< ◇ >
Успешно!
Претендент Адской сложности Ло Феннрик подключён к Божественной Сети.
< ◇ >
< ◇ >
Попытка предоставления Прав Администратора...
< ◇ >
{::w::}
< ◇ >
Попытка не удалась. Претендент Адской сложности Ло Феннрик не соответствует требованиям для получения Прав Администратора.
< ◇ >
{::o::}
{::m::}
< ◇ >
Ангел Саймон запрашивает Права Администратора.
< ◇ >
< ◇ >
Запрос отклонён.
< ◇ >
< ◇ >
Ангел Саймон запрашивает Права Администратора.
< ◇ >
< ◇ >
Запрос отклонён.
< ◇ >
< ◇ >
Ангел Саймон—
< ◇ >
< ◇ >
Запрос отклонён.
Подробности см. в Сведениях о Структуре Системы.
< ◇ >
{::m::}
{::m::,}
"Оу... ну же, Саймон, брось, не стоит из‐за этого реветь! Всё в порядке. Я, конечно, понятия не имею, что ты пытался для меня выбить, но поверь на слово: это точно не стоит слёз. Ну‐ну, тише. Успокойся, ладно?"
{::m::,}
{::w::,}
"Вот и умница! Уже лучше. Незачем расстраиваться по пустякам. Чем бы ни была эта божественная сеть... мне в неё лезть без надобности. Я и без неё прекрасно справляюсь, так что..."
{::w::}?
...И что это должно значить?
< ◇ >
Запуск Божественной Сети.
Пожалуйста, подождите...
< ◇ >
Постойте, она что, всё ещё мож...
Вспышка света. Желудок мгновенно скручивает тошнотой. В голове взрывается оглушительный треск белого шума – будто кто‐то запихнул телевизор прямо в черепную коробку и врубил все каналы разом на полную громкость. Удочка с плеском выпадает из пальцев. Я зажмуриваюсь изо всех сил, пытаясь отгородиться от шквала импульсов. Кажется, череп вот‐вот разлетится на куски. К‐ххх... гх‐х‐х!..
< ◇ >
Завершено!
Божественная Сеть активирована.
Приятного дня!
< ◇ >
Всё стихает. Так же внезапно, как и накатила, адская какофония исчезает без следа, уступая место зловещей, мёртвой тишине.
С опаской я приоткрываю веки.
...Ого.
Окружающий мир... он... изменился. Всё выглядит прежним, но в то же время кажется куда более взаимосвязанным, чем когда‐либо. Мало того, картинка словно двоится. Левым глазом я вижу всё то же самое, что и раньше, но правым... совсем иначе. От наложения двух разных перспектив мутит почти так же сильно, как во время загрузки. И всё же... Озеро, трава, камни, деревья...
Я перевожу взгляд на дерево.
< ◇ >
T.2228944 A.N.76009MN3
E.2655400987 O.GoHu.P1122PUR.
R.GoL.P1122TERR. C.113. 1199. 1766. 109. 002.
8899. 226. 29. 117.
< ◇ >
Это ещё что за чертовщина?
{::w::}!!
< ◇ >
Выполняется расшифровка...
< ◇ >
А? Погоди, ты что заду...
< ◇ >
Информация о Материи:
Ель
Владелец: Бог Охоты
Правитель: Бог Любви
Энергия: 2,6 млрд
< ◇ >
Любопытно... Не уверен, какая мне от этого практическая польза, однако...
Хм. Эй, стоп, погодите. Это же действительно странно! Ладно, владелец – Охотник, но...
Я поворачиваюсь к Охотнику. Тот снова удит рыбу, негромко напевая себе под нос что‐то мелодичное.
"Слушай, Охотник?" — окликаю я его.
Не поворачивая головы, он лишь косится на меня, вопросительно приподняв бровь.
"А где мы сейчас вообще находимся?"
"Это озеро?" — его улыбка становится шире.
"Оно на Земле."
"Мы... на Земле?"
"Именно так. Не так уж много претендентов способны одолеть Коцит за один день, так что."
Он снова делает заброс.
"Мы обустроили этот небольшой уголок на Земле. Благодаря этому, вместо того чтобы ждать целый месяц, пока наберётся достаточное количество претендентов для продолжения испытаний, вам приходится ждать всего одни сутки."
"А если кто‐нибудь решит сбежать?"
"Ну, во‐первых," — неспешно подматывая леску, отзывается он.
"До сих пор ты единственный, кто вообще об этом догадался. А во‐вторых..."
Охотник вытягивает крючок, на котором бьётся очередная пойманная рыба. Довольно ухмыльнувшись, он поворачивается ко мне:
"Территория надёжно изолирована! Никто не войдёт, никто не выйдет. Так что даже если бы они осознали, что находятся на Земле..."
Сняв рыбёшку с крючка, он с тёплой улыбкой разглядывает её, после чего бережно отпускает обратно в воду:
"Сбежать всё равно ни у кого бы не вышло."
"Какая жестокость," — бормочу я, снова отправляя крючок в воду.
Впрочем, без особого осуждения. Вполне логично, что они поступили именно так. Всё равно что обнести забором детский лагерь. Абсолютно рационально. Однако продолжать разговор мне больше не хочется – главным образом потому, что на обычного гоблина мой собеседник уже ни капли не похож.
Не спуская глаз с лески, я украдкой наблюдаю за ним сбоку. Левым глазом я вижу привычного гоблина в на удивление современной рыбацкой экипировке, неторопливо крутящего катушку. Но вот правым...
Я... я даже описать это толком не могу. Даже если я закрываю левый глаз, разум отказывается постигать увиденное. Он напоминает... лося, что ли? Но с ветвистыми рогами, сплетёнными в корону, в центре которой парит пылающая сфера первозданного огня; с мощной волчьей грудью, опирающейся на когтистые медвежьи лапы; одно плечо переходит в ястребиное крыло‐руку, другое – в мускулистую львиную лапу... И это не говоря уже о множестве крыльев за спиной и добром полудюжине извивающихся хвостов. Когда он поворачивается ко мне, семь разномастных глаз насмешливо щурятся, а чудовищная раздвоенная пасть – наполовину лисья, наполовину кроличья – расплывается в широченной зубастой усмешке:
"Какая занятная кроха. Теперь ты видишь Меня по‐настоящему, не так ли?"
"А по‐почему..."
Я судорожно сглатываю ком в горле.
"Почему ты выглядишь именно так?"
"Спустя семьдесят три тысячи лет становится трудновато помнить, как именно тебе полагается выглядеть. Урожай помог Мне настроить морок, через который Меня видят окружающие, но, судя по всему, он действует лишь на самых обычных смертных."
"П‐понятно," — запинаясь, выдавливаю я, отчаянно пытаясь не пялиться на него во все глаза.
Если честно, он похож на какого‐то древнего лесного демона. Невероятно величественного, спору нет, но когда он предстаёт в таком виде... До меня с леденящей ясностью доходит, кто именно стоит передо мной.
Бог.
Его двойная пасть слегка кривится:
"Ну полно тебе. Нечего так на Меня таращиться. Не настолько уж Я и уродлив, правда ведь?"
"Пожалуй," — отвечаю я, но былая атмосфера уюта безвозвратно улетучилась.
Чертовски трудно сосредоточиться на рыбалке, когда бок о бок с тобой возвышается двух с половиной метровый демон‐лось.
Пока я ворчу про себя о подобных вещах, упомянутый двух с половиной метровый демон‐лось тяжело ковыляет ко мне, полыхая огненным венцом. И прежде чем я успеваю задуматься о том, возьмут ли мои когти демонов‐лосей, он протягивает мне какой‐то предмет:
"Держи," — говорит он.
"Пока не привыкнешь."
Это небольшая глазная повязка, сшитая из рыбьей кожи и окрашенная в мягкий, цветочный розовый оттенок. Хотя я мог бы поворчать насчёт цвета, я молча натягиваю её на правый глаз и моргаю: мир снова обретает свой привычный, обыденный вид.
"Полегчало?"
Я смотрю на него. Он снова вернулся к нормальному облику и приветливо улыбается своим единственным ртом. Я невольно улыбаюсь в ответ:
"Да, намного. Спасибо."
Отойдя на прежнее место, он вновь берётся за удочку:
"Мне в своё время и самому потребовалось немало времени, чтобы к этому привыкнуть."
Я озадаченно хмурю брови:
"Ты хочешь сказать, что когда‐то был...?"
"Разумеется. Все Мы когда‐то были такими. Даже Бог Урожая, старейший среди Нас, когда‐то был всего лишь обычным гоблином. Пугливым, но упрямым коротышкой, который вечно терялся в лесной глуши, пытаясь выследить зайцев. И Мама посылала Меня отыскать Его. Я находил Его дрожащим от страха в какой‐нибудь далёкой рощице – но зайца Он всё‐таки ловил."
Охотник тепло посмеивается:
"И Мне приходилось вести Его домой, всю дорогу держа за руку. Но... всё это было так давно. С тех пор многое изменилось. По большей части – к лучшему. Хотя иногда... Я скучаю по тем временам."
Оттуда, где я стою, даже при том, что он вновь выглядит как гоблин, я не могу разобрать выражение лица. Грусть, радость, ностальгия или... всё это разом? Не разобрать. И всё же, после секундного колебания, я делаю шаг ближе и, вопреки собственному нежеланию сближаться, мягко хлопаю его по плечу. Хочется сказать что‐то ободряющее, но в голову не приходит ни единой подходящей фразы. Его бытие настолько бесконечно далеко от моего, что я даже представить не могу, каково ему на самом деле. Но в одном я уверен твёрдо...
"Должно быть, тебе пришлось нелегко," — говорю я.
Он тихо хмыкает:
"Да. Пожалуй, так оно и было."
Улыбнувшись, он хлопает меня в ответ по плечу:
"А ты славный парень, малец. Я уже не помню, что такого наговорил тебе все эти годы назад, из‐за чего ты разозлился, но... прости меня."
"Спасибо," — отзываюсь я.
"Я ценю это."
И ещё несколько часов в уютной, безмятежной тишине мы продолжаем удить рыбу, изредка вытаскивая добычу и неизменно отпуская её обратно в воду.
Всё хорошо.
А затем прибывают остальные.