Элойза, которая до этого неподвижно смотрела на меня, наконец пришла в себя и поспешно подошла ближе. 

И быстрым движением накинула мне на голову капюшон. 

— Рубита, ты в порядке? 

В её голосе прозвучала странная, едва заметная резкость. 

— Давай сначала уйдём отсюда. 

Элойза схватила меня за запястье и потянула прочь, торопя покинуть это место. 

Все окружающие дети до последнего не могли отвести от меня взгляда. 

Даже Ивана, который ещё недавно бушевал, будто подменили — он застыл с ошеломлённым выражением лица. 

Элойза быстро повела меня прочь от школы. 

Хватка её пальцев была настолько сильной, что запястье начало побаливать. 

Спустя некоторое время мы оказались в уединённом месте. Только тогда Элойза наконец отпустила мою руку и, тревожно взглянув на меня, произнесла: 

— Рубита… ты ведь сильно растерялась, да? 

— А… угу. Наверное, да. 

Меня больше смущали её глаза, которые вдруг наполнились слезами. 

— Не обижайся на них. Ты же знаешь, что дети Кенафина ещё незрелые. Я просто боюсь, что ты могла пострадать из-за таких взглядов. 

— А? 

Я на мгновение растерялась, не понимая, о чём она говорит. 

— Когда ты появилась, они все так явно смотрели с презрением… я сама была в шоке. Не понимаю, зачем такая ненависть. Ведь будь то аристократы или простолюдины — все мы люди… 

Элойза тяжело вздохнула и даже сжала кулаки, будто ей самой было больнее всех. 

Она, похоже, искренне решила, что те взгляды были полны презрения и ненависти ко мне. 

— О чём ты говоришь? — осторожно уточнила я. 

— Не обращай внимания на чужие слова, Рубита. Но всё же… лучше прикрывать лицо. Эти дети слишком впечатлительные. Когда они видят твоё лицо… я даже говорить об этом не хочу, это злит меня. 

Элойза прикусила губу, явно расстроенная. 

Что-то было не так. 

Я не отличалась особой проницательностью, но даже я понимала: там не было ни презрения, ни ненависти — только реакция на мою внешность. 

Я посмотрела на Элойзу, которая вот-вот могла расплакаться, и решила исправить недоразумение. 

— Элойза, ты неправильно поняла. 

— Что я неправильно поняла? 

— То, что на меня так смотрели… это потому, что я слишком красивая. 

— А? 

Признаться, говорить это вслух было ужасно неловко, но выбора у меня не было — она слишком переживала. 

Я спокойно продолжила, словно это было очевидно: 

— Я просто настолько ослепительно красивая, что они не могли не смотреть. Ты ведь и сама это заметила. Моя внешность — не из обычных. 

— Так что не нужно так переживать. Люди всегда смотрят на красивых. Это инстинкт. Как девочки Кенафина теряют голову, когда видят старшего Джейдена. 

— Мне немного неловко это говорить, но я правда хочу, чтобы ты не волновалась. Я ведь и сама хотела спокойно учиться и специально накинула этот капюшон… но всё вышло так, как вышло, и это немного утомляет. 

В моём голосе прозвучала лёгкая усталость. 

Пока моя магия ещё не стабилизировалась, подобное внимание действительно было нежелательным. 

Элойза сглотнула и молча посмотрела на меня. 

Потом тихо улыбнулась и неловко почесала голову. 

— А… вот как… Похоже, я всё неправильно поняла. Я просто слишком переживала за тебя… 

Её голос слегка дрожал. 

— Ты, наверное, ещё не сталкивалась с таким, поэтому не знаешь. В любом случае… спасибо тебе. 

Я искренне кивнула. 

И в этот момент на губах Элойзы едва заметно дрогнула улыбка. 

— Ладно, тогда я пойду. Элойза, увидимся завтра! 

Я коротко помахала ей и направилась домой. 

Раньше мачеха вообще не позволяла Леону даже приближаться ко мне. 

И то, что он сейчас стоит прямо передо мной… 

«Похоже, мать ушла из дома». 

Отец всегда был занят, и его было трудно застать, а мачеха очень любила светские встречи. 

Сколько бы Леон ни был маленьким, он не мог не понимать, что его фактически оставляют без внимания. 

— Рубита, может, я с тобой поиграю? 

Леон высокомерно поднял подбородок. 

Похоже, за это время мачеха успела его «воспитать»: каждый раз, когда он смотрел на меня, его глаза становились острыми, почти враждебными. 

И всё же, когда ему становилось скучно, он иногда приходил и просил поиграть. 

Я не ответила, и тогда Леон протянул мне вещь, которую держал в руках: 

— Я дам тебе с этим поиграть. 

Это была золотая фигурка единорога, которая сейчас считалась популярной среди детей аристократов. 

С первого взгляда было понятно, что это дорогая вещь, буквально покрытая золотом. 

В глазах Леона, ожидавшего моего ответа, блеснула надежда. 

«Наверное, ему очень одиноко…» 

Но всё равно я не решалась с ним играть. 

В прошлом, когда Леон был рядом с Рубитой, он однажды бегал и случайно разбил вазу. 

Это была вещь, которую мачеха очень ценила, и вся вина тогда легла на Рубиту. 

В тот день её не только жестоко отчитали отец и мачеха, но и наказали — лишили еды. 

Я узнала об этом из воспоминаний её тяжёлого прошлого в оригинальной истории. 

Я вздохнула и покачала головой. 

— Прости. Если тебе скучно, поиграй с Дианой. 

Диана была служанкой, присматривающей за Леоном. 

Я уже собиралась уйти в свою комнату, как Леон крикнул голосом, в котором вот-вот должны были появиться слёзы: 

— Тогда я дам тебе поиграть с орлом Руби! 

Он, видимо, испугался, что я сейчас просто уйду, и поспешно сбежал по лестнице. 

Послышался громкий топот. 

И вдруг он резко оборвался, а затем по дому раздался отчаянный крик Леона: 

— А-а-а-а! 

— Леон!! 

Он оступился и потерял равновесие, едва не рухнув вниз. 

Пронзительный крик ребёнка резанул по ушам. 

Он был на грани падения со второй ступени. 

В тот момент, как я это увидела, я инстинктивно использовала магию. 

— А… а? 

И маленькое тело Леона плавно поднялось в воздух. 

Я осторожно опустила его на пол. 

Мне пришлось полностью сосредоточиться, чтобы не потерять контроль над силой. 

За этот короткий миг на лбу выступили капли пота. 

Фух… чуть не случилась беда. 

Я сразу же подбежала к Леону. 

— Леон, ты в порядке? 

К счастью, он не пострадал. 

Мальчик широко распахнул глаза и молча смотрел на меня. 

Он явно не мог поверить в то, что только что произошло. 

Но… 

«Мана действительно нормально течёт». 

Когда я использовала магию, не было никакого дискомфорта. 

Наоборот, тело переполняла энергия. 

Это ощущалось совсем иначе, чем в первый раз после того, как я нашла Гроасин. 

Наконец-то сила Гроасина полностью слилась со мной! 

Стоило мне это осознать — как сердце забилось так сильно, будто вот-вот вырвется из груди. 

На следующее утро я пристально смотрела в зеркало. 

И резко убрала назад мешающую чёлку. 

Я почувствовала облегчение, словно выбралась из тёмной тюрьмы. 

«Раз уж моё лицо уже раскрыто, какой смысл продолжать его прятать?» 

Я отправилась в школу в немного другом виде, чем обычно. 

Сняла неудобный капюшон, закрывавший обзор, и убрала волосы, скрывавшие лицо, назад, завязав их в хвост. 

Плечи расправлены, спина прямая. 

Теперь я уже не была прежней жалкой Рубитой. 

«Больше не нужно ходить, опустив голову, как преступница». 

Утренний воздух казался особенно свежим. 

«Странно, но путь в школу сегодня такой спокойный». 

До самой двери класса я встретила множество учеников, но никто не пытался ко мне придраться. 

Похоже, они даже не узнавали во мне ту самую «жалкую Рубиту». 

Как и ожидалось, стоило мне войти в класс — все взгляды сразу обратились ко мне. 

После короткой тишины ученики начали перешёптываться: 

— Кто это? Новенькая? 

— Вау, она такая красивая. 

— Это же Рубита! Я вчера увидел её такой и чуть в обморок не упал. 

— Что? Та самая неудачница? 

Стоило мне спокойно сесть на своё место, как у некоторых учеников заметно дрогнули зрачки. 

В этот момент ко мне нерешительно подошла Элойза. 

— Эм… Рубита? 

Я посмотрела в её любопытные глаза и мягко улыбнулась. 

— Да, Элойза. Доброе утро. 

В ту же секунду по всему классу раздались поражённые возгласы.