В семь он позавтракал со своим последним другом.

В девять он обсудил с судьёй Кризией пайки для её дома и возможность увеличить число рабочих рук за счёт её финансирования.

В одиннадцать у него состоялась деловая встреча за обедом с руководителями департаментов правосудия.

В двенадцать тридцать он присутствовал на ежедневной казни. Четверо аристократов из дома Саад были арестованы за попытку организовать бунт, чтобы прорваться через южные ворота. Kitty выследил их и без труда с ними расправился. Все они согласились стать донорами, что было просто чудесно.

В два он встретился с новым руководителем, ответственным за распределение продовольствия. Тот попросил выделить ему порцию побольше, поскольку его жена недавно родила.

В три он прогулялся по городу, поддерживая положительный имидж личным присутствием на ежедневной раздаче еды. Кто‐то попытался на него напасть, но Kitty с ним разобрался.

В шесть он поужинал с женой покойного мэра и её подругами. Поскольку все они происходили из разных знатных семей, у него были веские причины поддерживать с ними хорошие отношения. Одна из них наедине призналась, что прибыла в город лишь на время, чтобы навестить друзей несколько месяцев назад, и застряла здесь из‐за закрытых ворот. Она умоляла выпустить её.

В девять за вечерним чаем он встретился с судьёй Литом из дома Иннре и обсудил казни, назначенные на следующий день. Почтенный судья умолял его помиловать одного из приговорённых к смерти юношей. Тот оказался одним из тех двадцати мародёров, что первыми добрались до особняка Фиш и разграбили его. Как водится, тела оттуда выкрали. Очередной мёртвый дом. Приговорённый юноша, как выяснилось, приходился судье племянником.

В десять тридцать он мимоходом перекинулся парой слов с группой стражников, чтобы воодушевить их на дальнейшую работу.

В одиннадцать он удалился на покой. Разумеется, эту ночь он провёл в своём кабинете. В особняке оставаться было небезопасно. Если он умрёт, умрёт и весь город. Ему следовало дорожить своей жизнью. Ему нужно было работать. И поэтому он работал. Он сидел за своим столом и работал всю ночь напролёт.

< ◇ >

Вы изучили:

[Защита от Истощения] Ур. 3
< ◇ >

< ◇ >

Вы изучили:

[Сопротивление Потере Сознания] Ур. 9

< ◇ >

< ◇ >

Вы изучили:

[Сопротивление Галлюцинациям] Ур. 5

< ◇ >

< ◇ >

Вы изучили:

[Сопротивление Психозу] Ур. 2

< ◇ >

< ◇ >

Вы изучили:

[Сопротивление Бреду] Ур. 7

< ◇ >

< ◇ >

Вы изучили:

[Сопротивление Повреждениям Мозга] Ур. 3

< ◇ >

< ◇ >

Вы изучили:

[Сопротивление Галлюцинациям] Ур. 6

< ◇ >

В шесть у него была назначена встреча. Он поднялся, пошатнулся, и его подхватили на лету.

"О," — произнёс он.

"Спасибо."

"Не за что."

Он пошёл дальше.

В восемь к нему пришёл его последний друг. Они поговорили. Затем последний друг поспешно удалился. Это вызвало у него тревогу.

В девять тридцать, беседуя с новым судьёй из дома Феникс, он тревожился за своего последнего друга.

В двенадцать, во время делового обеда с отцом Блурутом, он тревожился за своего последнего друга.

В час тридцать, подписывая документы на открытие нового карантинного блока у северных ворот, он тревожился за своего последнего друга.

В три ему сообщили, что его последнего друга в городе больше нет.

В пять минут четвёртого он отправил помощника вдогонку, чтобы вернуть последнего друга.

В три тридцать он ждал.

В четыре он ждал.

В четыре тридцать он ждал.

В пять он ждал.

В шесть он ждал.

В семь он ждал.

В девять он ждал.

В полночь он ждал.

В два он ждал.

В четыре он ждал.

В пять он ждал.

В пять тридцать он ждал.

Без четверти шесть он ждал.

В шесть его последнего друга наконец‐то доставили домой.

В шесть тридцать он встретился с наследником дома Дагрун, чтобы обсудить предстоящую раздачу продовольствия.

В семь он завтракал в одиночестве.

В четверть девятого он пошёл навестить своего последнего друга.

Без четверти девять он остался один.

В девять у него была с кем‐то встреча, и они говорили о чём‐то.

В десять тридцать кто‐то к нему обратился, и он ответил по‐шведски. Никто этого не заметил.

В двенадцать он пообедал вместе со своей тенью.

В час его тень что‐то предложила, хотя он так и не был уверен, что именно. Он согласился.

В два тридцать он отключился и очнулся. Осознав, что находится не дома, он заплакал.

В три он встретился с судьёй по поводу убийства. Судья считал, что нужно убить больше, потому что это спасёт больше. Он согласился. Арабскими цифрами он сделал пометку: 0 + 1 минус 1 = 0. А значит, всё было в порядке.

Без четверти четыре его вырвало.

В пять тень заговорила с ним.

В какой‐то момент день подошёл к концу. Он был один.

Начался следующий день. Он был один.

Начался следующий день. Он был один.

Наступил апрель, и из тридцати пяти тысяч оставшихся в живых двадцать шесть тысяч восемьсот сорок два гоблина были больны. Его последний друг умирал уже неделю. Тень сообщила ему, что он болен.

Третьего апреля, в восемь утра, Эмиля перевели в палату, смежную с палатой его последнего друга.