, что он мал. Мой отец подобной снисходительностью не отличался.

Луизе пришлось молча проглотить слова, готовые сорваться с языка. Дворянин, выросший без единой сказки… Быть может, и его жизнь была не так безоблачна, как ей казалось.

— Впрочем, приятно видеть, что вы так быстро определили уровень Мириам.

Кайус произнёс это почти как шутку.

— Если вам нужны сказки, их доставят сколько угодно.

— Благодарю вас…

Луиза невольно пробормотала ответ, глядя в пол, и он добавил:

— Хм. Ваша матушка, обучавшая вас дворянским манерам, была бы недовольна.

— Простите?

Не поняв, к чему это сказано, Луиза подняла на него глаза. Золотой взгляд вблизи казался светлее обычного.

— Во время беседы следует смотреть собеседнику в глаза. Вот так.

В его голосе почему-то прозвучала жестокость, и на неё словно наложился голос покойной матери.

— Луиза, во время разговора нужно смотреть собеседнику в глаза.

Луиза судорожно вдохнула, но вскоре взяла себя в руки.

Перед ней был надменный человек, привыкший держать других будто на ладони. Незачем волноваться из-за того, что такой мужчина, глядя на неё свысока, бросает наугад слова, попавшие слишком близко.

— Вы правы. Я буду внимательнее.

Она ответила, прямо глядя ему в глаза. Мужчина отвёл взгляд и едва заметно приподнял уголки губ. На их краю появилась неглубокая, почти неуловимая улыбка.

Он обладал подавляющим обаянием, будто сошёл с полотна великого мастера. И всё же Луизе уже казалось, что она способна различить мгновения, когда он улыбается лживо.

Прошло несколько дней. Кайус привычно открыл глаза в темноте.

Даже не глядя на часы, он знал: сейчас пять. Время подъёма, установленное Фердинандом, когда Кайусу было семь лет, превратилось в привычку и не изменилось даже во взрослом возрасте.

Пока слуга помогал ему переодеться, Кайус заметил несколько незнакомых книг. Верхняя называлась «Басни Эзопа».

— Ах…

Он тихо произнёс это почти себе под нос.

Похоже, Мартин раздобыл сказки. Должно быть, решил, что дело касается Мириам, и потому справился быстрее, чем ожидалось.

В последний раз Кайус видел Луизу в библиотеке. Стоило ей добиться цели, ради которой она пришла в его покои, как эта простодушная настороженность, с которой женщина явно собиралась поскорее сбежать, растаяла без следа.

Она оглядывала полки детскими глазами, приседала на корточки в своём неудобном наряде, потом по неосторожности шлёпнулась на пол и в конце концов извинялась, покраснев до кончиков ушей.

До смешного ничтожна. Особенно для ребёнка, за которого её мать обменяла жизнь императорского принца.