"Привет, Moleman, вот ты где," — произношу я, входя в его палату.
Или, может, в кабинет. Мы так это и не решили. Как бы то ни было, здесь повсюду громоздятся кипы бумаг и писем – большинство так и остались непрочитанными. Да ему и не требовалось подписывать так уж много. Забавно, но, если присмотреться, здесь вообще нет книг. У Ursula чтива было предостаточно, и она успела прочесть немало, прежде чем отбросила коньки. А Moleman даже не просил ничего принести. Наверное, слишком занят работой.
"Я принёс тебе кое-что вкусненькое."
Подняв небольшой стакан фруктового сока, я подхожу ближе к его кровати.
В те времена, когда он был ещё целым, кровать казалась мелковатой. Затащить в комнату сделанную на заказ постель человеческих размеров у нас не вышло, а он упрямо твердил, что и гоблинский вариант вполне сгодится, так что я пошёл ему навстречу.
Теперь, когда от него остался лишь обрубок с головой, кровать уже не выглядит столь несуразно. Кажется, он первый, кому мы ампутировали все четыре конечности – по крайней мере, успешно. Он выглядит немного забавно: голова приподнята, а тело – лишь накрытый простынёй бугорок. Его тёмные кудрявые волосы спутались на подушке, а некоторые пряди от пота слиплись на лбу. Пухлые губы потрескались и побледнели; они слегка приоткрыты, обнажая ЧЁРНЫЙ язык. И хотя он никогда не отличался особой худобой, его щёки и глаза ввалились, как и у большинства тяжелобольных.
Его взгляд обращается ко мне.
Я роняю стакан с соком. Дрожа, я чувствую, как по лицу расплывается широкая ухмылка.
Вот оно. Наконец-то! В кои-то веки он смотрит на меня именно так!
"А-ах, прости, я…" — произношу я.
Я опускаюсь на колени и вытаскиваю из инвентаря свой маленький синий платочек, чтобы вытереть сок.
"Извини. Мне так жаль. Я просто…"
Я подавляю смешок. А может, стоит засмеяться, чтобы всё стало ещё жёстче? Но вдруг это заставит его передумать. Я не могу так рисковать. Всё должно пройти идеально. Поднеся платок к губам, я высасываю из него влагу и возвращаю обратно в инвентарь. Постираю как следует позже. Зажав в руке пустой стакан, я снова поднимаюсь. Ах, как же я нервничаю. Прямо как девчонка, приглашающая парня на выпускной, с той лишь разницей, что я уже точно знаю, что он скажет «да».
Держа стакан обеими руками, я занимаю место рядом с ним. Мои когти нервно постукивают по стеклу.
"Т-так…" — произношу я.
В животе всё бурлит от волнения, а на лице дёргается неловкая улыбка.
"Ты наконец-то меня ненавидишь, а?"
Его глаза всё так же неотрывно следят за мной. Я знаю, что говорить он не может. Но этого и не требуется. Симелу это тоже было не нужно, а я всё равно его прекрасно понял. По крайней мере, в самом конце.
"Славно. Это хорошо. Я… я правда очень этому рад, Moleman. Это просто отлично. Кажется, я не видел в тебе столько жизни уже… целые месяцы, наверное. Каково это? Тебе стало легче? А, погоди, извини, не буду давить. Ты уже всё для себя решил. Я же вижу."
Моя улыбка становится шире. Его ЧЁРНЫЙ взгляд вздрагивает. Эх, чёрт. Так дело не пойдёт.
"Кстати, я сделаю это сегодня ночью. Они даже ничего не поймут. Ради тебя… я постараюсь перебить их во сне. Так ведь будет лучше, да? К утру всё закончится, так что, если не хочешь думать о происходящем, можешь просто притвориться, что это поют птички на рассвете. Всё будет хорошо. Всё обязательно наладится."
Его глаза вновь мрачнеют. Полностью. Окончательно. В них ещё теплится крохотный проблеск, но я уверен, что к утру он погаснет. Тогда ему больше не придётся оглядываться назад. И мне тоже.
Он приоткрывает губы. Я прекрасно знаю, что он собирается сделать.
Ничего не объясняя и не медля ни секунды, я прижимаю палец к его лбу.
"Прости. Я не могу этого допустить."
< ◇ >
[Касание Обратной Защиты от Божественности] (Ур. 6)
< ◇ >
Он моргает. Мне требуется мгновение, чтобы собраться с мыслями, поэтому я кладу ладонь ему на лоб. Ух, ну и жар… Достав из инвентаря платок, я уже было собираюсь им воспользоваться, но вовремя вспоминаю, что он мокрый и грязный. Нахмурившись, я прячу его обратно. Затем снова поворачиваюсь к нему. Слова в голове больше не путаются, так что я могу говорить.
"Не смотри на меня с таким страхом," — воркую я.
"Всё в порядке. Я бы никогда не причинил тебе необратимого вреда. Это… это было… Понимаешь, я расспросил об этом Беневила, пока он ещё был с нами, а тот спросил Жестокость, и Бог так ему благоволил, что поведал всё, о чём тот просил. Так что, если вкратце…"
Я заставляю себя улыбнуться.
"Теперь мне не нужно переживать, что ты снесёшь себе башку с помощью магии."
Его глаза едва заметно расширяются.
"Именно," — произношу я.
Присев на край его кровати, я продолжаю:
"Сам я ею пользоваться, может, и не умею, но благодаря Беневилу теперь знаю, как она работает. Его личные записи оказались весьма кстати. Теперь мне известно, что твой фокус со взрывом собственной руки пару дней назад не был каким-то необычным побочным эффектом от срыва заклинания. Ещё я знаю, что для сотворения чар можно использовать абсолютно любую часть тела, включая голову. Однако, без заклинательного ошейника, подобное может стоить тебе жизни. Чего ты наверняка сейчас и добиваешься, ведь тогда ты сможешь пасть смертью храбрых или вроде того. Было бы чудесно, не правда ли?"
Его глаза дрожат от ярости.
"Но я положил этому конец. Видишь ли, эта моя способность… Она позволяет мне переносить эффект моих собственных сопротивлений на других, причём ровно в той степени, до которой я их развил. С вещами вроде сопротивления повреждениям мозга или разрыву органов всё очевидно. А как насчёт сопротивления гамма-излучению? Или, что ещё интереснее… Как насчёт сопротивления божественности? К чему это приведёт? Что ж… Я проверил. И, насколько могу судить…"
Судя по его взгляду, мне даже не нужно ничего озвучивать. Но я всё равно продолжаю.
"Это блокирует использование божественности. Не знаю точно, насколько сильно или как долго длится эффект, но…"
Я улыбаюсь.
"Пока что этого хватит, чтобы ты не снёс себе голову."
Я смотрю на него сверху вниз. Его глаза полыхают ЧЁРНЫМ гневом. Нужно ли мне в самом деле поворачивать нож в ране? Есть ли смысл говорить что-то ещё?
Что ж, полагаю, если он так и не сложил два и два, пусть даже теперь он меня ненавидит, и я только что поведал ему про КОЗ, ему требуется менее тонкий намёк.
"О, кстати говоря," — непринуждённо произношу я.
"Это я разнёс драконью чуму."
Он даже не шелохнулся. Вполне ожидаемо. После моих слов… ему понадобится немного больше времени. Если сегодня ночью всё пройдёт гладко, у него будет целая вечность на раздумья.
Со вздохом я снова поднимаюсь на ноги. Он больше на меня не смотрит. Просто пялится прямо перед собой, словно вглядывается в какой-то туман.
Что ж… оставлю его наедине с этими мыслями. У меня куча работы, и всего одна ночь на её выполнение.
"Пожалуй, я пойду. К сожалению, не могу сказать точно, когда вернусь за тобой, но… Ты всё услышишь."
Я направляюсь к двери. Положив руку на дверную ручку, я едва успеваю потянуть за неё, как глухое бульканье за спиной вырывает меня из задумчивости, и я оборачиваюсь. Он подался вперёд, его лицо исказилось от ненависти – такой ненависти, какую я видел только у Симела; его глаза стали такими же ЧЁРНЫМИ, как у его далёкого друга.
Я улыбаюсь ему в ответ.
"Рад это видеть. Прощай, Moleman."
И я ухожу. Как там говорится? Ночь только начинается, а я полон сил.
Прежде чем начать, нужно свериться со временем. Посмотрим-ка…
< ◇ >
Топ – Статус – Сообщество
19:24:31 День 1219
Сорок первая попытка начнётся через: 11:04:36:29
< ◇ >
Ясно. Идеально. До назначенного времени встречи с очередным капитаном стражи у меня чуть больше получаса. Можно было бы задержаться здесь подольше, но тогда я рискую опоздать, а это не круто.
Так что, отбросив прочие мысли, я отправляюсь на свидание с судьбой. Так, сверимся с расписанием… в восемь вечера у меня встреча со стражей и прочими неоплачиваемыми социальными работниками. Затем я их убью. Как закончу, где-то в полдевятого, пройдусь по всем вратам, перебью оставшихся стражников и сломаю механизмы замков, чтобы сбежать отсюда стало невозможно, даже если кто-то уцелеет. А после, примерно с девяти до пяти, я перебью остальных жителей города. С этим проблем возникнуть не должно.
"А-Ангел, мы собрались, как вы и просили. Скажите на милость, ради какой цели…"
< ◇ >
Гоблин Ур. 18 повержен.
< ◇ >
"Ах ты ублюдок! Какого чёрта ты…"
< ◇ >
Гоблин Ур. 12 повержен.
< ◇ >
"Он спятил! Бежим, надо…"
< ◇ >
Гоблин Ур. 13 повержен.
< ◇ >
"А-а-а-а-а-а-а-а!!"
"Умоляю, нет, у меня семья…"
"Пощади, заклинаю тебя…"
"Не убивай меня, пожалуйста, не над…"
< ◇ >
Гоблин Ур. 14 повержен.
< ◇ >
< ◇ >
Гоблин Ур. 9 повержен.
< ◇ >
< ◇ >
Гоблин Ур. 16 повержен.
< ◇ >
< ◇ >
Гоблин Ур. 15 повержен.
< ◇ >
< ◇ >
…
< ◇ >
Отлично, со стражей покончено, и я иду с опережением графика на целых десять минут! Превосходно. Теперь за ворота.
"Ангел? Зачем вы здесь? Вы разве не собирали всех на встречу у…"
< ◇ >
Гоблин Ур. 15 повержен.
< ◇ >
"Ч-ч-что ты над…"
< ◇ >
Гоблин Ур. 12 повержен.
< ◇ >
А следом и остальные.
< ◇ >
…
< ◇ >
Обход всех ворот занял больше времени, чем ожидалось, но одни из них я всё же оставил рабочими на случай нашего ухода. А теперь остался лишь сам город. Обычно я бы сразу устроил пожар, но мне нужно быть абсолютно уверенным, что я достану всех до единого. К тому же нужно грамотно контролировать огонь, иначе он раньше времени перекинется на больницу.
Поэтому, хоть и существует куда более эффективный метод, я отправляюсь в обход.
Первый дом. Я просовываю коготь между дверью и косяком, разрезаю замок надвое и вхожу. Взрослые не спят. Я захожу в гостиную: мать держит на руках детей, а отец устало напевает колыбельную. Они меня не замечают. Я подкрадываюсь к нему со спины и перерезаю ему шею.
< ◇ >
Гоблин Ур. 10 повержен.
26 130 заражённых.
< ◇ >
Теперь она замечает.
Её глаза расширяются от ужаса. Уши прижимаются к голове.
"А-ангел?"
Я убиваю её.
< ◇ >
Гоблин Ур. 8 повержен.
26 129 заражённых.
< ◇ >
Дети просыпаются.
"Ангел?"
До чего же я ненавижу это прозвище.
< ◇ >
Гоблин Ур. 4 повержен.
< ◇ >
< ◇ >
Гоблин Ур. 1 повержен.
< ◇ >
< ◇ >
26 127 заражённых.
< ◇ >
Одним домом меньше… Осталось ещё пару тысяч. Да уж, ночка предстоит длинная.