— Вот как… значит, Эмилелио-сама был жив… А тогда кто же это был? Лицо этого человека почему-то никак не запоминается… Полагаю, дело в благословении…

Пандора пробегала глазами письмо, которое протянул ей стоящий рядом подчинённый, и с безмятежным видом смотрела на потерявшего рассудок человека, запертого в темнице.

Пандора была удивительной девушкой: лицо, точно у куклы, — правильное, но при этом необычайно милое; от её ладной фигуры с крутыми изгибами исходило что-то чарующее, а вокруг неё словно витала особая аура, завораживавшая любого, кто на неё смотрел.

Само по себе это место было тюрьмой, где держали опасных преступников и безумцев, и посторонним сюда входить не полагалось. Но стоило ей попросить стражника — и её без лишних слов пропустили.

— Минос-сама слишком уж держится за пророчество, а Вайолет-сама — та ещё силачка. Да и Амброзия-сама только и думает что о драках и ранах… Когда эти трое собираются на совет, мне как-то неспокойно.

— Так, может, командование последователями Аида стоит взять на себя вам, мудрая Пандора-сама? И тогда вы повели бы нас…

— Хи-хи, не стоит принижать других. Эти люди тоже веруют в Аида-сама и умеют думать… К тому же перед Аидом-сама все равны по ценности. Нет ни худших, ни лучших.

Пандора мягко пожурила стоявшую рядом девушку, которая смотрела на неё с отрешённым, словно затуманенным лицом. В её словах не было лжи. Для неё ценность человека определялась лишь тем, пробудился ли он к учению культа Аида.

И… её собственная миссия состояла в том, чтобы спасать тех, кто, по несчастью, ещё не пробудился к учению Аида-сама. Ведь если всё человечество пробудится к вере в Аида, оно непременно станет счастливым…

— Скажи, что с тобой случилось? Ты ведь Эмилелио-сама, верно?

— Аа… ууу…

— Хм… стало быть, ты сломлен настолько, что уже не можешь говорить… Тогда и моё благословение не подействует, и подробностей мне не узнать…

Пандора по-детски надула щёки. Она подумывала сообщить остальным Двенадцати апостолам Аида, что Эмилелио, возможно, жив, но у неё самой не было уверенности, а те, кто знал о её благословении, вряд ли поверили бы её словам.

Пандора отвела взгляд от потерявшего рассудок человека, который, вероятно, был Эмилелио, и посмотрела на стоявшую рядом девушку.

— Что ж, если Эмилелио-сама пал таким, сражаясь за Аида-сама, это, должно быть, было его желанием. Куда важнее Астесия-сама. Мне во что бы то ни стало хочется пробудить её — ту, что когда-то называли кандидаткой в святые церкви Зевса, — к учению Аида… Не подскажешь ли хороший способ?

— Простите, я невежественна и ничего не могу придумать…

Пандора ласково улыбнулась девушке, которая с досадой закусила губу, и погладила её по голове. Та снова приняла отрешённое выражение и прильнула к Пандоре всем телом. В этом было что-то от ребёнка, ластящегося к матери, и в то же время что-то порочное.

— Всё в порядке. Ты ведь столько для меня делала по моим приказам. Об этих твоих делах знают и Аид-сама, и я. Так что тебе нечего стыдиться.

— Да… благодарю вас, Пандора-сама…

И как раз когда девушка, дрожа, проливала слёзы от слов Пандоры, послышались торопливые шаги: к ним подбежала женщина лет двадцати, на вид искательница приключений.

— Беда! Я поговорила со знакомым информатором из моих авантюрных времён — Вайс Гамильтон направляется в этот город. И… вместе с ним будет жрица по имени Астесия.

От доклада второй подчинённой глаза Пандоры засияли.

— Прекрасно! Вайс-сама, хозяин Астесии-сама, наверняка захочет взглянуть на новые земли, что отошли к нему как лорду. Не зря я ждала здесь. Всё-таки Аид-сама видит мои труды. Благодарю.

Честно говоря, она считала, что пробраться в Гамильтон, где строго следят за еретиками, будет трудно, — но летящая в огонь летняя мошка сама себя губит. Должно быть, это награда за её ежедневное служение.

Пандора закрыла глаза и вознесла молитву Аиду, за ней последовали остальные двое. Минут через десять Пандора открыла глаза, и женщина-искательница спросила:

— Пандора-сама… почему вы так держитесь за эту Астесию?

— Хи-хи, да ведь её же жалко, правда? Её признали святой по воле Зевса — этого никчёмного бога, который ничего не делает, — и её жизнь пошла под откос. К тому же однажды у неё был шанс получить благословение Аида-сама, но ей помешали. Так разве я не должна спасти её во что бы то ни стало? И про Вайса-сама, её спутника, продолжайте собирать сведения. Он может пригодиться, чтобы её пробудить. Величие Аида-сама сияет ярче всего на краю отчаяния. Ты ведь это понимаешь?

— Да… Меня ведь тоже Пандора-сама спасла от того отчаяния, научила учению Аида-сама, и я познала истинное счастье.

Женщина-искательница ответила с отрешённым выражением лица. Пандора удовлетворённо кивнула.

— Именно. Поэтому… нужно спасти и Астесию-сама… Заодно, пожалуй, можно спасти и этого Вайса.

Глаза Пандоры, улыбавшейся с этими словами, были полны совершенно чистой доброжелательности.

«Надо же, встретить одного из Двенадцати апостолов Аида…»

По фигуре, которую я мельком увидел, — даже под мантией угадывались крутые изгибы — можно было кое-кого предположить. Скорее всего, это Вайолет, Одиннадцатая из Двенадцати апостолов Аида, «Безумие», или Пандора, Седьмая, «Проповедница». Вайолет — опасный противник, одержимая разрушением и без конца швыряющая сильнейшую магию королевского ранга; в игре она в одиночку обрушила целый замок. Но… она лезет в бой в лоб и легко поддаётся на провокации, так что с ней ещё можно справиться.

«Проблема — если это окажется Пандора…»

Говорят, она умеет подчинять людей речами и интригами, обращать их в последователей Аида, заставлять верить в себя и в Аида, а затем, используя эту веру, призывать силу Аида — страшная способность…

«Говорят» — потому что есть причина. В игре она погибает ещё до начала событий — от руки Астесии, павшей к тому времени во тьму. Всё, что я о ней знаю, сводится к двум вещам: у неё есть две приближённые — «Девушка» и «Служанка»; в бою она полагается в основном на смятение, натравливающее врагов друг на друга, и на очарование, лишающее способности действовать. И ещё она — та самая, кто в церковном происшествии разожгла в растерянной Астесии недоверие к Зевсу и заставила её сменить веру с Зевса на Аида. А в довесок — в сборнике сеттинга было написано, что она несравненная красавица.

Противник, на которого игровые знания не распространяются, да ещё и сюжет идёт не так, как в игре, — а на собственном опыте войны с Версаго я убедился, что всякие хитрости куда опаснее честного боя. Придётся собраться.

— Значит, такой человек может быть в этом городе…

— Да. У Двенадцати апостолов Аида и с моралью всё плохо, и что они выкинут — не предугадаешь. Лишняя осторожность не помешает.

Кивая словам Розалии, я отпил чаю, который она заварила. После того разговора я расстался с Астесией и прибыл в резиденцию старосты этого города, где ждал в приёмной.

И в ожидании объяснял, какого врага стоит опасаться.

— Верно… Двенадцать апостолов — это одно, но нет ли сведений о двух подчинённых Пандоры? Если знать их внешность и способности, можно будет хотя бы примерно понять, где их искать.

— А… «Девушка» и «Служанка» — это две женщины, беззаветно преданные Пандоре. Жрица и мечница культа Аида. Жрица — помощница, которая, как и Пандора, мастерица морочить людям голову; мечница — телохранитель, сражающаяся магией и мечом. Говорят, они всегда рядом с Пандорой, но внешность и подробности я почти не знаю. Прости.

— Не извиняйтесь. Даже это сильно облегчит задачу, когда будем обращаться в гильдию искателей приключений. Как всегда, отличный сбор информации, Вайс-сама.

Когда я склонил голову, Розалия поспешно подхватила разговор. Как-то неловко вышло, что я заставил её это сказать. Но про этих двоих у меня действительно почти ничего не было.

Из немногого, что известно о «Служанке», в сборнике сеттинга было лишь то, что на собрании Двенадцати апостолов Аида Пандора заговорила с Айгис, та бросила: «Подозрительная женщина, ты мне не нравишься», — а «Служанка», увидев это, пришла в ярость, вызвала её на поединок и была убита на месте. Айгис из основной истории — не слишком ли она жестока?

А ещё там было написано, что Пандора смотрела на это с интересом и смеялась, — и от этого становилось как-то мрачно, я невольно вздохнул.

Кстати, нынешняя Айгис, говорят, сейчас смирно сидит в своём владении и вовсю тренируется с Райнхардом-саном. Похоже, она стала ещё сильнее.

— Не волнуйтесь. Я обязательно защищу вас, Вайс-сама!

— Спасибо, с тобой, Розалия, я спокоен.

Я улыбнулся и кивнул Розалии, которая, видимо, заметив мои терзания, воодушевилась. Она радостно расслабилась, взяла меня за руку и посмотрела прямо в глаза — и мне стало как-то неловко.

Нет, я рад, но в последнее время словно больше стало всяких прикосновений… Сердце же колотится…

Тук-тук.

Раздался стук, Розалия тут же отстранилась и уточнила у посетителя, в чём дело. Потом обернулась ко мне.

— Вайс-сама, говорят, совещание готово.

— Наконец-то… Розалия, рассчитываю на твою поддержку.

— Да, полагайтесь на меня!

Главная работа — впереди. Соберусь с духом и приступлю. Для начала нужно показать, что меня не стоит недооценивать.

— Вайс-сама, вы уверены? Снижать налоги до такого уровня…

— Да, разумеется. В Гамильтоне для города такого размера ставка примерно такая. Экономика и так вполне тянет. Розалия, раздай материалы.

— Да, взгляните, пожалуйста.

— Ого… это очень понятно составлено.

Когда я показал собравшимся у власти людям, включая старосту города, материалы, подготовленные вместе с Астесией и остальными, староста Донован с досадой застонал, а его заместитель Джамиль восхищённо кивнул.

В материалах заранее были выявлены статьи, где тратились впустую, указаны расходы по бюджету Гамильтона и всё изложено наглядно.

Всё так, как и предполагала предварительная проверка…

Глядя на реакцию каждого, я проникся уважением к аналитическим способностям Розалии. Недовольное лицо передо мной принадлежало Доновану — полноватому мужчине лет сорока, местному дворянину, который издавна заправлял этим городом и, похоже, был в приятельских отношениях с Версаго.

Душонка у него гнилая: при первом знакомстве он вовсю поносил Версаго, который, как считалось, ему покровительствовал, превозносил меня и норовил всучить взятку. Не исключено, что он знал и о работорговле.

Полной противоположностью был заместитель старосты Джамиль — худощавый, с острым взглядом. По слухам из местной гильдии искателей приключений, он был талантливым дельцом: будучи простолюдином, использовал опыт торговца и развивал этот город.

А этот староста Донован с кислой миной наверняка прикарманивает часть налогов. И часть этих денег, возможно, уходила Версаго. Сначала нужно снизить налоги, чтобы ослабить неприязнь жителей ко мне, а заодно подорвать силу прогнивших здешних властителей.

Джамиль, впечатлённый материалами, поднял руку, и я кивком предложил ему говорить.

— Прошу прощения, но на поддержание порядка и разоблачение преступных организаций уходит немало средств, а у города сейчас нет запаса, чтобы платить такие налоги…

— Об этом не беспокойтесь. Эти расходы покроются за счёт доходов Гамильтона, а приведённые мной солдаты тоже помогут. Здесь были Двенадцать апостолов Аида. Уничтожение еретического культа и работорговцев — первоочередная задача.

— О, вы окажете нам поддержку? Это очень кстати…

Джамиль с облегчением выдохнул. Наверное, он решил, что его заставят выложить собственные средства? Есть дворяне, которые так поступают с людьми на захваченных землях, но у меня денег много, а людей мало; к тому же если те, кто раньше управлял этими местами, добросовестны и способны, куда лучше не копить их ненависть, а опереться на их силы. Разве не так?

— Вайс-сама… прошу прощения, но сокращать эти расходы всё-таки неправильно…

Это сказал Донован, ещё недавно кривившийся, — теперь с заискивающей улыбкой. Наверное, по моим словам в адрес Джамиля решил, что я мягок? Его лицо напоминает мне Барбаро и Густава. Опыт подсказывает: с такими лучше не церемониться.

Я усмехнулся и твёрдо отрезал:

— К сожалению, это решено. Эти земли теперь мои. Извольте подчиниться. Если есть возражения — можете оставить должность старосты. В моих владениях недостатка в людях нет.

— Кх… но…

— У вас есть возражения против слов Вайс-сама?

Донован попытался было возразить, но Розалия холодно посмотрела на него, и он замолчал. Война только что закончилась. Должно быть, он слышал и о нашей с Розалией доблести — как мы одолели Трёх генералов. Совещание пошло так, как я и задумывал, и подошло к концу. И когда Донован с недовольным видом вышел из комнаты…

— Вайс-сама, есть человек, которому хотелось бы с вами встретиться. Вы не против?

На слова Джамиля мы с Розалией переглянулись и без слов посоветовались. «Староста — это одно, а этот, похоже, нормальный, так что всё будет в порядке?» — спросил я взглядом, и она, судя по всему, согласилась: «Что бы ни случилось, я вас защищу, не волнуйтесь», — ответила она взглядом.

— Да, не возражаю. Кто это?

— Девушка, которая работала рабыней в тайном особняке Версаго. Она ни в какую не соглашается не поблагодарить вас лично…

— Понятно… Тяжко ей пришлось… Ладно. Пусть войдёт.

— Тогда воспользуюсь вашей добротой.

Джамиль велел слуге привести девушку. Версаго и рабыня… нетрудно представить, как с ней обращались. Надо бы подумать и о системе защиты таких людей… Может, стоит спросить мнение Джамиля.

Через некоторое время раздался стук, и вошла девушка с короткой стрижкой — стройная, с какой-то необычной притягательностью. Возрастом, наверное, как я? Встретившись со мной глазами, она произнесла голосом, в котором слышался жар:

— Вы ведь Вайс Гамильтон-сама? Спасибо, что спасли меня. Меня зовут Пюлла.

Поклонившись, она взяла меня за руку и улыбнулась. Сладкий запах — наверное, духов — был каким-то будоражащим.

— …Вайс-сама.

— А, не обращай внимания. Я просто сделал работу лорда.

От покашливания Розалии я поспешно отпустил её руку. Взгляд у неё был немного страшноватый…

— Мне так хотелось вас отблагодарить. И… у меня есть одна просьба. Можно поговорить вдвоём?

Что же за просьба у девушки, улыбавшейся так соблазнительно? Учитывая, что здесь могут быть Двенадцать апостолов Аида, мне не хотелось впутываться во что-то хлопотное, но она тоже жительница этих земель и просит меня о помощи. Нельзя просто отмахнуться.

— Прости, но Розалия ещё и мой телохранитель. Я гарантирую, что ей можно доверять и она сохранит тайну. Так что если тебя устроит втроём — я не против…

— Поняла. Меня это вполне устроит.

— Тогда я выйду.

Джамиль удалился, и мы с Розалией сели напротив Пюллы через стол, ожидая её слов.

Даже если она вдруг нападёт, с Розалией я в безопасности.

— Все лишние ушли. Так что… о чём ты хотела поговорить?

— Да… Вайс-сама, вы знаете о тайном особняке прежнего лорда Версаго-сама?

— Да… Это ведь то место, где тебя… держали в заточении.

Я подбирал слова, щадя её чувства. Её держали там как рабыню. Хороших воспоминаний быть не может.

И действительно, голос её слегка дрожал.

— Да… именно. Это было место, где Версаго развлекался, издеваясь над рабами… и ещё тайное книгохранилище.

— Тайное книгохранилище?

— Да. Там остались разные документы, которые тот человек прятал. Вайс-сама, вы ведь запретили работорговлю? Я не могу простить организацию работорговцев, которая исковеркала мою жизнь! С этими материалами её можно уничтожить. Прошу… не могли бы вы пойти со мной в тайный особняк Версаго?

От слов Пюллы, которая едва сдерживала слёзы и говорила дрожащим голосом, я задумался. Тайное книгохранилище Версаго… Действительно, если собрать оставшиеся там документы, это поможет и в уничтожении работорговцев, орудующих на землях Версаго, и в борьбе с культом Аида.

Но ведь это может быть ловушкой… Пока я раздумывал, заговорила Розалия.

— Я всё поняла… но почему вы решили рассказать именно Вайс-сама? Разве нельзя было обратиться к здешней страже?

— Среди местных жителей не знаешь, кто связан с Версаго. Если дать сведения не тому человеку, улики могут уничтожить. Поэтому…

— И ты обращаешься ко мне, кто был с Версаго в открытой вражде…

Пюлла кивнула, готовая вот-вот расплакаться. Логика в этом есть… К тому же я стал здешним лордом. Разве могу я отвергнуть девушку, которая так просит меня о спасении? Нет, не могу.

— Понял. Положись на меня. Ты ведь изначально здешняя? Значит, теперь и ты моя подданная. Я выслушал твою просьбу.

— Вайс-сама, спасибо! Как же я рада, что вы выслушали просьбу такого человека, как я!

Лёгкий толчок, мягкое прикосновение и какой-то сладкий запах обрушились на меня. Пюлла бросилась обниматься. Почему-то — может, потому что впервые после перерождения ко мне обратилась за помощью такая хрупкая на вид женщина, — я почувствовал прилив желания защитить её и подумал: «Хочу сберечь её счастливую улыбку…»

— Пюлла-сан, я всё понял. Вам, должно быть, пришлось несладко. Выпейте этого чаю. Он должен вас успокоить.

С этими словами Розалия с улыбкой довольно бесцеремонно оторвала нас друг от друга. Что такое, мне кажется или голос у Розалии стал жёстче?

Убедившись, что Пюлла пьёт чай, Розалия тихо, так, чтобы та не слышала, зашептала мне на ухо:

— Итак… Вайс-сама, что будем делать? Мне неловко это говорить, но…

— Да… В худшем случае это может быть ловушка культа Аида. Но это и шанс добыть документы, ведущие к работорговцам и культистам. Собери надёжных людей из Гамильтона.

— Поняла. Сейчас всё улажу. И ещё — я наведу справки о Пюлле-сан. Вайс-сама, и вы не теряйте бдительности.

— Разумеется. Спасибо, Розалия.

Розалия кивнула, хоть и с немного обеспокоенным лицом. С культом Аида хлопот не оберёшься… не знаешь, что они выкинут. Прости, Пюлла, но всё это слишком гладко.

Пока я так думал, встретился взглядом с Пюллой.

— Хи-хи, Вайс-сама такой замечательный.

Она улыбнулась, поймав мой взгляд. Глядя на эту улыбку, я подумал: хорошо бы она не оказалась из культа Аида…

— Этот сопляк, да как он смеет! Да знает ли он, кто я такой!

В ночном городе, швыряя бутылку о стену, бушевал Донован. Причина была очевидна — новый лорд по имени Вайс. Из-за того, что Версаго проиграл войну, город отошёл Гамильтону, и планы жить припеваючи пошли прахом.

Разве он не был никчёмным порочным лордом?

К счастью, было объявлено, что солдаты Гамильтона будут стоять гарнизоном, но управляющих не сменят, — и он расслабился, но этот человек оказался неожиданно хлопотным.

— Может, надо было подсунуть не деньги, а женщину?

Как при Версаго, он думал, что если дать часть налогов, выжатых сверх меры из горожан, тот пойдёт навстречу, — но результат оказался совсем не таким, как он ожидал.

Этот человек не только отказывался от взяток, но и с недовольным лицом принимался читать нотации. Конечно, он слышал, что в моду вошли героические баллады, восхваляющие этого человека. Но он считал, что это просто приём для завоевания народной любви, — неужели этот человек и правда герой?

Нет, быть того не может. Разве властитель — это не тот, кто пользуется властью, наслаждаясь деньгами и женщинами? По крайней мере, все вокруг него были такими…

А ещё быть отчитанным каким-то молокососом — невыносимо. Из-за этого даже не хочется брать в постель любовницу, и он снимает стресс алкоголем. Вот если бы сейчас был раб, можно было бы сорвать злость… но он не настолько глуп, чтобы разгуливать по нынешнему городу с рабом.

— Добрый вечер, прекрасная ночь, не правда ли?

— Мм…?

Наверное, по нему было видно, что он в ярости, — прохожие обходили стороной, и тут к нему обратился кто-то в мантии жрицы с глубоко надвинутым капюшоном. По голосу и фигуре, угадывавшейся под мантией, было понятно, что это женщина.

Кто она такая? Насторожившись, он всё же невольно сглотнул, глядя на пышную грудь, заметную даже под одеждой.

— Вы, должно быть, староста Донован-сама. Судя по вашему виду… вам наговорил гадостей этот негодяй-лорд Вайс… Вы столько сил положили ради этого города, а он не понимает ваших трудов — какой ужас.

— Да, именно. Хорошо же ты понимаешь.

Приятный голос женщины и слова, тешившие самолюбие, подняли Доновану настроение.

— Вот именно. Политика — это не только красивые слова. А этот молокосос, раз земли достались ему от других, взял и безбожно снизил налоги, только и делает, что заигрывает с народом!

— Верно… Он ведь сам не испытал тягот управления, потому и говорит что вздумается. Возмутительно.

— Ого, да ты понимаешь! Может, выпьем вместе? Тебе тоже Вайс чем-то досадил?

— Да… Меня зовут Пандора.

Кивнув на слова Донована, женщина зашла в слепую зону для прохожих, тихо приподняла капюшон и улыбнулась так, чтобы лицо видел только он.

— Донован-сама, вы слышали о культе Аида?

Красивое лицо с оттенком печали открылось, и Донован невольно затаил дыхание.

— Культ Аида… так ты…

— Судя по вашей реакции, вы знаете о культе Аида… Нас притесняют только за то, что мы верим в иного бога, нежели Зевс. Но разве верить в своего бога — такой грех…?

Женщина вздыхала так, будто несла на себе все несчастья мира. И правда, в этой стране господствует церковь Зевса, к другим богам относятся не слишком хорошо, а культ Аида враждебен и Вайсу, и дому Бладди, правящему округой.

Но действительно ли она зло, эта женщина, стоящая со слезами на глазах? Может, это просто те, кто получает деньги от церкви Зевса, распускают дурные слухи? Такая мысль промелькнула у Донована.

— Меня, как и вас, ранил Вайс. Этот человек — тиран, отвергающий всё, что ему не по нраву. Наверное, он говорит красивые слова, чтобы отнять ваши источники дохода, а когда ваша сила ослабнет — сам начнёт жиреть. Вы ведь слышали слухи, что он порочный лорд? Сейчас он показывает хорошее лицо, но рано или поздно явит свою суть. Как он несправедливо объявил нас еретиками…

Слова Пандоры поколебали сердце Донована. Верно… набивать карман — все этим занимаются. А Вайс, может, просто хочет прибрать к рукам связи, которые наладил Донован, и систему, через которую тот тянул деньги?

Ведь даже когда Донован прикарманивал средства, город худо-бедно жил. Наоборот, с Вайсом город может пойти ещё хуже.

— Но мне горько, что у меня нет сил его обличить. Хорошо бы кто-нибудь остановил его честолюбие…

Пандора произнесла это негромко, словно молясь богу. Кто-нибудь… не я ли это? Сейчас у меня ещё есть деньги нанять наёмников или убийц. И… есть люди, которые меня поддерживают.

Если Вайс по-настоящему возьмёт город под контроль, Донован потеряет силу. Этот человек будет заигрывать с народом, наладит отношения с Джамилем и наберёт мощь. Тогда его уже никто не тронет. Не пора ли подняться, пока не поздно? Такая мысль промелькнула в голове.

— А я не гожусь?

— Донован-сама…?

От слов Донована Пандора вздрогнула голосом, будто не поверила. И почему-то с отчаянным лицом вцепилась ему в руку.

— Нельзя, Донован-сама ведь столько лет хранили этот город, верно? К тому же если вы потерпите неудачу, вам будет слишком многое терять. Вы нужный этому городу человек… Это я, получается, сказала лишнее… Простите.

Глядя на неё, поникшую с этими словами, он почувствовал, как в груди становится горячо. Верно… это я хранил этот город. Так не пора ли и сейчас подняться?

— Не беспокойся. Я что-нибудь придумаю.

— Донован-сама…

От взгляда, будто устремлённого на героя, стало щекотно, и одновременно нахлынуло какое-то неописуемое воодушевление. Ах да, когда-то и я восхищался героями героических баллад. Он вдруг вспомнил об этом.

Наверное, поэтому он и не заметил, как Пандора улыбнулась.

Взяв нескольких надёжных солдат, вместе с Розалией, Астесией и Пюллой-проводницей мы пришли к тайному особняку Версаго.

Похоже, здесь уже проводили обыск: кое-где всё было перевёрнуто, часть мебели сломана.

— Ты в порядке?

— Да… спасибо, Вайс-сама. Вы такой добрый. Впервые мне говорят такие тёплые слова.

Когда я окликнул Пюллу, которая со сложным лицом смотрела на комнату, она на миг широко раскрыла глаза, радостно улыбнулась и поблагодарила. Почему-то этот взгляд показался мне даже горячим, и я слегка смутился.

— Слушай, Розалия… я в курсе обстоятельств, но не прибавилось ли у меня одной соперницы?

— Что ж, Вайс-сама такой добрый и привлекательный…

Позади Астесия и Розалия о чём-то шептались. Астесия почему-то смотрела на меня с укором, и это было немного страшно.

— И всё же этот глупый дворянин изрядно зарабатывал. Держать особняк в таком месте… Эта мебель — изрядный антиквариат, дорогая. Неужели дружба с культом Аида так выгодна?

То, что Астесия нарочно произнесла слово «культ Аида» и на миг проверила выражение Пюллы, мне не показалось.

Я рассказал Астесии о возможном присутствии в городе Двенадцати апостолов Аида, так что она тоже подозревает Пюллу.

Правда, я не знал, кого видел — Вайолет или Пандору. В игре Астесия стала последовательницей культа Аида как раз под влиянием речей Пандоры, так что я думал оставить её в церкви, но по характеру она разозлилась бы, если бы я скрыл это. К тому же… пока нас нет, Пандора может выйти на Астесию.

— Да… тот человек, похоже, купался в роскоши. И не только рабов, но и монстров откуда-то покупал и приручал.

— Монстров… дурное предчувствие…

— А, вот здесь. В этом шкафу есть тайник.

Когда Пюлла подбежала к шкафу и начала вытаскивать книги, я последовал за ней, насторожившись из-за возможной ловушки. На всякий случай Розалия тоже держалась рядом.

Это точно случай, когда в потайной комнате сидят монстры. В игре радужный король-ящер во время нашествия был под контролем монстровода из культа Аида.

С его силой Версаго тоже мог держать монстров в качестве питомцев.

— Слушай, почему богатые всегда хотят держать странных тварей?

— Наверное, хотят делать то, чего не могут другие, и чувствовать себя выше.

На мою шутку Астесия ответила едко. «Ну и беспощадна», — с горькой усмешкой подумал я, как вдруг вдалеке что-то задвигалось. Похоже, потайная дверь открылась.

И Астесия, глядя туда, откуда шёл звук, поморщилась.

— Наверное, под землёй что-то есть. Дурное ощущение.

— Так и знал! Розалия, иди в авангард и будь готова в любой момент поставить барьер! Астесия, поддержи нас, Пюлла…

— Я тоже пойду. Это я вас в это втянула.

Пюлла сказала это, перебив меня, и я на миг задумался, но мы уже зашли так далеко. С нашими силами мы сможем защитить одного человека.

К тому же… может, она как-нибудь себя выдаст.

Спустившись по лестнице, появившейся со страшным грохотом, мы почувствовали подозрительное присутствие и какой-то приторно-сладкий запах. Что это за запах… замечание совсем не в тему, но мне стало как-то эротично.

Да что, чёрт возьми, это?

Розалия и остальные держались невозмутимо, так что, решив, что нельзя выдавать себя, я попытался хотя бы считать простые числа, как вдруг к мне прижалось что-то мягкое.

— Уо…?

— Простите… мне немного страшно…

— Действительно… тем, у кого нет опыта исследования подземелий, может быть страшно.

Наверное, Пюлла испугалась зловещего ощущения, исходившего из глубины. У людей без опыта боёв с монстрами действительно душа уходит в пятки.

Но… когда так прижимаются, двигаться неудобно…

— А… всё в порядке. Мы тебя защитим, не бойся.

— Вайс-сама… спасибо.

— Хм, а эта девочка не промах…

Астесия что-то пробормотала себе под нос.

— Кья, я тоже боюсь темноты, спаси меня, Вайс!

— Да ты же привыкла к дракам, Астесия!

Пока я успокаивал Пюллу, позволяя держать себя за руку, теперь прижалась и Астесия.

Да у неё вторая половина фразы прочитана по бумажке! Что за влюблённая парочка в комнате страха! Ну, когда к тебе прижимается любимый персонаж, это не так уж плохо…

— Вайс-сама, Астесия-сама, простите… здесь монстры, так что, пожалуйста, не балуйтесь…

— «Прости»!

На серьёзный голос Розалии мы с Астесией послушно извинились. Спустившись по лестнице, мы вышли в небольшой зал.

И там мы увидели девушку, прикованную цепями. В лохмотьях, сходивших за нижнее бельё, лицом она чем-то походила на Астесию.

И эта девушка, встретившись со мной взглядом, хрипло сказала:

— Прошу… спасите…

— А… ты в порядке…?

Ах, надо спасти… почему-то в голове туманилось, и когда я, бормоча, шагнул к ней, Розалия схватила меня за руку.

— Вайс-сама, это странно! Этот тайный ход должен был быть запечатан. Как она выжила, столько времени ничего не евши?

— Но её же жалко, надо помочь…

— Вайс совсем очарован, да? Боже, очисти этого человека.

Когда я попытался вырвать руку из хватки Розалии, Астесия произнесла заклинание, и моё тело окутал свет. Голова тут же прояснилась. Мысли стали до удивления чистыми.

Розалия права. Оставаться совсем одной в таком месте — слишком подозрительно. С чего я вообще решил её спасать?

— Покажи своё истинное обличье! Гром божий!

— !!

От «грудомолнии» Астесии прикованная девушка вскрикнула… и явила своё истинное обличье.

Перед нами была красавица с соблазнительным лицом, в одежде, едва прикрывавшей грудь и бёдра, как купальник. Но было ясно, что она не человек: у неё выросли крылья, как у летучей мыши.

Она посмотрела на меня и усмехнулась. Улыбка была до того притягательной… что мысли у меня снова… Да ни за что!

Я ущипнул себя, как часто бывает в манге, чтобы сохранить рассудок.

— Ай-й-й!

— Хм, а ты неплох, Вайс. Сбежал от наслаждения через боль.

— Не думай, что я попадусь ещё раз. Я же Вайс.

Когда я изо всех сил ущипнул себя за руку и пришёл в себя, Астесия восхищённо кивнула. Это что, состояние «очарование»? В игре это эффект, при котором слушаешь противника, а физический урон возвращает рассудок, но в реальности ощущение странное.

— И-и… монстр…

— Это суккуб?.. Мерзкий монстр, но на меня, женщину, его очарование не подействует. Вайс-сама, защитите Пюллу-сан.

— Понятно… Вот почему у Вайса с недавних пор такое похотливое лицо. И всё-таки: работорговля, суккуб… действительно, тот человек совсем пропащий.

Розалия встала с копьём наготове, и Астесия тоже встала между мной, прикрывающим Пюллу, и суккубом.

Суккуб… монстр, который появляется и в этой игре. Мерзкая тварь, соблазняющая противоположный пол и натравливающая врагов друг на друга. По сеттингу, если, очарованный суккубом, занимаешься с ним всяким, возникает зависимость, и без близости какое-то время начинается ломка. Прямо ходячий секс.

— Что ж, глядя на него вживую, понимаю, почему поддаются…

В графике игры я просто думал: «О, эротично», но в реальности это опасно. Пышное тело, красивое лицо с чарующей улыбкой… а главное, источник того странного ощущения — этот запах, наверное, от неё.

Я невольно сглотнул и заметил, что Розалия и Астесия смотрят на меня прищуренными глазами. Астесия — ладно, но Розалия с таким лицом — это шок!

— Вайс-сама… мы её одолеем, так что отвернитесь вместе с Пюллой-сан.

— А? Но…

— Если вас снова очаруют, будет хлопотно! Совсем разомлели, эротичный какой…

«Эротичный» от любимого персонажа немного возбуждает… не время об этом думать, так что я послушно отвернулся.

С такими психическими атаками я правда не знаю, как бороться… — думал я, и тут заметил, что Пюлла дрожит.

— Не бойся, такие монстры… эти двое их одолеют.

— Вайс-сама, вы доверяете этим двоим.

— Да, они мои важные товарищи… те, кто меня поддерживает.

Да, эти двое мигом разделаются с суккубом. С улыбкой ответив так, я услышал позади зловещие голоса и вопли монстра.

— Ну всё… очаровывать Вайс-сама непозволительно.

— Именно, это моя роль! Раскайся в своей глупости и умри.

Из любопытства, смешанного со страхом, я обернулся: суккуб, грозный противник для мужчин, был легко повержен неистовыми Розалией и Астесией. Обе показались мне страшнее обычного…

— Эм… вы обе такие сильные!

— Да, правда ведь?

На мой ответ Пюлла почему-то замялась и сказала:

— Но и Вайс-сама был очень надёжным и крутым. Я так обрадовалась, что вы меня защитили.

— Правда?.. А-ха-ха…

В прошлой жизни меня не особо любили, так что на искреннюю похвалу я слаб. Но почему-то качество улыбки Пюллы показалось мне не таким, как раньше… И сладкий запах, исходивший от неё, показался немного похожим на запах того суккуба — или мне только почудилось?

— Люди сражаются, а ты тут разомлел.

— Вайс-сама, монстров больше нет, начнём осмотр. Я схожу позову солдат наверху.

— А, понял. Спасибо.

Так мы начали осмотр. В итоге нам удалось найти тайные сокровища Версаго и доказательства его связей с преступными организациями.

Это была одна из комнат в особняке Донована. Там Пандора и её подчинённая «Служанка» находились под почтительным присмотром.

— Хм… Согласно докладу, Астесия-сама близка с Вайсом-сама и его служанкой Розалией-сама. Если использовать их, может выйти на удивление легко.

— Я когда-то состояла с Розалией в одном отряде. Она была изрядным бойцом, но стала служанкой Вайса, а я до сих пор сражаюсь за Пандору-сама. Думаю, сейчас я смогу её одолеть. И характер её знаю, так что заманить в ловушку будет легко…

Договорив, «Служанка» зашептала Пандоре с фанатичным блеском в глазах:

— И если прикажете, Пандора-сама, я не побрезгую и убить.

— Какая прекрасная вера. И я, и Аид-сама, конечно, будем рады. Но убивать нельзя. Иначе она не сможет пробудиться как последовательница Аида.

Пандора мягко оборвала «Служанку». Всё-таки та жила в мире насилия, будучи искательницей приключений, и потому была немного прямолинейна.

Поэтому Пандора решила дать ей добрый совет.

— Ты ведь тоже будешь рада, если Розалия-сама станет с нами? Так давай сделаем её товарищем. Что ей не по нраву?

— Что не по нраву… Она из-за матери не любит мужчин. С мужчинами даже в отряд не вступала и говорила, что терпеть не может, когда к ней прикасаются. Поэтому я удивилась, когда она сказала, что будет служить мужчине по имени Вайс…

— Мужчины ей не по нраву…

Пандора обдумала слова подчинённой, говорившей с какой-то ностальгией, и, словно её осенило, безмятежно улыбнулась.

— Тогда давай поймаем её и натравим на неё мужчин! Увидев, как кричит её дорогая подруга, Астесия-сама тоже станет слушать меня, а сердце Розалии-сама дрогнет. Хи-хи, кажется, всё сложится как нельзя лучше.

— А…?

«Служанка» невольно издала растерянный звук, глядя на Пандору, которая весело говорила так, будто придумала гениальную идею. Заметив ли её реакцию или нет, Пандора продолжала:

— Тогда я дам тебе кристалл, который показывает изображение. А ещё собери как можно больше грязных бродяг и буйных искателей приключений. На краю отчаяния Розалия-сама тоже пробудится к величию Аида-сама. К тому же Вайс-сама — человек, окруживший себя женщинами. От яда той девочки ему не уйти… Хи-хи, с нетерпением жду, когда Астесия-сама, у которой всё отняли и которая отчаялась в Зевсе, пробудится к величию Аида-сама.

— П-погодите, Пандора-сама!

Пандора улыбалась безмятежно и радостно, и «Служанка» невольно повысила голос. Даже она, беззаветно преданная Пандоре, не могла стерпеть предложение, попиравшее достоинство её бывшей подруги.

— Розалию я сама уговорю и сделаю последовательницей Аида. Поэтому…

— Что в этом плохого? Мы ведь не убиваем Розалию-сама, верно? Просто дадим ей познать несправедливость этого мира и величие Аида-сама, который ей противостоит. Да, будет и больно, но в конце концов она станет счастливее, чем сейчас, — разве не хорошо? Ты ведь тоже так была спасена Аидом-сама. Или… ты забыла то потрясение?

— Это…

Пандора сделала бесстрастное лицо от необычно дерзких слов «Служанки». Женщина-искательница, на которую на миг упал холодный взгляд, исказила лицо, как ребёнок, брошенный родителями…

Пандора, наблюдавшая за ней, снова безмятежно улыбнулась.

— Что ж, если Розалия-сама станет последовательницей Аида, я не против. Оставляю это тебе. Только постарайся, чтобы Астесия-сама, которая будет смотреть, отчаялась. Я на тебя надеюсь.

— Да, положитесь на меня, Пандора-сама!

Пандора нежно обняла «Служанку», чьё лицо просияло от её слов. Уткнувшись лицом в пышную грудь Пандоры, женщина-искательница с поистине счастливым, отрешённым выражением прильнула к ней.

— Постарайся, я на тебя надеюсь.

— Конечно. Всё моё принадлежит Пандоне-сама!

И когда они смотрели друг на друга, раздался стук. Они тут же отстранились, и Пандора с невозмутимым видом ответила: «Войдите», — и вошёл Донован.

— Простите, что так поздно. Пандора-доно…

— Пандора-сама, у меня есть приготовления, так что позвольте откланяться.

«Служанка», ещё не остывшая от возбуждения, с ненавистью посмотрела на Донована, прервавшего их счастливый миг, и вышла.

Не понимая, почему на него так смотрят, он нахмурился, а Пандора ласково улыбнулась.

— Прошу прощения, Донован-сама. Она немного стесняется чужих.

— А, тогда ладно…

— Как и ожидалось от Донована-сама: вы не только взяли нас под защиту, но и простили её грубость… И правда, этот город идеально было бы доверить такому человеку, как вы.

Пандора восхищённо повысила голос и посмотрела на него, и лицо Донована расплылось. Он заметил, что её взгляд устремлён на его лицо и на её собственную пышную грудь, но Пандору это не волновало.

— Кстати, как зовут ту твою подчинённую? Я не слышал, чтобы ты называла её по имени…

— Она благочестивая верующая культа Аида. Она всегда со мной.

Пандора с улыбкой ответила на вопрос Донована. Она не то чтобы не ответила, услышав имя, — она правда его не знала. Кажется, она слышала его, когда спасла ту девушку давным-давно, но раз та уже стала последовательницей Аида, она — как и все прочие — благочестивая верующая, пробудившаяся к величию Аида-сама.

Ведь все, кто пробудился к культу Аида, — прекрасные люди. Дискриминировать кого-то, кроме Двенадцати апостолов, получивших особое благословение, было бы невежливо…

Таково было настроение Пандоры. Для неё и «Служанка», и «Девушка» были лишь одними из многих дорогих товарищей.

— Но важнее… у вас ведь было какое-то дело?

— А, да. Я нанял убийц, чтобы разделаться с Вайсом. Потратил кругленькую сумму, но это ради будущего города. Такие вложения не проблема. Когда он вернётся в город, придёт время платить по счетам.

— Надо же, как и ожидалось от Донована-сама, истинного правителя этого города.

Пандора радостно захлопала в ладоши и посмотрела на него горящим взглядом, и он, чьё самолюбие было уязвлено, самодовольно заговорил:

— А-ха-ха, как раз вовремя этот человек уехал из города. Простая работа.

Глядя на него, Пандора хладнокровно думала о будущем. Убийство — какой же недальновидный способ. Удастся он или нет, станет известно, что это его рука. Покушаться на дворянина… да ещё и на собственного лорда — начнётся тщательное расследование, и в конце концов следы приведут к нему.

Но спасём и этого глупца. Когда его глупое преступление раскроется и он всё потеряет, протянем ему руку и примем в ряды культа Аида. Глядя на Донована, она думала об этом.

А важнее…

Пора и мне готовиться убедить Астесию-сама. И если обратить её, обладавшую сильной верой, в последовательницу Аида, Аид-сама будет рад. Представляя это, она невольно улыбалась.

Вернувшись из особняка Версаго, я разговаривал с Астесией перед церковью.

— Возможно, здесь Двенадцать апостолов Аида. Ты, наверное, понимаешь, но будь осторожна, Астесия.

— Спасибо. Но ведь церковь охраняют твои люди?

Действительно, я приставил солдат, но на душе всё равно неспокойно… Пока я смотрел на неё с тревогой, Астесия усмехнулась и прошептала мне на ухо:

— Но знаешь… если волнуешься, можешь потом заглянуть.

— Понял. Как закончу с делами, зайду. Только на этот раз угости как следует. От питья с лекарствами уволь.

— Ох… я же извинилась за тот раз. И ещё — на всякий случай возьми это лекарство. Оно снимает аномальные состояния, так что выпей, если почувствуешь неладное.

В конце Астесия, глядя на Пюллу, протянула мне лекарство — что бы это значило? И всё же… когда мы ходили к особняку Версаго, я думал, что на нас нападут культисты, но ничего не случилось… Неужели Двенадцать апостолов и правда просто проходили мимо?

Если это пустые страхи — хорошо, но это могут быть вражеские земли. Лучше всегда быть настороже. Я собрался и стряхнул расслабленность.

— Вайс-сама… я была полезна?

— Да, конечно. Благодаря тебе уничтожение преступных организаций в этом городе сдвинулось с места.

— Как хорошо. Буду рада, если похвалите меня в награду.

Когда я поблагодарил Пюллу, которая смотрела на меня с тревогой, она почему-то наклонила голову в мою сторону. Э? Можно погладить? В прошлой жизни вроде считалось, что гладить девушку по голове — не стоит… Я взглядом попросил помощи у Розалии, и она почему-то с немного напряжённым лицом подошла ко мне и тоже наклонила голову.

— Вайс-сама… я тоже старалась, так что не погладите ли и меня по голове?

— Да я не против… вам обеим не неприятно?

Под их напором я, не совсем понимая ситуацию, погладил обеих по голове. Что это, женщины в этом мире не против, когда их трогают за голову…

Пока я так думал, мы дошли до гостиницы, и когда открыли дверь…

— Оба, осторожно! Нападение!

— Уо-о-о!?

— Кья!?

Внезапно прилетевший метательный нож Розалия отбила копьём, вышла вперёд, заслоняя нас, и уставилась в глубь гостиницы.

А я, надо сказать, тоже уже привык к дракам, так что, прикрывая Пюллу, сразу начал готовить магию.

— Кто вы? Вы знаете, что это Вайс Гамильтон-сама, и всё равно нападаете?!

— Ха?! Конечно знаю! Я пришёл вас убить. Есть люди, которым мешает, что ты наверху-у-у!

С этими словами трое, скрывшие лица чёрными, как бинты, повязками, с кинжалами наголо бросились на нас. Назову их «чёрное трио». Двигаются быстрее, чем я ожидал.

Но… для нынешней Розалии это не противник. И я ведь тоже стал сильнее.

— Пюлла, не отходи от меня ни на шаг!

— Да, Вайс-сама!

— О жуки, таящиеся в тени! Станьте моими глазами и ушами!

Чувствуя, как Пюлла крепко прижимается ко мне, я выпустил новое заклинание среднего ранга. От меня разошлась тень, рассеялась, словно туман, и накрыла всю гостиницу.

Понятно… кроме этих троих, на чердаке прячутся ещё двое… Примерно ясно.

— Розалия. Кроме них, на крыше ещё двое. Осторожно!

Это тёмная магия обнаружения, которой меня втайне научила Скарлет. Разбрасываешь тени, как мошек, и определяешь число врагов. Кстати, в игре у неё был эффект лишения противника навыка уклонения.

— Да, Вайс-сама! О лёд, заморозь моих врагов!

С этими словами она взмахнула копьём и мигом снесла двоих из чёрного трио, а затем вонзила копьё в потолок и выпустила магию.

Сейчас тех, кто прятался на крыше, наверняка сковал лёд, вырвавшийся из острия копья.

— Чёрт!? Не говорили, что они настолько сильны. Хотя бы одного!

— Не позволю!

— Розалия, молодчина. Руки тени, повинуйтесь мне!

Отчаянно брошенный нож полетел в нас, но Розалия его отбила. Как и ожидалось от моего сильнейшего телохранителя.

Да и траектория… он целился в меня и Пюллу…

И тут рука, созданная из моей тени, схватила метнувшего нож нападавшего за шею, руки и ноги и сковала его.

— Ну что ж, рассказывай, кто вы… а?

Когда я собрался допросить пойманного, он со стоном выплюнул кровь. Я подошёл к Розалии, которая проверяла, живы ли те двое, сражённые копьём, и она покачала головой.

Значит, покончили с собой, потому что провалили задание… прямо как убийцы из манги и игр. С теми, на потолке, наверное, то же самое.

— Остальные нападавшие тоже… мертвы.

Розалия, проверив врагов на чердаке, вернулась и покачала головой.

— Пока что здесь опасно. Отступим к солдатам. Похоже, целью был Вайс-сама, но на всякий случай позову и Астесию-сан.

И, бросив мимолётный взгляд на Пюллу, Розалия зашептала мне на ухо:

— Ножи убийц летели и в Пюллу-сан. Вероятно, она ни при чём, но Двенадцать апостолов Аида не знаешь, что выкинут. На всякий случай будьте настороже.

— Да, понял. Спасибо, Розалия.

И я окликнул Пюллу, которая была в смятении от внезапной схватки. Во время нападения убийц её жизнь тоже была в опасности. Если только они не считали, что её смерть допустима, она ни при чём.

Значит… заказчик — не культ Аида, а Донован или кто-то из его окружения…

— Прости, что втянул, но Пюлла, пойдёшь со мной в укрытие.

— А… да, конечно. Я верю, что Вайс-сама меня защитит.

Пюлла послушно кивнула. Приятно, что мне доверяют, но как-то щекотно… Так мы временно отошли в безопасное место. Кстати, в подвале были заперты хозяева гостиницы, и хорошо, что их жизни ничего не угрожало.

Расставшись с Вайсом и добравшись до церкви, Астесия почувствовала неладное. Странно… нет солдат, которые должны её охранять. Она жила с ними в Гамильтоне и неплохо знала их характеры. Они не из тех, кто бросит работу.

— Хорошо бы это была ошибка…

С дурным предчувствием она вошла. Разумеется, она была готова в любой момент произнести священную магию.

Вчера во дворе церкви шумели дети, а теперь стояла жуткая тишина. Хмурясь, она открыла дверь церкви.

— Что за запах…

Внутри церкви стоял приторно-сладкий запах, а за ним открывалось жуткое зрелище. Статуя, изображавшая Зевса, была повалена, вместо неё стояла жуткая человекоподобная статуя. И самое странное — дети, возносившие ей молитвы.

— Аид-сама, пусть я снова буду жить с мамой… пусть я снова буду жить с мамой…

— Аид-сама, пусть я наемся сладостей досыта, наемся сладостей досыта…

Дети бормотали свои желания и молились самозабвенно. Так, что даже не замечали вошедшую Астесию…

К тому же — Аид?

— Почему вы молитесь еретическому культу? Что вообще…

Дети уставились на неё глазами, будто одержимые чем-то. Зрелище было до того жутким, что Астесия невольно замолчала.

— Кит, неужели и ты…

И тут Кит, заметивший Астесию, растерянно заговорил. У остальных детей глаза были мутные, а у него они казались чуть более осмысленными — слабая надежда?

— Астесия. Тут недавно пришла новая сестра-жрица. И она сказала, что если верить в бога по имени Аид, он исполнит желания. Поэтому я и молюсь, чтобы снова увидеть родителей.

— Такого не может быть.

Исполнить желание — разве что чудо случится. А Астесия знала на собственном опыте, что чудеса так просто не происходят.

Но Кит покачал головой на её слова.

— Сначала никто не верил. Но когда сестра-жрица помолилась, папа Мишель правда пришёл за ней! И у неё было такое счастливое лицо… А сестра-жрица сказала, что если все усердно молиться, желания исполнятся, вот я и молюсь.

Кит возбуждённо объяснял, сияя глазами. У детей в церкви часто бывают разные проблемы. Особенно много тех, кто хочет снова увидеть родителей. Если на этом сыграть, дети скорее поверят в Аида, который «исполнил желание», чем в Зевса, который ничего не делает.

Играть чувствами детей непозволительно…

Наверняка они где-то нашли родителя Мишель и позвали его в нужный момент. Подстроенные чудеса — конёк еретиков.

И этот запах… запах суккуба, который она чувствовала в тайном особняке Версаго. Кажется, он приводил в возбуждение и притуплял мышление…

Расспрашивать детей бесполезно. Так решила Астесия и спросила Кита:

— Понятно… А где священник?

— Священник сказал, что ему нехорошо, и лёг.

Ответила ей девушка, вошедшая через заднюю дверь. Миловидная женщина в мантии иного вида, чем у последователей Зевса.

— Все, спасибо за молитвы. Аид-сама рад новой усердной верующей. Ваши желания непременно исполнятся.

Астесия уставилась на девушку, которая с жутковато-милой улыбкой говорила с детьми.

— Ты, Двенадцать апостолов Аида. Что ты задумала?

— Ого, вы знаете обо мне… Как-то даже неловко.

С этими словами она мило покраснела. Жест был чем-то притягательным, и Астесия, хоть и женщина, почувствовала, как сердце ёкнуло.

Она слышала от Вайса, что здесь могут быть Двенадцать апостолов, и наугад — и попала. А та, улыбаясь Астесии, назвалась.

— Я Пандора… Седьмая из Двенадцати апостолов Аида, «Проповедница» Пандора. Я пришла сюда, чтобы поговорить с Астесией-сама.

— Со мной… поговорить…

Какое лицо было у неё, когда она смотрела на улыбающуюся Пандору? То есть эта явилась помучить всех в церкви, потому что была здесь.

На Астесию навалилось чувство вины. Но сейчас не время терзаться. Противник — последовательница Аида. Надо одолеть её, пусть и неожиданным ударом, и защитить всех…

— Прости, но мне с тобой не о чем говорить. Не уйдёшь ли по-хорошему?

— Вот как, как грустно… Но если я уйду, желания всех не исполнятся, а я плакса — расплачусь от горя. И тогда мои товарищи забеспокоятся и, чего доброго, придут.

— Э? Сестрица уходит?

— Тогда что будет с моим желанием?

Услышав слова женщины по имени Пандора, дети заволновались, и некоторые уставились на Астесию так, будто это она была виновата.

От этих взглядов она вспомнила времена, когда её ненавидели все, и грудь сжало, по спине покатился холодный пот.

Эта женщина… намёком на подмогу как насилие и чувствами детей она отрезала путь к отказу… мерзко. Раз уж так — придётся иметь дело.

— Ладно… раз ты расплачешься и будет мешать, я тебя выслушаю.

— Спасибо. Как и ожидалось от Астесии-сама, которую называли кандидаткой в святые. Милосердная. Если вы узнаете об Аиде-сама, то наверняка поймёте его величие. Тогда давайте как следует поговорим. Не пройдёте ли сюда?

С этими словами Пандора улыбнулась поистине радостно. Чувствуя к ней инстинктивное отвращение, Астесия пошла за ней.

Всё будет хорошо… скоро Вайс заглянет проведать… и тогда такая, как она, не соперник.

Тревога нарастала, но, вспомнив Вайса, она воспрянула духом. От одного взгляда на его лицо почему-то становилось легче. И она радовалась, что осознаёт, что это за чувство.

Едва успокоившееся сердце чуть не сломалось от зрелища, открывшегося за дверью, которую отворила Пандора.

Это была исповедальня. Обычно там был священник, но его не было видно. Вместо него стояли два кристалла, и, увидев изображённое на них, Астесия похолодела от отчаяния.

— Мы как раз проповедуем культ Аида Вайс-сама и Розалии-сама. Астесия-сама ведь тоже выслушает меня от всего сердца?

Там был Вайс, обнимающийся с Пюллой на кровати, и Розалия, связанная верёвками в полутьме, окружённая мужчинами.

— Убийство… каким же неизобретательным способом.

Выйдя из гостиницы и придя в казарму, я пил фруктовую воду и думал о том, что делать дальше. Убийцы не разговорились, но способ проверить есть.

Я велел Джамилю, которому можно доверять, разузнать о трупах, а Розалии, имеющей связи в гильдии искателей приключений, дал крупную сумму и попросил добыть сведения. Скоро станет известно, какая организация и кто заказал.

— Но… это точно не связано с культом Аида? У тех убийц не было благословений…

— Кью-ю.

— О, прости, что оставил тебя так надолго, скучал?

Пока я размышлял, Уайт принялся лизать мою шею, и стало щекотно. В ответ я изо всех сил его погладил.

На совещание и в особняк Версаго его, конечно, взять было нельзя, и я оставил его в комнате, но, похоже, он заскучал.

И тут раздался стук.

— Простите, Вайс-сама, у вас есть минутка?

— Да, всё в порядке. Что случилось? Если что-то неудобно, говори без стеснения.

Открыв дверь, я увидел, как и ожидал, Пюллу. Из-за того, что она попала под нападение убийц, я велел подчинённым обращаться с ней в казарме почтительно, так что неудобств быть не должно…

Меня беспокоил её немного тревожный взгляд.

— Вайс-сама… кто же были те убийцы? Может, они пришли за мной, потому что я разболтала секреты…

— Не волнуйся, они охотятся не на Пюллу, а на меня, так что успокойся. У Версаго уже нет такого влияния. Наверное, это дело рук тех, кому не нравится, что я правлю здесь.

Я улыбнулся Пюлле, стараясь её успокоить. Наверное, после встречи с суккубом и нападения убийц для обычной девушки это было слишком. Она совсем испугалась.

— Но… как подумаю, что они снова нападут, становится страшно… не могу уснуть.

— Здесь только мои надёжные солдаты, так что всё в порядке. Если хочешь, добавлю охрану. Верно, Уайт?

— Кью? Кью…

Я попытался было подослать Уайта к Пюлле — вроде как анималотерапия, — но он почему-то только пищал и не двигался. Что с ним?

Дурное предчувствие… и тут меня накрыло мягкое прикосновение и приторно-сладкий запах. Пюлла бросилась обниматься.

— Пюлла?

— Простите… мне всё-таки страшно… можно мне немного к вам прильнуть?

— Кью! Кью!

Лицо Пюллы раскраснелось, глаза увлажнились, и она, уткнувшись в мою грудь, прошептала. Уо-о-о, спокойно, я! Пюлла просто просит поддержки, потому что ей страшно. И Уайт ведь тоже говорит «перестань».

От сладкого запаха Пюллы на меня накатило желание обнять её, и я изо всех сил его подавил.

— Вайс-сама… может, поговорим немного на кровати?

С этими словами она потянула меня за руку к постели. Сила была невелика, но почему-то я не мог сопротивляться.

— В этой комнате немного жарко…

— Кью-кью?..

Пюлла почему-то сняла верхнюю одежду и бросила её, накрыв Уайта. В одной рубашке она подчёркивала крутые изгибы и выглядела очень соблазнительно.

Зачем раздеваться…? Жарко…? Ну, если жарко, ничего не поделаешь.

— Вот, Вайс-сама, и вы раздевайтесь.

— А… да…

Она, ластясь, принялась снимать с меня одежду, и желания сопротивляться не возникало. Наоборот, её мягкие формы через рубашку возбуждали меня.

Нельзя… надо терпеть…

— Мне страшно… не поделитесь со мной смелостью…?

Голос Пюллы, снимавшей с меня верхнюю одежду и шептавшей на ухо, был до того приятен. А? Зачем я вообще решил терпеть?

И тогда я…

— Не думала, что встретимся в таком месте.

— Да… я тоже. Кажется, с тех пор как распался наш отряд. Бывают же случайности.

Розалия, отправившаяся в гильдию искателей приключений, наслаждалась неожиданной встречей со старой знакомой.

— Хи-хи, как же я скучаю по тем временам. Кстати, недавно я встречала Герберу. Беатрикс, ты видишься с остальными?

— С такой работой… если базы разные, так просто не увидишься.

Собеседницу звали Беатрикс — в бытность искательницей приключений она была в отряде Розалии.

Беатрикс, женщина, но владеющая большим мечом и магией, с времён отряда вместе с Розалией была в авангарде, и они были близкими подругами.

Глядя на неё, по-прежнему с большим мечом и в ремесле искательницы, Розалия почувствовала ностальгию.

— Ты всё ещё искательница приключений. Беатрикс не изменилась. Только не лезь сломя голову в гнёзда монстров, как раньше.

— Фу, о каких это временах ты говоришь. А вот ты, Розалия, совсем освоилась в платье служанки. Когда ты впервые сказала, что будешь служить дворянину, я подумала, что ты научилась говорить глупые шутки…

На подколку Розалии она ответила тем же. В этом обмене чувствовалась близость, не дававшая ощутить разлуку… Розалия обрадовалась.

— Как ностальгически… тогда я и правда была неосторожна. Надо же было, чтобы заказчик-дворянин был заодно с разбойниками… Если бы Вайс-сама меня не спас, меня бы здесь не было.

Был город, где даже гильдия искателей приключений прогнила. Там Розалия влипла в неприятности, но теперь благодарна за это.

Ведь именно благодаря тому случаю она встретила Вайса…

— Да… а лучше раз уж мы здесь, выпей со мной за встречу.

— Простите, я на работе, так что алкоголь…

— Какая же ты серьёзная. Я так и думала, поэтому заказала безалкогольное. Не волнуйся.

— Хи-хи, как и ожидалось от бывшей напарницы.

В этом обмене, будто понимая друг друга без слов, Розалия радостно улыбнулась и пригубила напиток… и тут заметила, как на миг исказилось лицо Беатрикс, и почувствовала неладное.

Это выражение… когда она врёт…

И тут мысли разом затопило чем-то. Чувство неверия и мысль, что эта встреча была подстроена. И, сильнее всего, печаль, пока сознание уходило во тьму.

— Расслабилась, потому что мы старые знакомые… Беатрикс.

— Приказ моей госпожи. Не проси прощения.

Кажется, это был чей-то подвал — Розалия сидела со связанными руками, запертая. Обычно она не допускала таких ошибок…

Причин было две. Она торопилась из-за того, что на Вайса напали убийцы, и расслабилась, потому что встретила давнюю знакомую.

— Ты подсыпала мне что-то в напиток… Значит, и предложение дать сведения в гильдии было ловушкой.

— Да, разве в этом огромном мире бывают такие случайные встречи? Но если бы это и правда была случайность, я бы хотела спокойно поговорить — это правда.

Женщина того же возраста в кожаной броне… Беатрикс усмехнулась с какой-то самоиронией. Они были особенно близки с тех времён, когда вместе были в отряде, ещё и ровесницы… потому она и расслабилась.

Ещё и потому, что давно не было вестей, и она обрадовалась встрече…

— Ты изменилась, Беатрикс… Раньше ты была не из тех, кто так поступает. По крайней мере, если бы хотела меня подставить, вызвала бы на честный бой и подчинила силой.

— Это ты изменилась, Розалия. Тебя же всего лишь обманул заказчик, и тебя чуть не продали в рабство — а ты спаслась и теперь ради верности мужчине унижаешься до служанки…

— Можешь говорить что угодно о моём образе жизни, но не смей плохо отзываться о Вайс-сама.

— Хи-хи… ты и правда изменилась.

Беатрикс равнодушно ответила на слова Розалии. В глазах обеих прежней близости не осталось совсем. Да, они изменились до смертельного предела.

Они полностью враги, но в лице Беатрикс почему-то не было укора. И она, глядя вверх с каким-то отрешённым выражением, продолжила:

— Но знаешь… теперь я понимаю. Если тебя спасли на краю гибели… начинаешь считать этого человека спасителем, а если потом к тебе добры — хочешь идти за ним до конца…

— Беатрикс…?

Увидев в её лице чувство зависимости, немыслимое для прежней Беатрикс, Розалия удивлённо переспросила. Неужели и её кто-то спас от беды? Но было в этом что-то опасное.

— Ладно, неважно. Твоя духовная опора — лорд Вайс, верно? Если он присоединится к верующим Аида-сама, ты ведь пойдёшь за ним без слов?

— Понятно… значит, ты стала подчинённой Двенадцати апостолов Аида… жаль.

Розалия с печалью смотрела на Беатрикс.

— Да, для меня Вайс-сама — это всё… но Вайс-сама не станет последователем Аида, а если вдруг станет, я обязательно верну ему рассудок.

Даже слова Беатрикс не поколебали веру Розалии в Вайса. Глядя на Розалию, смотрящую прямо, Беатрикс отвела взгляд.

— Это как посмотреть… Ладно, неважно. Сейчас Пюлла очаровывает того мужчину. Посмотришь на Вайса, ставшего послушным её воле, — и сможешь ли ты после этого говорить то же, что сейчас?

— Так значит, и она была у вас в руках…

На слова Розалии Беатрикс усмехнулась, развернулась и отдала приказ подчинённым, стоявшим на страже:

— Следите за ней. Еду не давать, и пусть всё время смотрит в этот кристалл. Думаю, вы понимаете: если она перейдёт на нашу сторону, это будет ценная сила. Не трогайте её… Но если начнёт буянить — тогда на ваше усмотрение.

— «Есть!»

Глядя на мужчин, похожих на подчинённых, которые послушно кивнули, довольная Беатрикс ушла. Розалия, оставшись одна, стала смотреть, нельзя ли как-нибудь сбежать, проверяя путы… и увидела в кристалле, как Вайс и Пюлла направляются к кровати.

Так Вайс-сама в опасности. К тому же очарование — это ведь… эротические вещи…

Конечно, была опасность и для самого Вайса, но от того, что он касался другой женщины, внутри что-то мутилось.

Пока она думала, как бы выбраться и спасти его, к ней с бесстрастными лицами подошли подчинённые Беатрикс.

— Что вам нужно?

— А… Беатрикс-сама слишком мягка… По приказу Пандоры-сама мы тебя очистим, поняла?

— Чёрт, обниматься с еретичкой… а, кажется, тело осквернится… хоть это и работа, но как-то тошно…

— А?

С этими словами мужчины из подчинённых Беатрикс с отвращением на лицах приблизились. Неужели они собираются надо мной надругаться… И сказали — Пандора…

Кажется, это одна из Двенадцати апостолов…

Надо как-то передать Вайс-сама… Розалия уставилась на мужчин с убийственным намерением.

— Это… что такое?

— Хи-хи, я подумала, что вам, верующей в Зевса, стоит узнать о несправедливости этого мира, и приготовила это. Вам нравится?

В кристалле перед Астесией отражались Вайс и Розалия на краю гибели. «Да почему Вайс не сопротивляется» и «Розалия в порядке?» — думала она, и сердце тревожно билось.

«Что же задумала эта тварь», — уставилась она на Пандору, но та с ужасно безмятежной улыбкой, будто ей это доставляло удовольствие.

— С чего бы мне это нравилось? Немедленно освободи их. Убью.

— Хи-хи, как страшно… Хотите узнать, почему с этими двумя всё так?

От этих слов у неё возникло дурное предчувствие. Что собирается сказать Пандора? Она говорила так, будто хвасталась сокровенным сокровищем.

Нельзя слушать… инстинкт вопил. Но было уже поздно.

Из уст Пандоры полились слова, как проклятие.

— Ради вас.

— Ради меня…?

Астесия не поняла слов Пандоры и невольно повторила. Не из-за меня, а ради меня? Что эта тварь говорит?

Слова этой женщины были непонятны. Но Вайс… Розалия… дети в церкви оказались втянуты — разве не из-за меня…? Эта мысль больно сжала грудь Астесии.

— Да, ради вас.

Не обращая внимания на смятение Астесии, Пандора с радостным видом продолжала.

— Вы ведь не думаете, что все несчастья до сих пор были испытаниями Зевса…? Нет. Ведь Зевс ничего не спасает… Когда вы страдали от проклятия, разве этот бог что-то сделал? Ничего, верно? Именно Аид спасает заблудших людей. Это ритуал, чтобы вы пробудились к величию Аида.

— Что ты такое говоришь? Что это за величие Аида?!

— Аид-сама своей силой спасает всё. Например, исцелит болезнь матери, поражённой загадочным недугом. Спасёт и девушку, страдавшую от проклятия. А ещё… спасла одну жалкую девушку, не знавшую, как справиться со своими желаниями.

На слова Астесии Пандора ответила с каким-то отрешённым выражением. Чувствуя в ней бездонную жуть, Астесия думала.

Про других не знаю, но «девушка, страдавшая от проклятия» — это я. Эта тварь всерьёз говорит, что спасёт меня? От этой высокомерной фразы вскипает злость.

— Что за спасение Аида! Всё это вы и устроили. Сначала сами мучаете людей, а потом протягиваете руку — разве это не подстроено?! Это не спасение!

— Нет, спасение. Ведь люди, не испытав боли, не поймут, как прекрасно быть спасённым. Поэтому, чтобы вы познали величие Аида, мы даём вам познать страдание. В итоге вы спасётесь и станете счастливы — так разве важно, через что пройти до этого?

На слова Астесии Пандора сперва вытаращила глаза, будто говоря «что за чушь», а потом снова улыбнулась. Её взгляд был устремлён прямо на Астесию, и она, казалось, была совершенно уверена в своей правоте.

Но… в одном Пандора крупно ошибалась. Прежде чем Астесия успела это сказать, Пандора снова заговорила:

— Поэтому давайте верить в Аида. Я не могу смотреть… как вы, когда-то вместе со мной вознесённая как кандидатка в святые, терпите столько бед… как идёте по тому же неверному пути, что и я… Даже без проклятия Аида вы станете лишь политическим инструментом для знати — лечить их болезни и раны. Поэтому давайте, пусть Аид вас спасёт? Я не отступлюсь, пока вы не уверуете в Аида.

В глазах Пандоры было милосердие. Она искренне пыталась спасти Астесию. Потому и была так опасна. Из-за неё страдают Вайс, Розалия, дети в церкви…

— Тогда приглашай только меня. Зачем втягивать тех, кто вокруг?

— Нет. Именно потому, что они ваши дорогие товарищи, я решила спасти их вместе с вами. Дети в церкви, уверовав в Аида, поверят, что спасутся. У них появилась цель в жизни. Спасутся и ваши дорогие Вайс-сама и Розалия-сама.

С отрешённым выражением Пандора улыбнулась.

— Был ведь ребёнок, что был с Вайс-сама? Она полукровка от суккуба. Обняв её, Вайс-сама освободит подавленные из-за положения лорда желания и обретёт свободу. Розалия-сама в конце страданий будет спасена Вайсом-сама, пробудившимся к учению Аида. Она ведь не любила мужчин, но присягала в верности. Наверняка питает чувства сильнее простой симпатии? Может, она скрывала их, считая, что они разного положения, но у последователей Аида все равны. Они соединятся, не заботясь о положении. Все-е станут счастливы благодаря тому, что дружили с вами. Прекрасно, правда?!

Астесия потеряла дар речи от Пандоры, которая без остановки несла этот вздор с лицом, не сомневающимся ни на йоту, что делает добро. Счастье, о котором говорит эта тварь, и наше счастье не совпадают. Слова вроде бы понятны, но понять друг друга решительно невозможно.

И всё же теперь она уверилась: из-за того, что она была рядом, культ Аида обратил на них внимание.

— Скажи, то, что все страдают, — моя вина…?

— Нет, не так. Благодаря вам они станут счастливы. Если следовать Аиду, все станут счастливы.

Слова Пандоры не доходили. Ведь все в церкви наконец-то — после того как здание восстановили и жизнь вернулась в прежнее русло — с трудом, но жили. Вайс наконец сказал, что в землях всё улеглось… что теперь можно браться за много нового, и был рад. А Розалия наконец осознала свои чувства… и, хоть и неловко, выказывала Вайсу симпатию.

И всё это разрушится из-за меня… почему всё так вышло? Может, как в те времена, когда на мне было проклятие, лучше было бы держаться на минимальном расстоянии?

И когда прежние мрачные мысли окрасили её сердце, вспомнилось лицо одного юноши. Его слова, что он рад, что она есть, — эти слова ожили в груди.

Да, я знаю, что делать.

И Астесия решила рискнуть. Опустив голову, она заговорила:

— Что нужно сделать, чтобы получить благословение Аида… то есть Аида-сама?

— Прекрасно, наконец-то вы готовы выслушать учение Аида-сама!

Пандора радостно улыбнулась, но Астесия ничего не ответила. Не заметив этого, та воодушевлённо продолжала.

— Обычно нужно обстоятельно изучить учение Аида-сама, но вы особенная. Я передам учение напрямую.

С этими словами Пандора подняла руку и возложила её на голову Астесии. «Что…» — подумала та, и в мозг хлынули история культа Аида, учение… и способы использования силы Аида.

И шёпот: исполни свои желания… свою волю. Постепенно что-то стало проникать в сердце.

— Кх…

— Как вам? Учение Аида-сама? Благословение, которое я получила от Аида-сама, — «Божья воля»… Я могу использовать силу Аида, обращая веру окружающих в подношение. Этой силой я передала вам учение Аида напрямую. У вас прекрасные задатки… возможно, вы даже могли бы стать одной из Двенадцати апостолов.

Пандора радовалась, что наконец-то прибавится способная верующая. Зрелище было комичным, и Астесия, до сих пор опускавшая голову, усмехнулась, будто издеваясь.

— Ого-о, действительно мощная сила… но углубляться дальше опасно.

— Что?

С этими словами Астесия вырвала руку из хватки Пандоры, и из её груди вырвалась молния, отбросившая Пандору.

— Что…? Вы уверены? Если будете сопротивляться, ваши дорогие люди…

— Спасибо за заботу. Но уже всё в порядке. Силу для боя вы только что мне дали. Церковь я защищу, а Вайс и Розалия не настолько слабы, чтобы попасться в вашу дешёвую ловушку. Взгляните на кристалл.

С этими словами она указала на кристалл, где были Пюлла, связанная тенью, и в месте, где держали Розалию, — мужчины, избитые в пух и прах… до жалости избитые.

— Что… э… почему…

— Вы недооценили силу духа Вайса и верность Розалии.

Астесия усмехнулась, глядя на смятенную Пандору.

— Ладно, пусть. В священной магии Зевса не было атакующих заклинаний. Если я вас схвачу и снова уговорю…

— Поэтому я и решила научиться у вас силе Аида. Когти моего бога, пронзите моего врага.

С этими словами чёрные когти набросились на Пандору. Похоже, её потрясло не столько их мощь , сколько то, что Астесия использовала силу Аида, — она бесстыдно вытаращила глаза.

— Ты… пробудившись к учению Аида, собираешься выступать против меня?

— Я забыла этот вздор за секунду. Мы не звери, чтобы каждый делал что вздумается — с чего бы всё тогда ладилось?

— Тогда почему ты пользуешься силой Аида-сама…

— Скажу тебе кое-что полезное. Раз это называется священной магией — стоит её выучить, как обычную магию, и вера уже не нужна. Иначе я не смогла бы пользоваться силой Зевса, в которого толком не верю.

— Что…? Ты не веришь и в Зевса…?

Астесия гордо ответила ошеломлённой Пандоре. Да… она верит не в Зевса, который не спас её, когда ей было плохо, и уж конечно не в Аида… она верит только в одно.

— Я верю только в Вайса. Я хотела силу, чтобы быть ему полезной, потому и поддалась на твоё предложение. Спасибо, что дала мне силу для боя.

Если бы Астесия была набожной последовательницей Зевса, пользоваться силой злого бога было бы табу. Вера могла бы пошатнуться. Но для нынешней Астесии это уже не имело значения.

Ведь она верит в него…

— Скажу тебе кое-что полезное. Я верю не в Зевса и не в Аида, а в одного юношу по имени Вайс Гамильтон.

С этими словами Астесия вспомнила улыбку Вайса и сама улыбнулась.

**Астесия**

Сила 30 → 35 (выросла, освоив самооборону)

Магическая сила 80 → 85 (выросла в повседневной работе)

Мастерство 80

Навыки

Священная магия ур. 3

Техника посоха ур. 1

Фармацевтика ур. 2 → ур. 3 (выросла, пока она училась всякому ради Вайса)

Магия еретического культа ур. 3 — НОВОЕ

Род занятий: жрица

Верность богу

98 → 10 (из-за слов Вайса она решила ценить собственную волю больше, чем бога, который её не спас, — отсюда резкое падение)

Вера в Вайса

Уникальные навыки

**Благословение Зевса**

Навык, даруемый тому, кого благословил Зевс. Повышает эффект и шанс успеха священной магии. Повышает характеристики в бою с последователями других богов.

**Благословение Аида**

Благословение, насильно дарованное Аидом. Слабые его задатки были и раньше, из-за проклятия, но Пандора их раскрыла. Повышает эффект и шанс успеха магии еретического культа. Повышает характеристики в бою с последователями других богов.

Негативные статусы

**Любовная лихорадка**

Теряет часть хладнокровия, когда дело касается Вайса.

Примечание

Вместе с превосходной внешностью производит впечатление холодной, но на самом деле просто не умеет общаться. Впрочем, её холодная отстранённость недавно стала очень популярна у части солдат во владении.

Немного отмотаем время назад от разговора Астесии и Пандоры.

Вернувшись с Пюллой в комнату, я снял верхнюю одежду — и меня повалили на кровать. Сила была невелика, но почему-то я не мог сопротивляться.

— Вайс-сама… мне страшно. Побудьте со мной.

От её ласкового шёпота на ухо тело стало горячим. Её запах тоже был приятен, а от того, что мы обнимались в одних рубашках, я чувствовал мягкость её тела и даже стук сердца.

Даже я, у кого не было женского опыта ни в прошлой жизни, ни после того, как стал Вайсом, понимаю.

Меня же соблазняют!!

Пока я паниковал из-за того, что происходило впервые, меня стиснули ещё крепче, и Пюлла, глядя снизу вверх, дрожащим голосом прошептала:

— Вайс-сама… я, бывшая рабыня… вам не подхожу?

— Да что ты…

Слышит она мой ответ или нет, но она закрыла глаза и вытянула губы, будто ждала чего-то. После такого сдаться — не по-мужски.

Я уже решился перейти к действию, как вдруг вспомнил о странности.

Постой… почему мне в голову не пришли ни Розалия, ни Астесия, ни Айгис?

Я не настолько глуп. Я смутно догадываюсь, что они ко мне расположены. Но не действовал, потому что не решил в душе вопрос с парами. И всё же рядом с Пюллой мне это даже в голову не приходило. И ещё…

— Вайс ведь не стал бы так поступать с посторонней девушкой — это не по канону…

Вайс пил с Барбаро. И падал. Но женщин не трогал. Значит… у него была та, кто ему дорог… Розалия. Тогда если я здесь обниму Пюллу, это будет не по канону. И такого поступка я себе не прощу.

— Вайс-сама… что с вами?

Снова соблазняющий шёпот и мягкое прикосновение. А? Я ведь только что решился, а на душе как-то странно… не слишком ли?

Почуяв неладное, я украдкой принял лекарство, которое дала Астесия и которое хранил в верхней одежде. И… недавнее возбуждение будто рукой сняло.

И, касаясь её, я заглянул в её статус.

**Пюлла**

Сила 20

Магическая сила 20

Мастерство 80

Навыки

**Очарование ур. 4** (очаровывает не только противоположный пол, но и свой, притупляя подозрительность)

**Покровитель** (заставляет хотеть защитить её; сила воздействует даже на подсознание)

**Специализация на мужчинах** (все навыки действуют на противоположный пол ещё сильнее)

Уникальные навыки

**Полукровка-суккуб ур. 3**

Очарованием суккуба сбивает с толку противоположный пол и вызывает симпатию.

Род занятий: последовательница Аида

Прозвище: Девушка

Верность госпоже

Вера в Аида 10

Будучи ребёнком суккуба, выставлялась напоказ, пока её не спасла Пандора, после чего присягнула ей в верности. На самом деле Аид ей неинтересен.

Вот оно что… Увидев статус, я всё понял. И заодно понял, почему, заподозрив её с первой встречи, не додумался проверить статус. Когда я её впервые увидел, я уже был очарован.

— Пюлла… нет, «Девушка»… Где Пандора?

— Что…? Вайс-сама, что с вами? Что за Пандора… Я чем-то вас обидела?

С этими словами она протянула ко мне руки, будто ища опоры, — я ласково взял их и прижал. Я не упустил, как она вздрогнула голосом, когда я назвал имя Пандоры.

Значит, раз здесь «Девушка», то и Пандора здесь.

— Что вы… А, если вам нравятся такие игры, то я…

— Да не в этом дело!! Не выставляй меня извращенцем, ладно? Ладно, Пандора у Астесии. Уайт!!

Прижимая Пюллу, я ногой сбросил с Уайта накинутую верхнюю одежду. Уайт бодро вскочил и подбежал ко мне… но был не в духе.

— Кью-ю-ю…

— Да прости ты… я не забыл… позови людей.

Я успокаивал Уайта, который, будучи оставленным без внимания, недовольно пищал, и попросил его. Тот ловко открыл дверь и выбежал.

— Не может быть… у вас не должно быть сопротивляемости к суккубам… почему моё очарование…

Увидев меня спокойным, Пюлла поняла ситуацию и застонала, будто не веря. Похоже, то, что меня заставили сразиться с суккубом в особняке Версаго, было проверкой, действует ли на меня очарование суккуба.

Очарование Пюллы было действительно опасно. Я устоял, потому что был старшим братом, а будь я младшим — не сдержался бы. Надо же было использовать приём вроде «специализации на девственниках»… Но всё же…

— Твоя ошибка в том, что ты недооценила глубину моей любви к любимому персонажу… И NTR, и лавкомедия с мобом — не по канону. Такие вещи делайте в додзинси.

«Вот это я выдал…» — самодовольно ухмыльнулся я, и лицо Пюллы всё больше мрачнело… а потом стало каким-то отчаянным.

— Нельзя… если Вайс-сама меня не обнимет, та госпожа во мне разочаруется… Прошу. Обнимите меня. Я всё сделаю. Если та госпожа меня бросит, я не смогу жить!! Прошу. Прошу. Прошу.

— Что…

Она умоляла с лицом, готовым вот-вот расплакаться, и билась, и от её прежней соблазнительной ауры не осталось и следа. Была лишь отчаявшаяся девушка.

— Прости, но этого я сделать не могу… Тень…

Чувствуя к ней какую-то печаль, я заткнул ей рот рукой тени и лишил сознания.

— Вайс-сама, вы целы?

— Да, возьмите её под стражу, она последовательница Аида. В ней кровь суккуба, так что приставьте к ней охранниц-женщин.

Я отдал приказ подчинённым, пришедшим на зов Уайта, и огляделся — там стоял кристалл. Наверное, Пюлла как-то его поставила.

Заглянув в него, я увидел девушку в мантии Двенадцати апостолов Аида, стоявшую напротив Астесии.

Значит, если бы я и правда занялся эротикой, Астесия бы это увидела…

— Чёрт, видеописьмо с NTR, что ли!! Ладно, для начала надо спасти Астесию…

Меня беспокоила и Розалия, которая всё не возвращалась, но она уж как-нибудь справится. К тому же Пандора почему-то зациклилась на Астесии. Опасность выше у Астесии, которая имеет дело с апостолом.

— Идём в церковь, Уайт.

— Кью-ю.

Я поспешно вышел из комнаты и подумал о ерунде. После лекарства Астесии то… томление внизу живота прекратилось, но ведь это не постоянный эффект, да?..

Мужчины с отвращением на лицах приближались. Розалия смотрела на них, как на насекомых, ползущих по её телу… и собиралась их обработать. Увидев, как один из мужчин прислонил оружие к стене и начал раздеваться, она отвела взгляд.

Разумеется, не от страха.

— Ну и Пандора-сама, нашла же работёнку…

— Да ладно тебе, это ведь ради Аида-сама.

Пока они так переговаривались, один из мужчин взялся за молнию на штанах. И тут Розалия, у которой руки должны были быть связаны верёвками, поднялась и пнула ближайшего мужчину между ног.

— Гх…

С звуком чего-то раздавленного последователь Аида с жалким воплем рухнул без сознания. В противоположность этому Розалия поднялась с решительным видом и уставилась на второго.

Её глаза были холодны, как лёд, — настолько, что тот, кто знал её обычную, рядом с Вайсом, принял бы её за другого человека.

— Я не настолько пала, чтобы позволить таким, как вы, ко мне прикасаться.

— Ты, как…

Розалия холодно показала мужчине, который в панике поднял оружие и дрожал, левое запястье, безвольно свисавшее — сустав был вывихнут.

На его испуганный взгляд она ответила как о чём-то пустячном:

— Просто вывихнула сустав. Это часть мастерства служанки.

— Чёрт, да как ты смеешь!!

Мужчина, испытывая страх перед Розалией, которая должна была чувствовать сильную боль, но не показывала этого, взялся за меч.

Глядя на него холодным взглядом, Розалия произнесла заклинание, и в её правой руке возникло небольшое копьё изо льда.

— Вы совершили две ошибки. Первая — что, решив осквернить меня, принадлежащую Вайс-сама, сложили оружие… Даже я бы с трудом выбралась, если бы вы двое, вооружённые, стерегли меня в той ситуации. Как и ожидалось от Беатрикс. Способность оценивать силы не изменилась.

— Ч-что ты несёшь!! Моё благословение…

Мужчина попытался что-то сказать, собираясь применить силу, но не успел. Розалия метнула копьё, и оно пронзило ему горло, пригвоздив к стене.

— А вторая — что выступили против Вайс-сама. Я хотела расспросить о Пандоре… но по вашим благословениям не понять, чего от них ждать…

В памяти Розалии всплыли последователи Аида, встреченные у Божественного источника. Они и под стражей применяли благословения и бросались в атаку. В одиночку можно было не справиться с неожиданностями.

И тогда, если бы не указания Вайса и не действия Ньярла и Айгис, пришлось бы куда тяжелее. К тому же неизвестно, когда вернётся Беатрикс, так что оставаться здесь неразумно. Может, вернуться к Вайсу… Пока она так думала, дверь открылась.

— Эй, вы, шумно тут. И та женщина ведь женщина Вайса? Тогда и я повеселюсь…

В дверях показался Донован с мерзким выражением лица. Увидев поверженных последователей Аида, он застыл.

— Понятно… значит, вы с ними заодно… Как раз вовремя. У меня есть о чём вас расспросить.

— Постой, ты!! Я ради справедливости… ик!?

— Если вы враг Вайс-сама, то какая бы справедливость ни была, для меня это зло.

Не успел Донован договорить, как Розалия схватила его за шею и прижала к стене. Глядя на его искажённое болью лицо, она не изменилась в лице.

Для неё было неважно, что станет с врагом Вайса.

— Постой… денег дам вдвое больше, чем тот… так что спаси…

— Деньги мне не нужны. Достаточно, если скажете, что замышляете и где Пандора.

На мольбы Донована о пощаде Розалия равнодушно задавала вопросы. А получив сведения, она помчится к Вайсу так быстро, как только сможет. В её голове был только Вайс.

— Успей я-я-я!!

— Кью-ю-ю.

Взяв Пюллу под стражу, я оставил Розалии записку и помчался к церкви, где должна была быть Астесия. Розалия тоже беспокоила, но опаснее было у Астесии, которая имеет дело с Пандорой, апостолом Аида.

Вспомнилось её лицо из игры, когда она пала во тьму. Всегда бесстрастная, будто весь мир ей наскучил… она умерла, не узнав счастья… и она тоже мой любимый персонаж… И вот она наконец стала улыбаться мне.

— Улыбку Астесии я защищу!!

— Кью-ю-ю.

Будто подбадривая меня, встревоженного, Уайт лизнул мою шею. Я поблагодарил его за это странно успокаивающее ощущение.

И вот показалась церковь. Я увидел, как что-то вроде чёрных когтей рассекло силуэт вместе со стеной здания.

Я знаю это. Это магия еретического культа Аида.

— Астесия-а-а-а!!

В голове всплыло худшее, и я, не думая о последствиях, бросился вперёд. Неужели Пандора, отчаявшись уговорить, решила убить Астесию?

Но там разворачивалось неожиданное зрелище.

— Двенадцать апостолов — тоже ничего особенного. Или это я слишком сильной стала?

— Не может быть!! Не может быть!? Не может быть-быть-быть!! Вы правда владеете силой, не веруя в Аида-сама!? Зная учение Аида-сама, не принимаете его!? Это и есть сила настоящей святой? Вас защищает благословение Зевса!!

— Святая? Благословение Зевса? Это не так. Я просто влюблённая девушка. Я просто стараюсь ради Вайса. Ну, тебе, которая живёт как вздумается, прикрывает всё верой и создаёт лишь послушных кукол, повторяющих твои слова, наверное, не понять, что значит сражаться за кого-то.

Похоже, она получила удар: мантия распахнулась, ссадины кое-где выглядели болезненно, Пандора тяжело дышала. А Астесия, окутанная аурой, подобной кромешной тьме, смотрела на неё с издевкой и с полным спокойствием подходила к ней.

Э, это как-то не та ситуация, которую я представлял. Скорее Астесия выглядит злодейкой!!

Неужели она, как в игре, пала во тьму…

— Астесия, ты цела?

— Кью-ю!!

— Вайс, Уайт. Вы пришли меня спасти!!

Когда я подбежал к ней, чёрная аура полностью исчезла, и она, неловко улыбаясь, бросилась обниматься.

Хорошо. Похоже, она ещё в своём уме. Чувствуя её тепло и мягкость, но при этом не испытывая ни капли эротического настроения, я ощутил лёгкий страх и обнял её в ответ. Это из-за того лекарства? Эй, это ведь не постоянный эффект, да?

Хотелось бы так и стоять, но нельзя сдерживать эмоции от трогательной встречи. Надо одолеть Пандору… но почему-то Астесия не отрывалась от моей груди. Да она что, принюхивается?

— Эй, Астесия, пора бы отстраниться…

— Слушай… от тебя пахнет Пюллой. Чем ты занимался, пока мне тут тяжело?

— Ик!?

Это благословение Аида, что ли, — меня стиснули с чудовищной силой, кости заскрипели. Из Астесии будто хлынула чёрная аура. Страшно-о-о-о!!

— Понимаешь… Пюлла была той… подчинённой Пандоры, и она меня соблазняла…

— Кью… кью-ю…

— Хм, ладно, пусть. Сейчас не до этого. И… похоже, ты бежал изо всех сил, чтобы меня спасти, так что прощаю.

Пока я, обливаясь холодным потом, невольно объяснялся на «вы», Астесия с немного надутым лицом всё же отпустила меня. От её напора и Уайт струсил.

Но почему Пандора ничего не предприняла? Это ведь не пошаговый бой, как в игре. Могла бы и атаковать…

— Почему она не принимает учение Аида-сама… почему… странно? Ведь это прекрасное учение, которое принимают все остальные…

Э, она что, сама с собой бормочет!! Глядя на Пандору, которая уставилась в землю пустыми глазами и бормотала, я слегка оторопел.

На миг я задумался, атаковать ли её, но мои товарищи, конечно, не колебались.

— Гром божий, очисти моих врагов!!

Гром обрушился на Пандору, взорвался, взметнув пыль. Как и ожидалось от Астесии: даже если у противника, похоже, проблемы с психикой, она ни секунды не колебалась!!

И я тоже отбросил сентиментальность.

— О принцесса, повелевающая вечной тьмой, повинуйся мне и яви свою силу!!

С заклинанием моя тень изменила силу и стала огромным человекоподобным силуэтом. И тень вытянула своё тело, как пояс, и набросилась на Пандору.

Магия, убивающая с одного попадания, но, не почувствовав прикосновения, я ощутил дурное предчувствие.

— А, да, верно, верно… Испытаний было недостаточно. Трудностей, которые можно преодолеть доверием и любовью, оказалось мало. Аид-сама, простите. Это потому, что я пожелала спасти не только Астесию-сама, но и её друзей, — такую половинчатую вещь… Даже если сломать их, спасу хотя бы Астесию-сама.

— Ч-что это…

Из пыли появилась Пандора с глазами, сиявшими так, будто на неё снизошло откровение. За её спиной парила человекоподобная кромешная тьма, и она перехватила пояс моей тёмной магии.

Это что, новый «стенд»!! Не время шутить. Я знаю это. Финальный босс игры, с которым я однажды сражался…

— Это Аид…

— Что ты сказал?

— Для начала вырежем Астесии-сама веки, руки и ноги, а потом на её глазах медленно будем мучить по одному её близкому человеку. Первым будешь ты, Вайс-сама… Тебе повезло: твоя жизнь спасёт Астесию-сама.

С этими словами она безмятежно улыбнулась и с жуткой вежливостью поклонилась и назвалась.

— Я Пандора… Седьмая из Двенадцати апостолов Аида, «Проповедница» Пандора. Моё благословение — «Божья воля»… Я могу использовать силу Аида-сама, обращая веру окружающих в подношение. И я та, кто убьёт Вайса-сама и спасёт Астесию-сама.

От этих слов на меня обрушилось чудовищное давление. Тогда это был рядовой последователь Аида, а сейчас — Аид,正式 призванный Двенадцатью апостолами.

Я почувствовал, как по щеке стекает холодный пот.

Перед лицом Пандоры, излучавшей чудовищное давление, я невольно сглотнул. Я думал, что раз апостол погиб до начала игры, то ничего страшного, но у неё оказался неожиданный козырь. Пусть и с условиями, но призыв финального босса!! Не слишком ли читерски? Это что, ранобэ про «попаданца»?

К тому же совместимость с королевской магией, пожирающей жизнь, слишком плохая. То, что окутывает её, — лишь воплощение веры, копия Аида, у неё нет жизненной силы.

— Астесия-сама… вы ведь говорили, что научились пользоваться силой Аида-сама. Покажу вам истинную силу Аида-сама. Когти моего бога, пронзите наших врагов.

Когда Аид за спиной Пандоры взмахнул чёрными когтями, чёрный клинок в форме полумесяца полетел в нас, и я поспешно отвёл его. Раздался чудовищный удар и скрежет твёрдого металла. От одного этого удара у меня онемели руки, и я едва не выронил меч.

К тому же отведённый чёрный клинок, как я увидел, рассек кирпичную стену позади, будто бумагу. Наверное, если бы не Дайнслейф, я не смог бы даже отвести удар.

— Вайс!!

— Кью-кью!!

— Всё в порядке, Астесия, Уайт!!

Я улыбнулся обеспокоенным, но, конечно, было не до спокойствия. Что за сила… И ведь она целилась мне в руку. Похоже, Пандора и правда собирается отрезать мне конечности.

Наш смертельный приём не проходит, а их один удар — смертельного класса. Совершенно «плохая игра».

— О, странно… Моя «Божья воля» должна превращать веру жителей города в силу, но такая мощь…

Пандора с недоумением склонила голову, глядя на свою атаку. Серьёзно? Похоже, это ещё не полная сила.

А, значит, не победить…

Так я подумал бы в прошлой жизни-и-и-и!! Но я Вайс, и сейчас мои любимые персонажи на меня полагаются. К тому же… в игре Астесия побеждает Пандору. Значит, не проиграем.

— Астесия, одного меня, наверное, мало. Поддержи… нет… сражайся вместе со мной!!

— Что за глупости. Само собой. Покажу тебе новую силу, которую обрела.

— Кью-кью!!

Как и ожидалось от моего любимого персонажа: увидев ту атаку, она не испугалась, а радостно улыбнулась. И, будто напоминая о себе, заявил о себе Уайт.

— Мой бог, даруй силу нашему рыцарю!!

— Уо-о, как же легко стало. Идём.

— Знать величие Аида-сама и всё равно прибегать к силе жалкого Зевса… Как жаль. Мой бог, защити моё тело.

Рука Аида приняла мой удар с возросшими физическими способностями. Даже Дайнслейф с чудовищной остротой, рассекающий металл, перед Аидом — что тупой нож.

И вторая рука с чудовищной скоростью потянулась, чтобы раздавить нас.

— Бесполезно, Вайс-сама. Ваш меч тоже обладает немалой магией, но… он не превосходит мою веру. Если сейчас станете последователем Аида, в наказание за грубость с Аидом-сама я позволю вам отделаться выкалыванием обоих глаз.

— Вот как… значит, моя сила подействует. Ведь моя вера всегда обжигает меня. Я не проиграю твоей вере!! Гром божий, очисти моих врагов!!

Гром Астесии был почти внезапным, но рука Аида, тянувшаяся ко мне, изменила направление, подхватила Пандору и взмыла в воздух. И, неизвестно по какому принципу, Аид тоже вернулся за спину Пандоры.

— Как жаль… Аид-сама всегда меня защищает. Такая атака не попадёт.

С отрешённым выражением Пандора приземлилась. Мы не могли найти решающий удар против Пандоры, окутанной Аидом, сочетающим атаку и защиту.

— Чёрт, наши атаки не проходят, а их — смертельны. Как и ожидалось от апостола…

— Всё в порядке. Ведь рядом со мной ты. Я верю, что мы преодолеем такое испытание.

— Астесия…

От её горящего взгляда я собрался. Да, у меня есть она. Нельзя раскисать. Думай. Ключ к победе над ней — Астесия.

Но мои мысли прервал выпад Пандоры.

— Вайс-сама, Астесия-сама!! Хорошо, как же хорошо. Прекрасные доверительные отношения!! Ведь люди должны поддерживать друг друга. И… какой же шок обрушится, когда столь доверяемый Вайс-сама умрёт…? Но не волнуйтесь. Астесию-сама спасёт Аид-сама!! Когти моего бога, пронзите наших врагов!!

— То есть моя смерть предрешена…

— Она и правда свихнулась. Не волнуйся, если Вайс умрёт, я обязательно его воскрешу. Даже если придётся нарушить все табу этого мира.

Пока я, обливаясь холодным потом от её кровожадных слов, снова отводил летящий чёрный клинок, я заметил.

Э, мощность стала до смешного слабой?

Я отбил так же, как раньше, но на этот раз клинок легко ушёл в сторону.

— О?

И, похоже, не только я почувствовал неладное. Пандора тоже удивилась. К тому же давление от Аида, кажется, ослабло.

— Почему… это… Неужели вера в Аида-сама ослабла? Не может быть… В этом городе скрываются несколько последователей Аида!!

Пандора вскричала, не веря, и выпустила чёрный клинок, но на этот раз его приняла ледяная стена, появившаяся передо мной.

— Вайс-сама, Астесия-сан, вы целы!! Я сильно опоздала. Простите.

— Как и ожидалось, ты тоже преодолела ловушку Пандоры!!

— Розалия!! Спасибо, что пришла на помощь… твоя рука…?

Между нами и Пандорой встала Розалия с копьём. Как обычно, она улыбнулась, чтобы меня успокоить, но одна рука безвольно свисала — сустав был вывихнут, и это было больно видеть.

— Вайс-сама… со мной всё в порядке. Важнее поговорить…

— Не может быть ничего важнее, чем ты, Розалия!! Астесия!!

— Понимаю. Исцелись!!

Я проигнорировал слова Розалии, которая пыталась отложить себя, и позвал Астесию, и та, видимо, согласилась, сразу принялась лечить. Увидев, как её рука заживает, я с облегчением выдохнул.

— Вайс-сама… Астесия-сан…

— Чёрт, проклятые последователи Аида!! Вы ранили мою Розалию, я вам этого не прощу.

От того, что Розалию ранили, поднялась злость, и я уставился на Пандору. Но почему-то сама раненная покраснела. Что с ней?

— Нет… эта рана… ах, но как же досадно, что я радуюсь, когда обо мне беспокоятся. И ещё… будьте спокойны: уже началась операция по уничтожению последователей Аида в городе. Как ни странно, они собрались у Донована-сама. Солдаты Вайс-сама как раз их одолевают. А это, стало быть, тот самый апостол, о котором говорил Вайс-сама…?

— Что… вот почему моя сила…

Сильнее всех на слова Розалии отреагировала Пандора. А, вот оно что. Я думал, почему при запрете ереси последовательница Аида спокойно разгуливает по городу, — да она была заодно со старостой Донованом. И её сила ослабла потому, что последователей Аида становится всё меньше.

— Пандора… ты проиграла. Я не прощу тебя за то, что ты ранила моих дорогих Розалию и Астесию, но если прекратишь сопротивление, я сохраню тебе жизнь. Я ведь добрый — не стану выкалывать тебе оба глаза.

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!! Сохранить жизнь…? Что вы говорите? Неужели вы думаете, что таким меня загнали в угол? Как наивно, как же наивно, Вайс-сама. Это испытание. Аид-сама испытывает мою веру. Я покажу вам!! Вот она, истинная сила моей веры!!

Аид за спиной Пандоры, смеявшейся пустыми глазами, слился с ней, и ослабшее было давление снова возросло.

— Это моя тайная техника… Ценой моей веры и жизненной силы я становлюсь Аидом-сама!!

Глаза Пандоры горели, но она улыбалась отрешённо.

Когда она слилась с Аидом, снова хлынуло чудовищное давление. Окутанная чёрной аурой, будто сгустившей всю тьму этого мира, она смотрела на нас с томным выражением, и когда открыла рот, с небес упал голос.

«Не думала, что придётся прибегнуть к последнему козырю… Но тому, кто стал Аидом-сама, нет равных. Если ты на глазах будешь мучить их двоих, ты тоже пробудишься к вере в Аида-сама. Астесии-сама поистине повезло».

— Кью…

Среагировать на слова Пандоры смог только Уайт. От одного звука голоса в глубине души всё задрожало от страха. Я услышал стук — это стучали мои зубы.

Я думал, что раз однажды победил, то и теперь справлюсь. Но это другое. Не то, что тогда… не тот Аид, что явился насильно. Это злой бог, который одним своим присутствием сеет чудовищный ужас.

К тому же, поскольку я стал сильнее, разница в силах чувствовалась ещё острее.

— Вайс-сама… я выиграю время. А вы бегите с Астесией-сан.

— Что, Розалия…

— Что ты говоришь… так ведь нельзя.

Розалия с копьём сделала шаг вперёд. Но было видно, что и голос, и руки у неё дрожат. Она, как и я, чувствует страх, но пытается нас спасти.

Розалия… вот ты какая…

Этот образ наложился на ту её из игры, что выигрывала Вайсу время в рушащемся особняке… и я, не помня себя, шагнул вперёд и встал рядом с ней. За мной — Астесия.

— Вайс-сама, Астесия-сан!? Вы же понимаете, насколько силён противник!!

— Прости, этот план отменяется. За кого ты меня принимаешь? Я Вайс Гамильтон. Я не брошу тебя… Розалию, и не убегу.

— Он изначально целился в меня. Если уж бежать, проще раздавить его здесь.

— Хи-хи, поняла… давайте одолеем его вместе.

На мои слова Астесия тоже согласилась, и Розалия, похоже, сдалась. Пандора смотрела на нас так, будто наблюдала за детской игрой.

Для неё сейчас мы, наверное, не угроза.

«О-о, вы не убегаете? Я думала, будет забавно постепенно загонять вас и на глазах Астесии-сама отрезать сначала руки… а потом ноги… Но раз вы хотите сражаться — ладно. Покажу силу бога… угх-х…»

И тут, когда Пандора шагнула к нам, она вскрикнула, схватилась за свою пышную грудь и застонала.

«Больно, больно, больно, почему? Это чувство, будто жизненную силу пожирают? И ещё… из глубины тела будто проникает что-то чужое-о-о-о-о-о-о-о!!»

И тут она, схватившись за грудь, застонала от боли и упала. Что вообще происходит? Постой-ка, неужели урон, который получила Пандора…

— Вот оно что… Аид не восстановился после урона у Божественного источника. Аид всё-таки бог, потому и терпел боль. Но Пандора…

— Понятно… Раз она стала Аидом, то вместе с силой унаследовала и ту рану.

— Не очень понимаю, но это же шанс. Гром божий, очисти моих врагов.

«Ку-у-у-у!!»

Пандора с воплем едва увернулась от «грудомолнии» Астесии, которая била без всякой пощады. Даже терпя боль, она не отпускала силу Аида — тут ничего не скажешь.

— Пандора… ты ведь и сама понимаешь? Эта сила Аида только пожирает тебя. Если так продолжишь — умрёшь.

«Понимаю. Не знаю почему, но тело Аида-сама было ранено… И всё же я, пусть и на время, но вместила в себя силу Аида-сама!! Просто так её не отпустить!!»

— Зачем до такого…

От её слов веяло чудовищным упорством, и я невольно спросил, а она с отрешённым выражением ответила:

«Зачем, спрашиваете?.. Тогда расскажу. Тот, кто открыл истину мне, когда я вела никчёмную жизнь кандидатки в святые…»

— Да незачем это слушать. Она ранила нас и детей в церкви, да ещё и пыталась отнять у Вайса невинность. Просто враг. Раскайся в своей глупости и умри!! Гром божий, очисти моих врагов!!

«Гха…»

Пандора уже собралась с воодушевлением поведать типичное для злодея прошлое, но её накрыла «грудомолния» Астесии. И правда, зачем слушать.

Я взялся за Дайнслейф — и тут…

— Стой!! Я не позволю больше ранить эту госпожу!

Это сказала ворвавшаяся женщина-искательница приключений, Пюлла… и почему-то прилипшие к ней дети из церкви.

— Пюлла и ещё одна… кто это?

— Моя бывшая напарница по отряду, Беатрикс. Теперь… похоже, Пандора спасла ей жизнь, и она стала её подчинённой. Раньше она не любила подлые приёмы…

— Хи-хи, подчинённая… Я стала мечом Пандоры-сама. Если Пандора-сама меня похвалит, я сделаю что угодно.

С отрешённым лицом, почти как у самой Пандоры, когда та говорила об Аиде, эта Беатрикс смотрела на Пандору, оглушённую «грудомолнией».

Наверное, это и есть «Служанка». Раз уж бывшая напарница Розалии, она, скорее всего, сильна. Но куда опаснее другое…

Пюлла, встретившись со мной взглядом, мило улыбнулась, как прежде, с видом влюблённой девушки.

— Вайс-сама, спасибо за жаркое время давеча. Жаль, что вы меня не обняли, но если я спасу Пандору-сама в трудную минуту, она наверняка меня похвалит.

Как и Беатрикс, Пюлла с отрешённым лицом смотрела на Пандору. Вид у неё был как у влюблённой девушки. Хотя она нас обманула, ни тени вины — держится как ни в чём не бывало.

И больше всего меня беспокоили дети вокруг неё, смотревшие на неё горящими глазами. И мальчики, и девочки — все очарованы. Даже женщин очаровывает до такой степени… Наверняка и женщины-солдаты, что её сторожили, попали под очарование и дали ей сбежать. Я видел её статус, но не думал, что настолько сильно.

— Ой, все, не двигайтесь, пожалуйста. Сердца этих детей теперь мои. Они будут меня защищать. Правда, ребята?

— «Да-а!»

Дети бодро отозвались. Зрелище было до того ненормальным, что меня пробрал холод. И я забеспокоился об Астесии, которая всё это время молчала, и посмотрел на неё.

— …

Она смотрела на Беатрикс и Пюллу, будто пытаясь что-то разглядеть. Её выражение… чем-то напоминало ту Астесию из игры, что пала во тьму, и в груди у меня зашевелилось дурное предчувствие.

— Беатрикс. Зачем брать заложников? Неужели ты собираешься заставить нас убивать друг друга…

— Не волнуйся. Просто дайте нам уйти. Я не думаю, что мы победим вас, загнавших Пандору-сама, released её истинную силу, так далеко. К тому же для тебя Вайс важнее заложников, верно?

— Это…

Пока Розалия подбирала слова, вперёд бесстрастно вышла Астесия. Я думал, она придёт в ярость из-за заложников-детей, но она оставалась спокойной — и это, наоборот, усиливало дурное предчувствие, так что я невольно окликнул её.

— Астесия. Ты в порядке?

— Да, проблем нет. И Розалии не о чем волноваться. Ценность людей не равна. Не нужно отвечать, что для тебя важнее — Вайс или дети, я и так знаю. Так вот… кто для Пандоры ценнее: я, которую против воли тащат в союзницы, или вы, которые виляете хвостом, как собаки, но которых особо не ценят?

— Что ты сказала…? Пандора-сама на нас полагается!!

— Именно. Пандора-сама о нас заботится!!

От слов Астесии обе, до этого державшиеся с превосходством, переменились в лице.

И она с усмешкой обратилась к разъярённым:

— Правда? Я бы никогда не подвергла опасности действительно дорогого мне человека. Скажи, Пюлла, что тебе приказала Пандора?

— Ну… очаровать Вайс-сама и соблазнить его… Но это потому, что она поверила в мои способности. Раз я суккуб, то смогу вас обмануть…

— Хм, а ведь неизвестно, что будет, если тебя раскроют… Ладно. Беатрикс, а тебе что приказали?

— Фу, мне доверяют. Потому и поручили дело Розалии. Правда, не думала, что она сбежит, хотя приказано было ни в коем случае не трогать двух вооружённых…

— Э? Так ведь последователь Аида пытался меня изнасиловать?

— Что…?

От слов Розалии Беатрикс растерянно осеклась. Но это уже неважно. Пытались изнасиловать Розалию… этих я точно не прощу!!

Астесия мягко остановила мою руку, тянувшуюся к Дайнслейфу. Встретившись со мной взглядом, она кивнула, будто говоря «доверься мне», и я нехотя убрал меч.

— Хи-хи, какое доверие. Одну использовали как приманку, как пешку, а другой не доверяют и дают другое приказание…

— Ты!! Ещё одно слово в оскорбление Пандоры-самы…

— Не путай. Я не оскорбляю эту жуткую женщину по имени Пандора. Я о ваших отношениях. И ещё хочу спросить: она хоть раз называла вас по имени?

— «Э…»

— Похоже, вы смутно чувствовали, как к вам относятся… Ведь она и мне сказала: мол, если станешь последовательницей Аида, все, кроме Двенадцати апостолов, равны. Так что и вас она, наверное, считает равными прочим последователям Аида.

Астесия усмехнулась, и, не знаю, что именно попало в цель, но обе замолчали. И Беатрикс с суровым лицом повысила голос:

— Пюлла. С этой головой разговаривать — только с ума сходить. Уходим.

— …Верно. Дети, потяните время для меня. Обнимите тех людей, пожалуйста.

— «Да-а!»

С этими словами Пюллы дети бросились к нам. В их глазах не было враждебности — только безмятежность детей, слушающихся родителей.

И мы не могли дать сдачи детям, которые просто обнимались.

— Слушай, Беатрикс, кажется? Если Пандора о вас совсем ничего не думает, может, и тебе жить по своим желаниям? Ведь ты тоже последовательница Аида, а Пандора верит в учение Аида. Никто тебя не осудит.

— Что…?

— Что такое, идёмте быстрее. Время не тянется вечно.

Астесия, мягко обнимая детей, сказала это Беатрикс. И та, будто на неё снизошло откровение, широко раскрыла глаза… и, кажется, усмехнулась с радостью — или мне показалось?

Глядя на это с недоумением, я тенью сковал детей, прильнувших ко мне, чтобы не навредить им.

И, глядя им в спины, я вытащил Дайнслейф… и посмотрел на Розалию.

— Я с ней уже рассталась. Всё в порядке, Вайс-сама.

— Понял. Тогда не буду церемониться.

Я без колебаний взмахнул Дайнслейфом, и высвободился ослепительный свет, ударивший по Пандоре и остальным. Прости, но я не герой — защитник справедливости, и не настолько добр, чтобы отпустить Двенадцать апостолов. Я не постесняюсь ударить и в спину.

Ведь они взяли в заложники моих подданных, ранили Розалию и Астесию. Простить нельзя.

«Боже, защити меня!!»

Но мой удар принял невидимый барьер. С взрывом взметнулась пыль, а когда она рассеялась, их уже нигде не было.

Наверное, Пандора собрала последние силы.

— Чёрт, ушли!!

— Не волнуйся. Такую мощь они полностью не сдержали. Они должны были получить серьёзные раны. И… они уже не смогут действовать как прежде. Я вбила клин.

Астесия смотрела туда, где были Пандора и остальные, с каким-то сложным лицом… и мне показалось, что она вот-вот уйдёт, так что я невольно схватил её за руку и заговорил.

— Астесия, ты в порядке? Пандора не сделала тебе ничего странного…

— Спасибо, Вайс, ты и правда добрый… Наверное, благодаря тебе я не стала такой.

Астесия с суровым лицом смотрела вслед уходящей Пандоре.

— Потом мне нужно кое-что тебе сказать. Когда успокоюсь, можешь зайти ко мне в комнату?

— Да… конечно.

Было много всего, что меня беспокоило, но сейчас она, наверное, не хотела отвечать. Я мог только смотреть, как Астесия начинает накладывать исцеляющую магию на детей, прильнувших к ней.

Когда с исцелением детей было покончено, а с подчинёнными — поиски Пандоры (я строго велел не трогать их, если найдут) и разбор последствий мятежа старосты, я пришёл в комнату Астесии. То странное чувство, что я испытал рядом с ней, никак не шло из головы.

— Можно?

— Да… я ждала.

У неё на столе стояли два стакана. И, будто поддразнивая меня, напряжённого, она сказала:

— На этот раз яда нет, так что не волнуйся.

— Да сколько можно меня травить!!

Я невольно огрызнулся, и она тихо рассмеялась. Хорошо, вернулась прежняя Астесия… — с облегчением подумал я, как вдруг меня накрыли неожиданные слова.

— Вайс… кажется, меня выбрали в Двенадцать апостолов Аида.

— Что?

От её слов я невольно издал растерянный звук.

Условия, чтобы стать одним из Двенадцати апостолов Аида… Честно говоря, я толком не знал. В игре Астесия и остальные уже действовали как Двенадцать апостолов, и в основной истории новые апостолы не появлялись.

— Астесия, извини.

— Э? Сейчас же не такой момент? Ну, я не против, когда ты такой напористый…

Я не мог усидеть на месте и схватил её за руку, проверяя статус. Почему-то Астесия залилась краской, но мне было не до этого.

**Право на Двенадцать апостолов**

Твои способности заинтересовали Аида. Если пожелаешь, ты можешь получить силу вакантного Двенадцатого места.

Получаемое благословение: **«Сладкие речи Аида»**

Позволяет освобождать чужие желания и сбивать с толку. С этой силой можно натравливать противников друг на друга, а при умелом соблазнении — заполучить того, к кому питаешь чувства.

Астесия изначально в игре была одной из Двенадцати апостолов. То, что её выбрали, удивило, но не было неожиданностью. Вот только благословение было совсем не таким, как в игре.

Наверное, потому, что она, отчаявшаяся во всём в игре, и нынешняя хотят разного, — подумал я, глядя на Астесию, и заметил, что она почему-то смотрит на меня недовольным, прищуренным взглядом.

— Что такое, трогаешь человека за руку и делаешь странное лицо…

— Да так, кое-что… Важнее: Астесия, ты хочешь стать одной из Двенадцати апостолов Аида?

Спросив, я сам занервничал. Нынешняя Астесия не такая, как в игре. Потому я думал, что она не станет последовательницей Аида. Но раз она советуется со мной, значит, сомневается. Может, из-за нападения на церковь, а может, из-за боя с Пандорой.

Немного волнуясь, я ждал ответа, глядя на неё в упор, и Астесия, чуть увлажнёнными глазами глядя на меня, робко, будто набравшись смелости, положила свою руку поверх моей, державшей её за руку.

— Я хочу, чтобы это решил ты, Вайс. Сила Двенадцати апостолов Аида могущественна. Моё благословение, похоже, освобождает чужие желания. Ведь та Беатрикс была в смятении, верно?

Рука Астесии крепко сжала мою, будто чего-то боясь. Действительно, ту безумную усмешку Беатрикс вызвали слова Астесии. Значит, это часть благословения Аида…

Но ведь лицо Астесии, когда она пользовалась этой силой…

— Наверное, с этой силой я смогу приносить тебе больше пользы. Думаю, и Гамильтон разовьётся быстрее, и в бою я пригожусь. Поэтому, если ты скажешь мне стать одним из Двенадцати апостолов…

— Я с Астесией не потому, что она полезна. Я с ней, потому что хочу быть вместе. Так что не делай такое горькое лицо ради меня. И… Астесия ведь сама не хочет пользоваться такой способностью, верно?

Я перебил её и высказал свои чувства. Ведь тогда ей было по-настоящему тяжело. Я и правда хочу развивать Гамильтон, но не ценой несчастья Астесии.

Ведь моё главное желание — сделать любимых персонажей счастливыми.

— Но… ведь из-за меня вы попали под атаку Пандоры!! И снова может появиться кто-то вроде неё и причинить тебе неприятности. Ты и Розалия были в опасности. А вы меня никогда не осудите. Поэтому я хочу стать сильнее и защищать вас — хотя бы в уплату за причинённые хлопоты.

— Да что ты говоришь. В этот раз виновата Пандора!! Астесия просто оказалась втянута. Я не считаю это хлопотами. И… Астесии не нужно одной лезть из кожи вон. Достаточно, если сильнее станем мы. Настолько, чтобы Двенадцать апостолов Аида нам были не соперники. Я хочу… чтобы Астесия улыбалась.

— Вайс…

Горькое выражение Астесии смягчилось, и из глаз брызнули блестящие капли. Она была красива, но такой хрупкой, что я невольно встал и обнял её.

Гладя по голове девушку, что всхлипывала у меня на груди, я ласково заговорил:

— Один я слаб. Но если со мной Астесия, я думаю, мы станем настолько сильны, что Двенадцать апостолов Аида нам будут не соперники. Так что… давай станем сильнее вместе.

— Так можно? Ведь если я получу силу Двенадцати апостолов Аида, будущие бои наверняка станут легче…?

— Да. Я же Вайс Гамильтон. Одну-две невозможности как-нибудь да обращу в возможное.

Пока Астесия крепко обнимала меня в ответ, я думал. Узнают ли другие Двенадцать апостолов, что она стала кандидаткой? И Пандора может снова напасть. На всякий случай стоит быть настороже.

Может, посоветоваться с Двенадцатью апостолами Зевса… Про остальных не знаю, но Даркнесс и Скарлет наверняка помогут.

Да, у меня есть множество вариантов. Вариантов, которые я получил, стараясь защитить любимых персонажей… Потому я не приму решения, которое её огорчит.

— Верно… Я ведь знала, что ты так скажешь, а всё равно расчувствовалась…

— Ну, в такие моменты можешь и расчувствоваться. Если снова будешь сомневаться, как сейчас, говори мне что угодно.

— Тогда можно один вопрос?

— Да, спрашивай что угодно.

— До чего ты дошёл с Пюллой?

— А?

Куда делась та сладкая атмосфера? Кажется, воздух в комнате разом потяжелел. Лицо Астесии бесстрастно, и она смотрит на меня, будто изучая.

Страшно-страшно-страшно. Куда делась та трогательная атмосфера?

— Да нет, максимум обнимались…

— Хм, значит, примерно как сейчас… Ладно. Я вылечу действие лекарства, что тебе дала, так что прикрой глаза.

«Да что за лечение такое, пока обнимаемся», — но обстановка не располагала к шуткам, так что я послушно закрыл глаза. Пока я вздрагивал, гадая, что будет, я почувствовал, как что-то мягкое и влажное легко прижалось к моей щеке.

И одновременно сладкий запах Астесии и мягкое прикосновение прижавшейся ко мне груди показались невыносимо притягательными.

Уо-о-о, видимо, из-за того, что принудительный режим мудреца закончился, меня разом накрыло странное чувство. Почувствовав, что Астесия почему-то отстранилась, я открыл глаза.

— Лечение ведь закончилось… но что вообще… ты в порядке, Астесия!?

— Н-ничего такого. Уу… сама начала, а больше не могу, и как же досадно, что я так легко становлюсь счастливой от такого…

Астесия почему-то сидела на кровати, прижимая руку к губам, и корчилась. Что с ней такое?

Но хорошо, что она вернулась к обычной себе.

— Хаа… хаа…

— Ты в порядке, Пюлла?

Беатрикс окликнула Пюллу, которая тяжело шла рядом. Та обычно редко действовала на передовой. Её работа — в основном очарованием вносить сумятицу во вражеские ряды. В этот раз её попросили выйти, чтобы спасти Пандору, но вообще-то это было из ряда вон.

— Всё в порядке. Это ведь ты несёшь Пандору-сама. Тяжело, правда?

— Такое для меня не проблема. Я же меч Пандоры-сама. И тебя защищу, так что не волнуйся.

Она улыбнулась, пытаясь успокоить Пюллу, которая с беспокойством смотрела на неё. Глядя на её лицо, невольно хочется помочь — и это немного пугало. Такова сила Пюллы, в которой течёт половина крови суккуба.

— Прости… это ведь я заставляю тебя так себя чувствовать? Я больше не могу ослабить эту силу…

— Не извиняйся. Ты не виновата, что обладаешь этой силой, верно?

Она не чистый суккуб и не может контролировать свою силу. Сопротивляться ей могут только люди с очень высокой силой духа или те, кто безумно во что-то верит.

Потому-то в деревне, где она жила, и случилась резня из-за неё, тогда ещё десятилетней.

— У… уу-ун…

— «Пандора-сама!!»

Услышав стон Пандоры, которая сильно ослабела после жестокого боя с Вайсом и после того, как вместила в себя силу Аида, обе с облегчением выдохнули.

Беатрикс, оглядываясь по сторонам, опустила Пандору, набрала в рот зелье и, прижавшись губами к её губам, заставила выпить.

— Мнн…

— А… нечестно.

Хотя это было только ради спасения Пандоры, от соприкосновения губ её собственное сердце наполнялось, и в глубине груди становилось горячо. Пюлла надулась, но Беатрикс не обратила на это внимания.

Похоже, зелье подействовало отлично: лицо Пандоры постепенно порозовело, и она открыла глаза.

— Пандора-сама, слава богу, вы целы!!

— Ах… если бы ты умерла, мы бы…

— Хи-хи, как и ожидалось от Астесии-сама… Она оттолкнула даже моё благословение.

Обе обрадовались, что Пандора пришла в себя, но самой Пандоре это было будто безразлично — она смотрела в сторону церкви, где только что шёл бой, с довольной улыбкой.

Почему она не смотрит на нас?

От этого зрелища жар, который Беатрикс чувствовала только что, разом остыл. Пюлла прильнула к Пандоре и счастливо заплакала у неё на груди, а Пандора, ласково гладя её по голове, смотрела вдаль горящим взглядом.

И из головы Беатрикс не шли слова той женщины… Астесии.

— Пандора-сама, можно один вопрос?

— Да, какой?

Пандора, как обычно, с ласковой улыбкой смотрела на Беатрикс. Но… теперь та поняла. В этих глазах не было никаких чувств… совсем никакого интереса…

— Назовёте наши имена?

— Что такое… неважно ведь, правда? Давайте лучше выберемся отсюда и придумаем следующий план, как сделать Астесию-сама нашей союзницей.

«Неважно»… Это одно слово вонзилось в грудь Беатрикс острым клинком.

Ах… для Пандоры-сама я — существо именно такого уровня.

Всё несоответствие, что она чувствовала до сих пор, разом нахлынуло. Ей не раз поручали опасные задания. Но она считала это доказательством доверия. Потому и старалась.

Но ведь она приказала двум стражникам не трогать Розалию, а ту, по её словам, пытались изнасиловать… такого быть не могло. Те двое не из тех, кто ослушается приказа Беатрикс и погрязнет в похоти. Если что-то и было, то приказ Пандоры, стоящей выше неё.

И вспомнился Вайс, который пришёл в ярость, узнав, что на Розалию напали. А Пандора когда-нибудь так злилась из-за её ран? Хоть раз растерялась?

Если уж меня не воспринимают всерьёз, может, и мне жить как вздумается?

— Пандора-сама… ведь мы, последователи Аида, можем быть верны своим желаниям, верно?

— Да, разумеется. Аид-сама признаёт наши желания.

— Беатрикс…?

Какое лицо было у Пандоры, когда она это ответила? Пюлла с испуганным лицом смотрела на Беатрикс.

Но Пандора не замечала перемены в Беатрикс. Пандора, которая толком не смотрела на Беатрикс, не могла заметить её изменения.

И вот Беатрикс прильнула к Пандоре… и…

— Э… что ты…

— Ах, Пандора-сама наконец посмотрела на меня…

Лицо Пандоры, которая с улыбкой, как у святой, обнимала в ответ, исказилось горькой мукой, и когда она посмотрела на Беатрикс, та с безумной радостью улыбнулась.

Из спины Пандоры вышел меч, из груди и рта хлынула кровь.

— А-ха-ха-ха, надо было с самого начала так сделать. Наконец-то Пандора-сама посмотрела на меня-а-а!!

— Ах… гх…

— Беатрикс, Пандора-сама же умрёт!! Зачем…

Беатрикс грубо оттолкнула Пюллу, которая пыталась помочь кашляющей кровью Пандоре, и вогнала меч ещё глубже.

И увидев, что в глазах Пандоры отражается она… только она одна, её сердце наполнилось.

Ах, да. Я не ошиблась. Ведь это учение Аида и воля бога, в которого верит Пандора-сама. Астесия… благодарю тебя. Ты научила меня моему истинному желанию… Я ведь просто хотела, чтобы Пандора-сама меня увидела…

До сих пор она изо всех сил старалась показать свою полезность, но можно было обойтись и без этого — достаточно было сделать так. Быть верной своим желаниям — это хорошо.

От этой мысли она вложила в меч ещё больше силы.

— Зачем… меня…

— Потому что такова моя любовь. Смотрите на меня… и усните в моих объятиях, Пандора-сама.

— Пандора-сама-а-а-а-а!!

Пандора умерла, так до конца и не поняв, зачем Беатрикс это сделала. И на месте остались только Беатрикс, смеющаяся с радостным видом, и Пюлла, рыдающая навзрыд.

Прошёл день после боя с Пандорой. Астесия сняла в церкви промывание мозгов детям, а мы разбирались с последствиями в кабинете старосты.

— Я не виноват!! Во всём виноваты вы, Вайс Гамильтон!! Я знаю! Вы собираетесь убрать меня и захватить этот город. Я пытался убить вас ради справедливости!!

— …Это всё, что ты хотел сказать?

Я, нарочито развалившись с важным видом, холодно смотрел сверху вниз на Донована, который, связанный верёвками, таращился на меня с видом «справедливость на моей стороне».

Да что этот тип вообще несёт? Преступник корчит из себя героя. Я поискал взглядом выражение Джамиля, сидевшего рядом, но тот, похоже, не мог скрыть растерянности.

— Ты не только укрывал последователей Аида — еретиков, но и пытался меня убить. Можно считать, что ты это признаёшь?

— Да, именно. Я стану героем!! Убив тебя, порочного лорда!! Эй, Джамиль, помоги!! Если так продолжится, этот человек захватит город и будет делать что вздумается!!

— Герой? Что вы вообще…

Джамиль, заместитель старосты, наблюдавший со стороны, поспешно принялся доказывать свою невиновность, будто испугавшись, что его запишут в соучастники человека, который с глазами, одержимыми каким-то сильным чувством, нёс безумные вещи.

— Вайс-сама, поверьте мне. Я совершенно не связан с замыслами Донована.

Ну да, для него это было бы не смешно — его, ни при чём, чуть не записали в сообщники.

— Да, не волнуйся. Это его бредни. Я получил доклад, что ты помогал нам в бою с еретиками.

— Слава богу, что вы понимаете.

— Я ценю тебя. Так что постарайся и дальше ради этого города.

Джамиль с облегчением опустил плечи. Чтобы управлять городом, удобнее, когда есть человек, уже державший власть. Ему придётся работать за двоих — и за себя, и за Донована. Быть с ним мягким — не ошибка.

— Эй, Джамиль. Ты что, этому типу… ик!?

— «Этому типу» — это о ком? Если вы продолжите оскорблять Вайс-сама, ваша голова расстанется с туловищем.

Бесстрастно, естественным движением Розалия приставила копьё к шее Донована. Лезвие, видимо, слегка касалось кожи — по шее медленно потекла кровь.

Стра-а-ашно!! В отличие от меня, который с важным видом разыгрывает осуждение, Розалия злится по-настоящему!! У Донована из глаз, ещё недавно одержимых сильным чувством, пропал блеск, и появились слёзы страха.

От ужаса промывание мозгов Пандоры, похоже, тоже спало.

— И-и-и-и!! Пощадите, только жизнь!!

— Да, хорошо. Взамен ты подробно расскажешь о тех, кто творил беззакония в этом городе. Уведите.

С жалким воплем Донована увели солдаты. Проводив его взглядом, я заговорил с Джамилем.

— Теперь, когда Донована нет, ты лучше всех знаешь этот город. Правда, в этой заварухе наверняка погибло немало солдат. Я со своей стороны выделил надёжного подчинённого по имени Кайзер и его солдат. Надеюсь, вы вместе будете управлять городом.

— Да. Понял!!

На миг у Джамиля было сложное лицо, но он бодро ответил. Ну да, если моих солдат станет больше, это значит, что здесь прибавится наших сил. Может, он опасается, что я полностью присвою город.

На самом деле это не так, но Вайс издавна славился как порочный лорд, так что такое подозрение неудивительно.

— Не волнуйся. Кайзер — один из тех, кому я доверяю. Он не потерпит беззакония, и я не собираюсь держать его здесь вечно. Когда обстановка успокоится, верну его в Гамильтон. Так что тогда рассчитываю на тебя.

— …Да. Спасибо. Тогда позвольте откланяться.

Похоже, он понял, что я хотел сказать: Джамиль с облегчением выдохнул и вышел. Теперь будущее города в порядке. Джамиль, похоже, будет работать честно, а если что-то случится, Кайзер его остановит.

Я понизил голос и спросил Розалию о том, что поручал.

— Итак, Розалия… Пандору и остальных нашли?

— Нет, говорят, их не нашли. В худшем случае они уже могли сбежать из города. Вот только… говорят, нашли аккуратно закопанный обезглавленный труп женщины, личность которой не установлена.

— Обезглавленный труп неизвестной личности…?

Что за жуть. Ритуал последователей Аида, что ли? Я с недоумением попытался вспомнить, была ли в игре такая магия, но ничего не приходило в голову.

— Возможно, это какая-то прощальная «закладка» Пандоры. Продолжай просить искателей приключений искать Пандору и остальных и выяснять личность трупа.

— Да, положись на меня.

Впрочем, личность трупа может остаться неизвестной. В этом мире нет ни ДНК-экспертизы, ни магии для поиска людей.

Пока я так думал, я заметил, что Розалия смотрит на меня в упор, будто хочет что-то сказать.

— М? Что такое? Если есть что сказать — говори.

— А, да… Эм… простите, что в этот раз подвергла вас опасности, Вайс-сама. Я ведь поклялась вас защищать…

Я погладил поникшую, виноватую Розалию по голове и ласково, глядя ей в глаза, сказал:

— Это не так. То, что я не понял, что Пюлла — враг, — её способность, и это я поручил тебе расследование. Так что ты не виновата.

— Вайс-сама… спасибо.

Гладя её мягкие волосы, я чувствовал сладкий аромат и какое-то счастье. И заметил, что она смотрит на меня тающим взглядом.

Ой, сердце заколотилось.

— Вайс-сама… если это не трудно, можно спросить, что с вами делала Пюлла?

— А?

— А… ну, это как ваша служанка… мне стало любопытно… вот.

От неожиданного вопроса я невольно переспросил, и Розалия, похоже, сама не поняла, зачем спросила, — непривычно растерялась.

Что с ней? Ну, скрывать нечего, раз интересно — можно ответить.

— Ну… обниматься лезла, и всё. Вспомнились лица вас, Розалия, и всё такое, вот и пришёл в себя.

— Вот как, как и ожидалось от Вайс-сама. И… вас не целовали, верно…

От моих слов Розалия с облегчением выдохнула и улыбнулась. Ну да, если бы я, всегда находящийся рядом, вдруг попал под атаку Пюллы и оказался в эротической ситуации, ей бы тоже было неприятно.

Кстати, поцелуй… В прошлой жизни — конечно, да и после того, как стал Вайсом, такого не было… — подумал я и вспомнил вчерашний разговор с Астесией. То ощущение на щеке — неужели…

— Вайс-сама…? Что такое?

Почуяв неладное в моём виде, Розалия обеспокоенно окликнула меня. Сказать, что Астесия поцеловала меня в щёку, я не мог, и пока думал, как выкрутиться, раздался стук.

— Входи. Что случилось?

Пока я думал «спасён!», разрешив войти, появился солдат в панике, держа письмо с роскошной печатью.

— Вайс-сама, беда. Вам письмо от Двенадцати апостолов Зевса. Они просят срочно ответить!!

— От Двенадцати апостолов!?

От неожиданного доклада мы с Розалией переглянулись. Неужели Скарлет выкинула какую-то глупость, и Фирис прислала письмо с просьбой о помощи?

Взглянув на имя отправителя на конверте, я увидел: «Будущий герой Даркнесс».