Я видел, как угас свет в его глазах. Челюсть отвисла, а рука слегка обмякла. Но он не умер, и мозг его тоже не был мёртв.

"У… у-у…" — пробормотал Rat.

По его подбородку скатилась капелька слюны.

"М… мамочка? Мамочка. Привет. У-у… М-м… Помоги. Привет?"

Вот так-то лучше. В самый раз. Так оно и должно быть.

Я опускаюсь на одно колено. Его лицо медленно поворачивается, продолжая смотреть на меня, но выражение на нём – точь-в-точь как у собаки. Очень глупой, ничего не соображающей собаки.

"Эй," — говорю я.

Он моргает, глядя на меня. Но, судя по всему, смысл сказанного до него всё же дошёл – по крайней мере, в общих чертах.

"Идти можешь?"

"В-в… У-у…"

"Ясно. Хех. Значит, нет…"

Я сажусь перед ним на корточки. До чего же странно. Стоит лишь чуть-чуть покопаться в мозгах, как лицо, когда-то столь осмысленное и полное жизни, превращается вот в подобное зрелище. Он даже на себя не похож. Выглядит так, словно кто-то вылепил из глины его точную копию, а потом взял и самую малость её расплющил.

Я придвигаюсь чуть ближе. Мне совершенно не хочется смотреть на его лицо.

"Как думаешь… думаешь, Moleman согласится уйти?" — спрашиваю я, опустив взгляд в землю.

"Я очень на это надеюсь. Ты был прав, когда сказал, что шансов мало, что он скорее предпочтёт уработаться до смерти, но… Но я не…"

Горячий, обжигающий жар подступает к щекам и глазам, и мир снова расплывается. Стиснув зубы, я вскидываю голову к звёздам. Может быть, так я смогу удержать слёзы.

"Я не хочу, чтобы он умер. Если он возненавидит меня до конца своих дней – пускай. Ради него я пойду на что угодно. Даже если это будет значить, что я больше никогда его не увижу. Но… но если он всё-таки умрёт, тогда…"

Проклятье. Не могу нормально дышать. Даже говорить тяжело. Каждая звезда перед глазами троится.

"Тогда… ради чего всё это было…?"

Чьи-то руки тянутся ко мне и притягивают к себе механическими, дёргаными движениями. Словно дешёвый автоматон. Я смаргиваю слёзы. Сверху на меня сияет идиотское лицо Rat'а; его наполовину парализованные мышцы кривятся в неком подобии дурацкой улыбки. Но он тоже плачет.

"Н… н-не… Всё… харашо… У-у. У. Жизнь… харошая… М-м-ма…"

Его объятия не назовёшь особо крепкими. При желании я мог бы без труда вырваться. Но я не хочу. Я остаюсь. По какой-то совершенно непонятной мне причине я остаюсь. Свернувшись клубочком, я продолжаю сидеть в его руках.

"С-спасибо тебе, Rat," — выдавливаю я сквозь удушающие слёзы.

Мне требуется почти целый час, чтобы набраться сил и уйти.

"Сможешь подняться? Вот, вот так…"

Я вздёргиваю его на ноги. Он слегка пошатывается.

Он поднимает ту самую руку, которую я изувечил.

"Больно. Ой-й. Ай…"

"Извини. Я просто… Ты меня напугал. Дай-ка взглянуть…"

Я достаю из инвентаря бинты, которые дал мне Moleman. Какое-то время назад Jazz научила меня их наматывать. Я протягиваю ладонь.

"Вот. Давай руку, пожалуйста."

Слабо кивнув, он вкладывает свою истерзанную кисть в мою ладонь. Так, посмотрим: кролик выпрыгивает из норки, прыг через брёвнышко, нырк под брёвнышко, прыг через брёвнышко, нырк под брёвнышко… Прыг‐скок, прыг‐скок…

"У-у… У-у-у…!"

"Знаю, что больно, но нужно перевязать. Иначе будет совсем плохо."

Я цокаю языком. Было бы у меня под рукой чьё-нибудь сердце, я бы исцелил его полностью. Но у меня его нет. Есть только собственные руки да эти дурацкие способности. У меня вообще есть хоть один навык, пригодный для чего-то кроме убийства? Я не умею лечить. Не умею помогать. Ни на что не гожусь. И зачем только Moleman вообще держит меня при себе? Впрочем, продлится это недолго. Скоро я встану ему поперёк горла. Просто обязан. Иначе…

Я завязываю концы бинта.

"Вот и всё, порядок. Как ощущения?"

"Хех," — отзывается Rat, растягивая губы в улыбку.

Я улыбаюсь ему в ответ.

"Отлично, хорошо. Просто супер! И раз уж ты можешь идти, то…"

Он делает шаг, спотыкается и впечатывается носом прямо в землю.

Ладно, пожалуй, всё будет не так просто. Хм, ну-ка, посмотрим…

Я снова вздёргиваю его на ноги.

"У-у-у… У-у-у…!"

"Тише, тише," — успокаиваю я.

"Всё хорошо. Не нужно из-за такого плакать. Давай сюда свою руку. Вот, видишь? Всё в порядке."

Проглотив подступающие слёзы, он кивает, изо всех сил стараясь не расплакаться в голос. Я улыбаюсь.

"Ну вот. Молодец. А теперь пошли. Я буду держать тебя за руку, чтобы ты не споткнулся и не потерялся. Хорошо?"

"О-о… Харашо… С-спаси… спаси…"

Я дарю ему улыбку.

"Да не за что."

Мы идём всю ночь напролёт. Время от времени он выбивается из сил, и нам приходится делать короткие привалы, но в этом нет ничего страшного. До города мы добираемся как раз к рассвету. С моих губ срывается тихий вздох, который, однако, не ускользает от внимания Rat'а. Он непонимающе склоняет голову набок.

"Всё в порядке. Не обращай внимания," — произношу я.

"Н-не… у-у…"

Похоже, оттягивать неизбежное больше нельзя. Я поворачиваюсь к нему и выпускаю его ладонь из своей.

"Слушай, Rat? Не мог бы ты, пожалуйста, забраться мне на спину?"

"У-у? Угу!"

Я опускаюсь на колени, и он почти с восторгом карабкается мне на спину. Оказывается, он не такой уж и тяжёлый, как я думал, так что я поднимаюсь на ноги без особых проблем. Я оглядываюсь на него через плечо. Вид у него ужасно взволнованный.

"А теперь," — произношу я с едва заметной дрожью в голосе.

"Закрой глаза. Это сюрприз."

"А-а… Ага! Спаси-спаси!"

Он крепко зажмуривается. Какой же глупыш. Поскольку его рука покоится у меня на плече, мне даже не приходится никуда тянуться. Собрав волю в кулак, я прикасаюсь к его левой кисти.

< ◇ >

[Косание Обратной Защиты от Болезней] (Ур. 5)

< ◇ >

"Кх…"

И это единственный звук, который он успевает издать, прежде чем всё его тело обмякает, а голова бессильно валится мне на правое плечо. Неужели он… Нет. Я чувствую, как его дыхание становится прерывистым, а кожа мгновенно покрывается лихорадочным жаром. Он жив. Но это ненадолго. В любой другой ситуации я бы понадеялся, что Moleman воспримет всё не слишком близко к сердцу. Но не сейчас. Не с этим. Я хочу… более того, мне жизненно необходимо, чтобы он отреагировал. Чтобы он кричал, рыдал и умолял меня спасти Rat'а во что бы то ни стало. Тогда я смогу сказать ему, что время упущено и спасти его уже невозможно, а поскольку я уже переговорил на эту тему с Беневилом, тот тоже ответит ему категоричным отказом. Так он наконец поймёт, что это конец. Ему необходимо убираться отсюда. Иначе он умрёт. А я не смогу этому помешать.

Я приближаюсь к городским воротам.

"Стой! Кто ид…"

Я бросаю на стражника один-единственный взгляд. Он замирает на месте. Поправив обмякшее тело Rat'а на спине, я вхожу в город.

Moleman не встречает нас у ворот, хотя я послал ему сообщение, что буду здесь примерно в это время. Странно. На случай, если он не заметил моё прошлое послание, отправляю ещё одно, уточнив, что несу Rat'а в больницу. Уж это должно заставить его пошевелиться.

Дойти до больницы не составляет труда. Улицы сейчас практически вымерли. Почти на каждом дверном косяке красуется метка, так что в карантине сидят вообще все. Исключение составляют лишь те, кто вынужден поддерживать в городе хоть какое-то жизнеобеспечение. Раздача пайков, чистка выгребных ям, патрулирование… Обычная рутина.

Честно говоря, сама больница теперь стала попросту не нужна. Это лишь место, куда приходят умирать. И, откровенно говоря, зачем тащиться умирать в больницу, если с тем же успехом можно испустить дух в уюте собственного дома? И всё же, девать Rat'а больше некуда, так что мы идём именно туда. Надеюсь, Беневил убрался в той палате, которую разгромила Jazz. Иначе я даже не представляю, куда его положить.

Беневил встречает меня во дворе. Митт, как всегда, семенит рядом с ним. Вид у неё какой-то пугающе измождённый. Да и присмотревшись к Беневилу, я замечаю, что даже он выглядит более напряжённым, чем обычно. Я даже не сразу решаюсь их спросить.

"Эм, всё в…?"

"Увы, не совсем," — сухо отзывается Беневил, и в его голосе слышится тяжёлая скорбь.

"Пинн не пережил эту ночь. Мы надеялись, что ты поможешь, но…"

Он обречённо качает головой. Митт похожа на фарфоровую куклу, увидевшую призрака.

"Не будем об этом. Пойдём. Мы снова подготовили палату."

"Здорово, спасибо. И…"

Митт смотрит на меня. Глаза как блюдца. ЧЁРНЫЕ. А, стало быть, она меня ненавидит. Что ж, вполне её понимаю. В таком случае неважно, что именно я ей скажу.

"Ага. Идём."

Я укладываю Rat'а в постель, обговариваю всё необходимое с Беневилом и прощаюсь с ним. Следом отправляю очередное послание Moleman'у: пишу, что мы в нашей обычной палате. Ждём его.

А затем я жду. И жду. И жду. Жду.

Проходит час. Два. Я отправляю ещё одно сообщение. Протекает ещё час. И…

"Привет! Прости, что задержался, пришлось присутствовать на встрече с новым капитаном стражи по поводу следующей партии казней. Как думаешь, успеешь провести их параллельно с раздачей пайков и прочими делами? Знаю, нагрузка выходит просто колоссальная, так что мне тут подкинули имя одного крайне уважаемого секретаря и помощника. Он сможет взять на себя львиную долю работы, которую иначе пришлось бы разгребать тебе. Тебя это устроит? Понимаю, что всё как-то в спешке, но…"

Я поднимаюсь на ноги. Мой взгляд намертво прикован к его одежде. Точнее, к тому, чего на нём нет.

"Почему…" — произношу я и сухо сглатываю.

Мой дрожащий взгляд встречается с его глазами.

"Почему на тебе нет защитного костюма?"

"Костюма…"

Улыбаясь, он слегка качает головой.

"О! Ты думаешь…?"

Он смеётся.

"О, нет, даже не переживай об этом. Видишь ли, я тут поразмыслил и наконец понял, почему до сих пор не заболел. Точнее, почему у меня иммунитет. Всё предельно просто, понимаешь, я…"

Рванувшись вперёд, я хватаю его за плечи и с силой выталкиваю за дверь, тут же выскакивая следом.

Он валится на пол.

"Kitty, что ты дела…"

"У тебя нет никакого иммунитета," — говорю я, тяжело дыша.

"Его абсолютно точно нет. Так что находиться рядом с больными, а уж тем более с Rat'ом – это…"

Медленно поднявшись на ноги, он отряхивается от пыли.

"Дай мне договорить, пожалуйста."

Годы въевшегося послушания душат во мне все слова, и я замолкаю.

"Спасибо."

Он легко улыбается. И когда он в последний раз вообще переставал улыбаться?

"Понимаешь, всё просто. Я разобрался, что это за чума, и почему она меня до сих пор не взяла. По той же самой причине, почему не заразился и ты! Проще говоря – моё сопротивление слишком высоко."

"Твоё… сопротивление…?"

"Да, именно. Моя [Защита от Божественности]. Она достигла третьего уровня. А поскольку эта чума на самом деле никакая не болезнь, а заклинание, это значит, что я слишком силён, чтобы оно на меня подействовало."

"В смысле заклинание?"

"Именно так, заклинание. Я всё проанализировал. С небольшой помощью от Бога Знаний мне удалось сузить круг поисков. Я до сих пор не знаю, какое конкретно заклинание вызвало этот эффект и кто его применил. Хотя мой главный подозреваемый, конечно же, Бог Королей – или, быть может, сам король Ахерона. В конце концов, он славится как великий маг, так что я ничуть не удивлюсь, если он устроил всё это в качестве проверки. Просто чтобы узнать, по силам ли нам выстоять перед лицом столь грандиозного испытания."

Я чувствую, как сам собой начинаю мотать головой. Да что за бред он несёт? Что это такое?

Я сжимаю и разжимаю кулаки.

И когда он только успел стать таким…?