Тепло.

Странное, почти забытое ощущение, мягко обволакивающее каждую клеточку озябшего тела. Оно не обжигало, как крохотное магическое пламя, и не резало кожу, подобно пронизывающему Тёмному Ветру. Оно просто было — ровное, густое, пахнущее раскалённым металлом, углём и горькими медикаментами.

Только что пришедшая в себя девушка медленно приподняла тяжёлые веки: над её головой тянулся низкий потолок из склёпанных стальных листов, вдоль которого змеились толстые медные трубы. Где-то совсем близко мерно гудел и шипел генератор, отзываясь лёгкой, почти уютной вибрацией в пружинах больничной койки. Белые простыни, тусклый желтоватый свет ламп, мерное тиканье настенных часов…

— Мы… Мы в городе? — сипло прошептала Мария, приподнимаясь на локтях и оглядывая пустую палату лазарета. — Дошли… Всё-таки дошли!

Она тихо, облегчённо выдохнула и тут же обратилась к самой себе:

— Эй, ты там?… Не спишь?… Поверить не могу, мы действительно выбрались! — с живостью затараторила она, потирая затёкшую шею. — Правда, я вообще не помню, как меня сюда дотащили… Последнее, что осталось в памяти — огни в метели.

На мгновение в помещении воцарилась тишина, понятная только этой девушке. В то же время, она лишь понимающе хмыкнула:

— Ладно, ладно, можешь не отвечать. Главное, что мы в тепле, — Мария опустила ноги на прохладный пол, собираясь встать, как вдруг тяжёлая металлическая дверь палаты со скрипом отворилась.

На пороге стоял мужчина в поношенном белом халате поверх тёплого свитера. В руках он держал планшет с бумагами и, увидев сидящую на койке пациентку, заметно удивился:

— Очнулась? Хотя, чего уж тут… — врач подошёл ближе, бегло осматривая девушку поверх очков в тонкой оправе. — Как себя чувствуешь? Голова не кружится? Тошноты нет?

— Да нет, вроде всё в норме. Даже есть почти не хочется… Хотя нет, вру, от тарелки горячего супа я бы не отказалась, — улыбнулась Мария, искренне радуясь живому человеческому голосу. — А сколько я проспала?… И… И как там ребята из поискового отряда? Это ведь они меня нашли?

Врач на секунду замялся, странно покосившись на её лицо, а затем опустил взгляд в планшет.

— Почти сутки… И да, тебя подобрала группа разведки в двух часах ходу от северного периметра, — он снова поднял на неё внимательный, изучающий взгляд. — Послушай, милая… Я работаю в этом лазарете уже двадцать лет, но такого, как с тобой, ещё не видел: когда тебя принесли, твоя одежда была разорвана в клочья и пропитана кровью… Мы готовились к худшему: переломам, внутренним кровотечениям, глубокому обморожению…

— И что? Всё так плохо? — насторожилась Мария.

— В том-то и дело, что ничего, — тихо произнёс врач, покачав головой. — Ни одной царапины. Ни единого следа переохлаждения. Сердце бьётся так, словно ты всю ночь спокойно спала в тёплой постели, а не брела по ледяному аду без снаряжения и провианта…

Девушка замерла, неловко сглотнув. Она и сама не до конца осознавала, что произошло ранее. Тем не менее, к ней сразу пришло понимание того, что рассказ о невидимом помощнике — верный способ отправиться прямиком в изолятор для душевнобольных.

— Н-ну… П-просто повезло, наверное? А кровь… Кровь была не моя, — голос её дрогнул, на глаза снова навернулись предательские слёзы при воспоминании обо всём произошедшем. — На наш отряд напали… Мы почти дошли до цели, а потом…

Договорить она не успела: дверь палаты распахнулась вновь, и на этот раз в помещение вошёл человек, при виде которого врач тут же вытянулся и молча отошёл к стене.

Высокий, широкоплечий мужчина в тяжёлом форменном кителе с потёртыми нашивками. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами и шрамами от старых обморожений, выражало железную, непоколебимую усталость.

Это был Капитан — человек, на плечах которого держалось выживание всего города.

— Оставьте нас, доктор, — негромко, но твёрдо произнёс он.

Когда за врачом закрылась дверь, лидер крепости подошёл к койке и скрестил руки на груди, буравя девушку тяжёлым, пронизывающим взглядом:

— Мои люди нашли тебя посреди пустоши. Без карты, без кирки, без припасов. Вся в крови. А в нескольких километрах оттуда мы обнаружили развороченный ледник и останки отряда Матвея. Вернее, то, что от них осталось, — голос Капитана звучал глухо, как удар молота. — Кто ты такая? И что там произошло?

Девушка выпрямилась, стараясь унять внезапную дрожь в руках:

— Я… Я Мария, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Я была в отряде Матвея. Мы шли по обычному маршруту за провиантом, а потом… Мы нашли место, где таял снег. Думали, там старый тепловой узел, начали копать, и из-под льда вырвалось… Нечто. Огромное, железное чудовище. Оно убило всех… А потом погналось за мной, начало швыряться странным смертоносным пламенем, всё вокруг взрывалось, внезапно произошёл обвал, и оно ушло под лёд…

Сама того не ожидая, девушка рассказала всю свою историю на одном дыхании. В палате повисла гнетущая, тяжёлая тишина. Капитан не перебивал, лишь медленно достал из внутреннего кармана кителя сложенный вчетверо лист плотной бумаги и развернул его:

— Интересная история, — холодно произнёс он. — Очень складная. Вот только есть одна проблема, «Мария». Вот здесь — полный список отряда Матвея, заверенный перед выходом за стену. В нём восемь человек. И ни одной девушки с таким именем там нет.

— Ч-что?… — улыбка окончательно сползла с её лица. — Н-нет, вы ошибаетесь! Мы же вместе собирались, у меня была карта, мы оставляли припасы на привале у старых саней… Я же здесь живу! Я знаю дорогу к южным воротам, знаю, где находится центральный генератор, знаю старый кабак у нижнего яруса!

— Я проверил архивы переписи за последние десять лет, — отрезал Капитан, глядя на неё без тени сочувствия. — В нашем городе никогда не было человека, даже отдалённо похожего на тебя. Никто из стражи, никто из торговцев и даже ни один из «самоубиенных» о тебе ничего не знает.

Мир вокруг девушки словно пошатнулся. Слова Капитана били наотмашь, не оставляя ни единой лазейки.

— Нет… Этого не может быть… — прошептала Мария, схватившись за голову. — Я же помню! Я всё это помню!

— Мне безразлично, откуда ты пришла и почему на тебе нет ни царапины после бойни, в которой погибли восемь опытных бойцов, — Капитан убрал список обратно в карман. — Пока мы не выясним, кто ты на самом деле и не причастна ли ты к гибели отряда, ты останешься здесь под замком. Доктор осмотрит тебя ещё раз — возможно, ты просто тронулась рассудком от страха в пустоши.

Он развернулся и вышел, коротко кивнув двум вооружённым стражникам, застывшим в коридоре. Тяжёлый засов снаружи лязгнул, отрезая ошарашенную девушку от остального мира.

Внутри неё поднималась холодная, липкая паника, от которой перехватывало дыхание. Она осталась сидеть на койке в оглушающей тишине, не понимая, почему её не признают в городе, где ей знакома каждая улица, где она родилась, росла и жила всё это время…

— Э-эй… — дрожащим, едва слышным шёпотом позвала Мария, глядя в пустоту перед собой. — Скажи мне… Что вообще происходит?…

В это же время, пройдя по гулкому металлическому коридору до лестничного пролёта, Капитан остановился у заиндевелого иллюминатора, выходящего на бескрайнюю белую мглу за стенами города.

К нему тут же подошёл командир поисковой группы, ожидавший новых распоряжений:

— Ну что, Капитан? Раскололась девчонка? Может, она из других поселений? Или и правда умом тронулась?

Капитан долго молчал, глядя в темноту бурана:

— Она не похожа на лгунью. И уж точно не способна в одиночку перебить восьмерых вооружённых людей голыми руками, — тихо произнёс он. — Но главное не это. Вы ведь сами заметили яркие вспышки и слышали грохот взрывов на горизонте перед тем, как нашли её, не так ли?

— Так точно! Думали, что ледник треснул или, может быть, старый склад боеприпасов сдетонировал…

— Никакой ледник не вспыхивает ослепительным огнём посреди ночи, — Капитан обернулся к подчинённому, и в его глазах мелькнул холодный, прагматичный расчёт. — Если под тем разломом действительно погребена уцелевшая машина прошлой эпохи… Мы не можем позволить себе пройти мимо. Для нашего города любая древняя технология или источник тепла — это вопрос жизни и смерти.

— Прикажете готовить экспедицию?

— Да. Собери лучших разведчиков и возьми с собой пару толковых инженеров. Отправляйтесь к той воронке, как только стихнет ветер. И пусть об этом выходе знают только те, кто пойдёт за стену.