Когда я прихожу в себя, то обнаруживаю, что лежу на спине посреди луга. Надо мной, в обрамлении мягко покачивающихся крон деревьев, раскинулось синее‐синее небо. Сверху ласково улыбается солнце.

Со стоном я сажусь и инстинктивно подношу руку к голове, но тут же натыкаюсь на жгучую вспышку боли, от которой сонливость мигом улетучивается.

Кто... что... где?..

Стоит мне нахмурить брови, как по лбу растекается тупая пульсация. А, это ещё что?..

Я касаюсь лба кончиками пальцев. Ну точно. До боли знакомое ощущение – клейма. Причём прямо на лбу, не иначе. Так, поглядим... Если провести пальцем по неровным рубцам... Ох, как печёт... Одна «П», две «П», три «П»... Всего семь штук. Уж не знаю почему, но я не думал, что буквы «П» окажутся настолько буквальными. Да ещё и прямо на лбу! Что‐то я не припомню никаких «П» на лбу у Moleman'а – так что либо ему не пришлось щеголять ими на самом видном месте, либо к моменту нашей встречи он от них уже избавился. Понятия не имею.

Как бы то ни было, это место... Что ж, это луг. Вокруг пестреют цветы, трава под ногами мягкая, вдали вроде бы журчит ручей, а если прислушаться, можно различить негромкое стрекотание крылатых дрейков в кронах деревьев. Стало быть, лес. Сами деревья выглядят вполне знакомо, так что я, скорее всего, нахожусь не в какой‐то неведомой стране или на неизведанном континенте. Это радует. Кое‐какие страны я всё‐таки помню, так что если удастся сориентироваться, я смогу сообщить Gecko свои координаты, и мы встретимся.

Впрочем, перед этим есть кое‐что, настойчиво требующее моего внимания уже пару минут. Оторвавшись от созерцания окрестностей, я перевожу взгляд на системное оповещение, повисшее прямо перед глазами.

< ◇ >

Добро пожаловать в Чистилище!

В связи с вашими результатами запечатано навыков: [7].

Они перечислены ниже:

Осталось уступов: [7]

Уступ Гордыни – [Сотворить Мученика]

Бог Жестокости (Церквей: 1)

Уступ Зависти – [Чутьё Ценностей]

Богиня Желания (Церквей: 3)

Уступ Гнева – [Прикосновение Обратного Сопротивления]

Богиня Огня (Церквей: 1)

Уступ Праздности – [Поза Эмбриона]

Бог Трусости (Церквей: 1)

Уступ Жадности – [Таинство Перехода]

Богиня Драконов (Церквей: 9)

Уступ Чревоугодия – [Невинное Обожание]

Богиня Детей (Церквей: 158)

Уступ Похоти – [Всеязык]

Бог Знаний (Церквей: 314)

< ◇ >

...Разве это не все мои высшие навыки? Хм. Да, если подумать, у меня и правда было ровно семь высших навыков. Какое... на редкость удобное совпадение. Я принюхиваюсь, пробую свернуться в клубок и окончательно убеждаюсь: доступ к этим способностям мне действительно перекрыли. По крайней мере, перед глазами не выскакивает назойливое окно ошибки при каждой попытке их активировать. Это бы только раздражало.

Впрочем, если начистоту, меня беспокоит совсем не это. Во‐первых... Есть ли хоть какая‐то причина, почему они привязаны именно к семи смертным грехам? Я знаю, что на протяжении всего Обучения прослеживался странный христианский мотив, но я наивно полагал, будто это просто случайность. Однако теперь всё становится чересчур уж прямолинейным.

Если оставить это в стороне, то, судя по списку, мне вовсе не обязательно проходить уступы в строгом порядке. Более того, раз уж сами задания или то, что боги от меня потребуют для возвращения сил, здесь не указаны, остаётся лишь предположить: часть испытания как раз в том и состоит, чтобы отыскать их церкви и получить поручение лично в руки.

...Звучит довольно занятно, если честно.

Пожалуй, главная загвоздка – найти сами церкви. Бог Знаний, судя по всему, развернулся на славу: у него больше трёхсот церквей, да и у Богини Детей их немало, а вот у всех остальных наберётся меньше десятка святилищ на брата. Хм. Интересно почему.

...Хотя нет, я прекрасно понимаю, почему у Бога Жестокости, Бога Трусости и Богини Желания так мало посвящённых им храмов.

К несчастью, их дурная слава означает, что отыскать их святилища будет той ещё задачкой. Карту мне никто не выдал, так что если я хочу до них добраться, придётся выслеживать их самостоятельно. Припоминаю краем уха, будто церковь Жестокости была то ли больницей, то ли чем‐то вроде того, но вот разузнать, где именно она находится, будет непросто.

Именно поэтому я точно знаю, с какого уступа начну.

Похоть. Навык [Всеязык]. Бог Знаний.

Сейчас, со всеми моими планами, этот навык просто незаменим. Возможность говорить абсолютно с кем угодно была бесценным подспорьем на протяжении всего моего пути, и его потеря станет колоссальной помехой, если я не верну его в ближайшее время. К тому же Бог Знаний, по всей видимости, понатыкал свои святилища в каждом углу этого мира, так что стоит мне наткнуться хоть на какой‐то очаг цивилизации, и я наверняка найду одну из его церквей.

А для этого, само собой, мне придётся найти разумных.

И заговорить с ними.

Не используя слов.

Да ещё и так, чтобы они не бросились на меня с оружием из‐за того, что я выгляжу как вендиго.

...При этом стараясь избегать привычных мрачных замашек вроде маскировки под местного с натягиванием чужой кожи, пыток или поедания прохожих.

Хм.

...Придётся слегка попотеть, да?

Но работа сама себя не сделает, так что вперёд!

Я вскакиваю на ноги и чисто по привычке начинаю принюхиваться в поисках разумных – и тут же поражаюсь тому, насколько притупилось моё обоняние. Я... чувствую лишь то, что находится непосредственно вокруг меня. Обычно запах того, что я ищу, накладывается поверх всего остального, раздваивается, звенит и сладостно манит. Но не теперь. Сейчас я чувствую лишь деревья, траву да лесную живность, затаившуюся в чаще. Никаких примесей.

Это... даже приятно.

Не торопясь, я покидаю луг и вступаю под сень леса. Сухие веточки и диковинные семенные коробочки с хрустом лопаются под моими босыми ногами. Мелкие камешки покалывают ступни. Я перешагиваю через узловатые корни, позволяя пятнам солнечного света, пробивающимся сквозь зелёную листву, указывать мне дорогу. Вскоре я выхожу на узкую тропку. От неё пахнет исключительно зверьём. Доверившись чутью, я шагаю по звериной тропе. В какой‐то момент я натыкаюсь на подобие лисьей норы. Заглянув внутрь, я замечаю длиннохвостую кошку, яростно шипящую на меня снизу вверх. Принюхавшись, я понимаю, что в глубине норы у неё котята. Кивнув ей, я спокойно иду дальше.

Пройдя по звериной тропе ещё немного, я выбираюсь на голую скалистую площадку над обрывом. Ого, а я забрался выше, чем думал. После долгой ходьбы по колючим сучьям и острым камням ступать по гладким, нагретым солнцем камням – сплошное удовольствие. По всей видимости, лапчатая змея рассудила точно так же: она устроилась неподалёку, греясь на солнышке. Я её не тревожу.

Подойдя к самому краю утёса, я сажусь, свесив ноги в пустоту. До земли под ногами добрая сотня метров. Значит, это всё‐таки гора? Бросив взгляд вдаль, я вижу зелёное море леса, простирающееся до самого горизонта и прерывающееся лишь вздымающимися скалами да горными грядами. Ни малейших признаков разумной жизни не видно, но это пустяки. Рано или поздно я до неё доберусь. Прямо сейчас, когда ноги болтаются над пропастью, а тёплый ветерок игриво треплет волосы, мне просто хорошо. Следуя примеру лапчатой змеи, я ложусь на спину и подставляю грудь ласковому солнцу. Руки раскинуты в стороны, ладони приятно щекочет мягкий мох. Как же... хорошо.

В вышине неторопливо плывут беспечные облака, слишком ленивые, чтобы сбиваться в узнаваемые очертания. Вот это – просто облако, и вон то – тоже обычное облако. Время от времени они заслоняют солнце, и я испытываю мимолётное удовольствие от того, что больше не нужно щуриться. Затем тень уходит, и лучи снова заливают скалу. Я позволяю векам сомкнуться.

Вдох. И выдох. Вдох. И выдох.

Хорошо‐то как.

Действительно...

Очень...

Хорошо...

Сам того не заметив, я проваливаюсь в мягкую дрёму. Скорее даже в короткий дневной сон. Недолгий и не слишком глубокий. Любой хруст ветки или птичий вскрик мог бы меня разбудить. Но ничто не потревожило мой покой. Я спал крепко, безмятежно, без единой крупицы страха. А когда проснулся, обнаружив, что солнце уже клонится к закату, то ничуть не пожалел о том, что уснул.

Это был чудесный отдых, и я очнулся как раз вовремя, чтобы полюбоваться тем, как светило опускается за горизонт, наполовину скрытое далёкой вершиной. Словно распахнув объятия, закат окрасил небо в оранжевые, розовые, жёлтые, зелёные и глубокие тёмно‐синие тона. На смену солнцу уже поднимались первые луны, обещая, что даже грядущая ночь не будет беспросветно тёмной. На небосводе одна за другой вспыхивали звёзды, и я заворожённо наблюдал за ними в полной тишине. Вскоре солнце окончательно скрылось, и мир вновь погрузился в чернильные сумерки. Пора двигаться в путь.

Если в этой глуши кто‐то и живёт, то наверняка в долинах. Разумнее всего спуститься вниз и попытаться отыскать дороги. Но если позволит время... мне бы хотелось подняться на вершину горы, хотя бы немного, прежде чем начнёт светать. Чует моё сердце, встретить рассвет на головокружительной высоте будет невероятно здорово.

Я начинаю спуск. По пути мне попадается небольшое стадо оленей. Они меня не замечают, и я не мешаю им пастись. Однако когда они уходят, я с волнением замечаю на боку одного из оленей шрам, несомненно оставленный наконечником стрелы. Значит, надежда есть.

Я иду всю ночь напролёт. Увы, к моменту, когда небо начало светлеть, я так и не взобрался на гору, поэтому пришлось довольствоваться верхушкой высокого дерева. Но труды окупились сполна: следующие полчаса я заворожённо наблюдал, как неторопливо разгорается утренняя заря. До чего же прекрасен этот мир.

И вот, когда последние предрассветные тени окончательно растворились в ярком солнечном утре, далеко впереди, заслонённая отрогами соседней горы, в нескольких милях от меня показалась тонкая полоска.

Струйка дыма.

На губах сама собой появляется улыбка. Похоже, бесцельно блуждать по лесу мне осталось недолго.