Ступни по щиколотку погружаются в искрящуюся воду. Внезапный яркий свет бьёт по глазам, ослепляя; я пячусь назад, теряю равновесие и падаю прямо в воду.

Она... тёплая. Под мерцающей светлой гладью лежит слой гладкого, шелковистого песка. Погружаю в него пальцы: мягкий. Проведя ладонью по дну, обнажаю нижний пласт – более тёмный и илистый. Он заметно холоднее верхнего.

Зачерпнув горсть, я поднимаю руку и наблюдаю, как водянистая взвесь струится сквозь пальцы. Взгляд скользит дальше, за пределы песчаной отмели.

...Передо мной простирается озеро. Неподвижная, зеркальная гладь, заполняющая весь взор. Не такое уж и огромное: противоположный берег отлично просматривается. Камыши едва касаются кромки воды, плавно переходя в восхитительно пышный, густой лес. Окутанные зеленью деревья тянутся по левую и правую сторону, окаймляя всё побережье вплоть до отмели, где сижу я. В вышине ярко светит солнце, и на чистом небе нет ни единого облачка.

Здесь... красиво.

< ◇ >

Оповещение:

Добро пожаловать в Чистилище!

Испытания преддверия Чистилища начнутся в скором времени.

Пока вы ожидаете прибытия остальных претендентов, пожалуйста, насладитесь озером.

Время до начала испытаний преддверия Чистилища: 22:15:33

< ◇ >

Секунды неспешно тают одна за другой.

Это что, своего рода награда?

Оставаясь в воде, я сажусь поудобнее. Взгляд снова скользит по водной глади.

Пахнет свежестью. Шелест листвы, далёкие трели птиц, редкие всплески выпрыгивающей рыбы...

На губах сама собой появляется улыбка. А ведь здесь совсем недурно.

Вжух!

Мимо лица на бешеной скорости что‐то проносится и мгновение спустя с негромким всплеском ударяется о воду. Обернувшись, с изумлением обнаруживаю, что здесь не один – а ведь даже не заметил чужого присутствия.

Сидящий неподалёку гоблин дружелюбно улыбается:

"Приветствую, друг."

< ◇ >

Бог Охоты

< ◇ >

Внимание сразу же привлекает то, что гоблин держит в руках. Под стать сапогам, штанам и кепке, утыканной крючками с мушками, он сжимает удочку. Причём вполне современную, с нормальной безынерционной катушкой и прочими прелестями. Заметив моё замешательство, гоблин приподнимает удилище и начинает неторопливо подматывать леску:

"Замечательное изобретение вашего народа," — с удовольствием произносит он.

"Прежде я с сомнением относился ко всему этому союзу, но вот это меня окончательно убедило. Это и те странные луки с огненным порохом, что вы смастерили."

"Ты про огнестрел?" — уточняю я.

"Да, именно про них. Жаль только, что стрелы у них одноразовые. Досадное упущение."

"Возможно."

Я наблюдаю, как он выматывает снасть и вытаскивает пустой крючок: ни единой поклёвки.

Смущённо улыбнувшись, гоблин разводит руками:

"Погода сегодня не совсем подходящая. Да и поздновато уже для клёва."

"Разве ты не должен быть Богом Охоты?" — недоумеваю я.

С улыбкой размахнувшись, гоблин вновь посылает крючок в воду – на сей раз чуть дальше от берега:

"Ну, в общем‐то да," — соглашается он.

"Я ведь Бог *охоты*, а не успешной добычи. Мне доставляет радость сам процесс, а не победа."

"Глупость какая‐то," — бормочу я.

Глядя, как он вытягивает очередной пустой крючок, я не удерживаюсь от ворчания:

"И вообще, я до сих пор на тебя злюсь за то, что ты наговорил на 3‐м этаже."

Неспешно сматывая леску после очередной попытки, гоблин удивлённо приподнимает бровь:

"За то, что я сказал?.." — переспрашивает он.

"И что же я такого сказал?"

"Ты сказал, что..." — челюсть сама собой захлопывается.

Странно. Мысли словно ускользают... Я озадаченно чешу затылок:

"Не могу вспомнить."

Он с улыбкой смотрит на меня сверху вниз:

"В таком случае, какой смысл таить обиду?"

...Чёрт побери, а ведь он прав. Терпеть не могу, когда они так делают! Тяжело вздохнув, я снова перевожу взгляд на озёрную гладь, искрящуюся в лучах утреннего солнца:

"Ладно. Проехали. Всё забыто. В конце концов, я ведь выкарабкался, так что... плевать."

Он закидывает, вытягивает, снова закидывает, снова вытягивает...

Поймав мой пристальный взгляд, гоблин поворачивается:

"Ты когда‐нибудь пробовал ловить рыбу?"

"Нет," — качаю я головой.

"В моей семье таким не увлекались."

"Жаль. Мне кажется, тебе бы понравилось."

"Чему там нравиться? Швырять и вытаскивать пустые крючки? Аж дух захватывает от восторга."

"Боишься остаться без улова?"

"Я говорю о том," — отчётливо выделяю я каждое слово.

"Что в этом нет никакого смысла. Ты ведь сам сказал, помнишь? Погода дрянь, время неподходящее, так что ничего ты не поймаешь. И ради чего всё это? Зарядка для рук?"

"На рыбалку ходят не ради рыбы," — спокойно отзывается он.

"На рыбалку ходят потому, что нравится рыбачить."

"Не понимаю. Это же порочный круг."

"Вовсе нет."

Он снова вытаскивает пустую снасть. Я сверлю его недоверчивым взглядом, но продолжать объяснения он явно не спешит. В конце концов, окинув меня лукавым взором, гоблин добродушно усмехается:

"Ладно, подойди‐ка сюда. Давай, поднимайся из воды и иди ко мне."

С лёгким сомнением я поднимаюсь на ноги и подхожу ближе. Как и подобает гоблину, он значительно ниже меня ростом, пусть даже и считается богом. Довольно странное ощущение. Стоит мне приблизиться, как он протягивает своё удилище. На удивление лёгкое.

"И что это?.." — начинаю я.

Поправляя хват на рукояти, он деловито наставляет:

"Держи вот так, обеими руками. А когда соберёшься бросать... прижми пальцем леску... вот, именно так... отведи удилище назад, да, точно... и пока катушка свободна, давай... бросай!"

Следуя его указаниям, я делаю взмах, стараясь в точности повторить его позу.

"Да, именно так! Молодец! А теперь, когда крючок в воде, подматывай леску медленно, но не слишком... Зацепиться о дно ведь не хочется? Вот, отлично... Чуть быстрее... Хорошо. Просто крути, пока..."

Я выматываю снасть до самого конца. Естественно, пусто. Нахмурившись, поворачиваюсь к нему.

Гоблин лишь довольно скалится в ответ:

"Ну давай, забрасывай ещё раз. Точно так же, как в первый."

Покачав головой, я снова делаю заброс. Затем неспешно кручу катушку. Тем временем он откуда‐то достаёт второе удилище, снимает крючок с кепки и быстро привязывает к леске. Встав рядом со мной, гоблин размахивается и посылает снасть в озеро. Едва смотав свою, я уже на автомате, толком не задумываясь, швыряю её обратно в воду. И он, стоя бок о бок со мной, делает то же самое.

Над озером царит тишина. Вдали щебечут птицы – а может, селезни. Звуки они издают непривычные: трескучие, но по‐своему мелодичные. Я вслушиваюсь в их перекличку. Один подаёт голос здесь, другой отзывается издалека. Разные породы, разные песни. Очень похоже на обычных птиц, впрочем, эти трели всегда звучали сходно. Тёплый ветерок легко скользит по воде, перебирая мои волосы.

Кручу ручку катушки: щёлк‐щёлк‐щёлк‐щёлк.

Снова посылаю леску вперёд: вжух – бульк!

И вновь кручу катушку. Плавно, неспешно. Не слишком быстро. Не слишком медленно. Вдох... и выдох.

На душе... покой.

...Хм? Снасть внезапно наливается странной тяжестью. Зацепилась за дно, что ли? Я продолжаю крутить катушку, но леска ведёт себя странно: дёргается взад‐вперёд, ритмично и плавно. Ну точно, зацепил какую‐то корягу или пук водорослей. Чёрт, придётся повозиться, чтобы отцепить. Ещё и леску запутает, вот морока...

Крючок выныривает на поверхность. И на нём что‐то висит.

Небольшая рыбка с серебристой чешуёй, отчаянно трепыхаясь в воздухе, извивается на острие.

Я ошарашенно таращусь на неё, не веря собственным глазам.

Повернув голову к Богу Охоты, я вижу, как тот расплывается в широченной улыбке.

"Ч‐ч‐что это..."

Гоблин с сияющей физиономией подскакивает ко мне:

"Поймал! Поздравляю, парень! Ну‐ка, поглядим..."

Наклонившись, он придирчиво осматривает трепещущую добычу, удовлетворённо кивая и что‐то напевая себе под нос:

"Окунь! В этих краях их полно, да и умом они, как видишь, не блещут."

Сердце колотится где‐то в горле.

"И... э‐э..."

Он переводит взгляд на меня, всё ещё придерживая леску.

"И что теперь делать? Мы её... съедим?"

"Съедим? О нет‐нет, ты что... Дай‐ка я..."

По его знаку я подаю удилище вперёд, чтобы висящая на крючке рыбка оказалась ближе к нему. Она каким‐то чудом всё ещё жива – откровенно говоря, я даже удивлён. Как там рыбу вообще добивают? Кажется, краем уха слышал, что её бьют о камень или прокалывают жабры... Интересно, что выберет он? Бережно взяв рыбку в ладонь, гоблин переворачивает её брюшком кверху:

"Самец... паразитов нет... отлично."

Напевая незатейливый мотивчик, он слегка приподнимает её, аккуратно берётся за цевьё крючка и ловким движением вызволяет остриё из рыбьей пасти:

"Вот и порядок!"

Он протягивает трепещущую добычу мне. Несчастное создание беспомощно раздувает жабры, тщетно пытаясь ухватить воздух, и медленно моргает выпученными глазами.

"Держи. Давай, действуй."

Я осторожно принимаю скользкую тушку в ладони.

"В смысле... действовать? Что делать?"

"Отпусти," — говорит он так просто и буднично, будто это самая естественная вещь на свете.

"Давай же. Не медли, а то уснёт."

Растерянно моргнув, я перевожу взгляд на рыбку и, больше ни секунды не колеблясь, опускаюсь на колени. Бережно погрузив её в воду, во все глаза смотрю, как она мгновенно оживает, бьёт хвостом и серебристой молнией уносится в глубину. Выпрямившись, ощущаю странную пустоту в ладонях – словно держу пистолет, из которого так и не спустили курок. Пока я заворожённо разглядываю свои мокрые пальцы, гоблин вновь вкладывает рукоять удилища мне в руки. Я опускаю на него ошеломлённый взгляд.

Его улыбка теперь кажется по‐настоящему тёплой. Такой же тёплой, как вода в этом тихом озере.

"Как насчёт продолжить, пока остальные ещё не подошли?"

Пальцы сами собой крепче сжимают рукоять. Я улыбаюсь ему в ответ:

"Да. С удовольствием."