В общем, подводя итог, он испробовал своё дыхание на мне в общей сложности шесть раз, прежде чем мы оба поняли бесполезность этой затеи. Моя [Защита от Жары] эволюционировала в [Иммунитет к Жаре], моя [Защита от Огня] поднялась до 9-го уровня, а [Защита от Божественности] достигла 8-го. На самом деле за то время, которое нам потребовалось на осознание невозможности моего убийства подобным образом, я исцелил свою руку и тем самым снова стал почти неубиваемым.
Вслед за этим мы опробовали несколько других стратегий. Он бросал меня с большой высоты, пытался раздавить мой позвоночник и даже сумел свернуть мне шею. Однако в процессе я откусил себе язык, что исцелило шею и позволило мне в очередной раз избежать смерти.
И на этом этапе можно задаться вопросом о причинах моего дозволения малолетнему дракону-подростку пытаться убить меня на протяжении большей части часа. Будь я трусом, я бы сослался на прекрасный рост моих защит и даже получение ещё одного иммунитета, но дело было не в этом. Пока он использовал моё лицо в качестве боксёрской груши, я получил сообщение от Moleman'а. А затем ещё одно. И ещё, и ещё, и ещё, и так далее.
Короче говоря, моя сдача означала бы необходимость встретиться лицом к лицу с Moleman'ом.
По сути, я оказался в ситуации, когда оставил предсмертную записку на кухонном столе, пошёл принимать ванну с тостером и только потом понял наличие в доме автоматических выключателей, делающих самоподжаривание невозможным. Что вообще делать в такой момент при условии возвращения человека домой и его стука в дверь? Открыть дверь, виновато улыбнуться, извиниться за оплошность и столкнуться с невероятной неловкостью подобной ситуации?
Или же избегать этой неловкости любой ценой, потому что я ни за что на свете не скажу кому-то в лицо о своей глупости и неспособности заранее проверить наличие устройств защитного отключения, что и стало причиной провала?
Так что да. Такова ситуация. Он пытается убить меня, а я пытаюсь быть убитым из-за неспособности убить его. Как ни странно, мы ещё не пробовали обезглавливание. Однако на мой вопрос об этом он не дал прямого ответа.
В конечном счёте мы похожи гораздо больше, чем я думал изначально.
"Ну и на чём мы остановились?" — спрашивает Госс.
Госс держит мою печень между двумя когтями.
"Это будет..."
Я смотрю на счётные отметки на земле и добавляю ещё одну.
"Номер пятьдесят шесть."
Госс хмуро смотрит на печень и протягивает её обратно мне. Я съедаю её за рекордные четыре укуса. Даже когда я принимаю небольшую позу в честь этого успеха, он продолжает хмуриться.
"Тебе не кажется, что уже пора?"
"Пора для чего?" — спрашиваю я.
Осенённый внезапным вдохновением, я вытаскиваю из живота свою селезёнку.
"Пора на десерт?"
Он качает головой, и его хмурый взгляд дёргается при виде этого.
"Нет, я имею в виду... Прошёл почти час. Я не думаю, что остался хоть какой-то способ убить тебя, Kitty. Мы перепробовали абсолютно всё!"
По какой-то причине я не могу найти в себе силы сказать очевидное. Госс садится передо мной и опускает морду достаточно низко для нахождения его глаз на уровне моих.
"Может, нам стоит попробовать что-нибудь другое?"
"Например?"
Он пожимает крыльями.
"Что именно тебе нужно для победы? Ты говорил о невозможности просто уйти, но что тогда ты можешь сделать?"
"Условие зачистки гласит о необходимости одолеть подлого дракона и спасти вашего священника."
"Подлого дракона?" — повторяет Госс.
На его лице расцветает улыбка.
"Они назвали меня так? Подлым?"
Поулыбавшись самому себе несколько мгновений, Госс качает головой и возвращает серьёзное выражение лица.
"Там не сказано ничего вроде двукрылого дракона Госса Флетчлинга? Просто дракон?"
"Ага, но я не вижу поблизости других похищающих священников драконов, поэтому не могу представить на этом месте никого кроме тебя."
"Конечно, конечно, но..."
Его брови сходятся в задумчивую складку.
"Подожди минутку."
Он быстро разворачивается и отстёгивает простую застёжку на клетке священника. Отец Лунный Свет выходит через секунду, и Госс снова поворачивается ко мне.
"Ну? Что-нибудь изменилось?" — спрашивает он.
< ◇ >
Условие Прохождения: Одолеть подлого дракона.
< ◇ >
Я отрываю взгляд от системного сообщения.
"Да, теперь там просто сказано о необходимости твоей смерти."
"Моей, или какого-то невзрачного дракона с неопределённым количеством крыльев?"
"Невзрачного."
"Что ж, в таком случае," — произносит Госс.
Он подбегает ко мне с блестящими глазами.
"Кажется, я знаю способ решить эту проблему."
Он прочищает горло перед продолжением.
"Видишь ли, примерно через месяц у нас состоится обряд убийства, и..."
< ◇ >
Внесены изменения.
Условие Прохождения: Одолеть Госса Флетчлинга, двукрылого дракона, ранее известного как Гом Трал.
< ◇ >
"А, нет, подожди," — говорю я.
Я прерываю Госса.
"Оно изменилось. Теперь оно требует от меня убить именно тебя."
Госс, или, возможно, Гом, замирает на полушаге. Его глаза медленно поворачиваются ко мне.
"Серьёзно? Прямо меня-меня?"
"Ага, тебя-тебя."
Я щурюсь, вглядываясь в текст.
"Гом... Трал? Что это вообще за имя..."
Госс мгновенно преодолевает разделяющее нас пространство и осторожно прикладывает кончик когтя к моим губам.
"Не надо..."
Он прикусывает собственный язык.
"Не произноси это имя. Это моё старое, тощее имя."
После нескольких мгновений пристального взгляда с расстояния менее метра он убирает коготь от моих губ. Его крылья складываются за спиной.
"И всё же, это означает, что речь идёт именно обо мне, да..."
"Да. Госс Флетчлинг, двукрылый дракон," — читаю я прямо из условия зачистки.
"Мне просто нужно одолеть тебя, и..."
"Двукрылый дракон?" — повторяет Госс.
В его голосе слышится поразительный намёк на озарение.
"То есть не просто я как личность, а я как дракон? Двукрылый дракон?"
Я скрещиваю руки на груди и стараюсь излучать хотя бы вполовину меньше подозрений, чем испытываю.
"Ну да?"
"Значит..."
Он ухмыляется мне. Настоящей зубастой ухмылкой, на какую способен только дракон.
"Не четырёхкрылый."
Я понятия не имею о значении этих слов. Я поджимаю губы.
"Я не знаю, что это значит."
"Ты не знаешь, что такое..."
В раздражении он поворачивается к Отцу Лунный Свет, который неспешно подошёл к нам.
"Отец, он даже не знает, что такое четырёхкрылый дракон!"
"Он человек. Я слышал, они ничего не знают," — пожимает плечами Отец Лунный Свет.
Ах, наконец-то разумный стереотип!
Пока я киваю и улыбаюсь в кои-то веки правдивым словам, священник продолжает.
"Хотя для меня остаётся загадкой его знание Двуязычия."
Внезапно его брови хмурятся при взгляде на мои волосы, а затем на шею.
"Ты ведь мужчина, верно?"
"Верно!" — произношу я без малейшего желания защищаться.
"Я мужчина. Мужественный человеческий мужчина, который просто говорит и понимает все языки. Не спрашивайте меня о причинах или способах, это длинная и странная история."
Я делаю паузу, чтобы позволить им спросить о моей крутой и драматичной предыстории. Ни один из них не произносит ни слова.
"Скажем так, у нас с богами осталось несколько незарытых топоров войны."
Госс хмурится.
"Я не знаю значения этих слов, но..."
Он делает глубокий вдох и садится. Следуя его примеру, я тоже сажусь. Священник осторожно складывает свои массивные крылья, чтобы сесть на перья, и присоединяется к нашему небольшому кружку.
"Я дракон, верно? Двукрылый. Видишь ли, потому что у меня два крыла. Но!"
Он поднимает палец для драматического эффекта.
"Оскорби я богов и тем самым выполни я критерии, присущие седьмому типу вроде меня, я вознесусь и стану четырёхкрылым драконом. Я променяю свои руки на жизнь, полную вечной свободы, и..."
"Это полная собачья чушь, и ты это знаешь," — насмехается Отец Лунный Свет.
"Типы? Критерии?"
Он качает головой.
"Достигни самого дна, и тебя будет ждать пара крыльев. Невозможно чувствовать боль, если боль – это единственное, что ты чувствуешь."
"Ты был пятого типа," — пренебрежительно бросает Госс.
Он закатывает глаза.
"Тебе не понять."
"Седьмой тип, пятый тип... Существует только один тип, и это..."
"Суицидник, да, я в курсе. Ну, если вы – единственный тип, то почему единственным членом партии суицидников является старина Имир? К слову, что станет с партией, когда в следующем месяце до него дойдёт очередь в обряде убийства? Ты собираешься вмешаться, чтобы не дать ей распасться?"
"Чем меньше партий, тем лучше. Вся эта политическая возня просто смехотворна и должна быть..."
"Ладно, притормозите," — говорю я.
Я вмешиваюсь в их разговор.
"О чём вы вообще говорите? Мы можем, пожалуйста, не отходить от темы?"
Госс садится немного прямее, и его взъерошенные перья ложатся на место.
"О, д-да, конечно. Кхм-кхм..."
Он кашляет в кулак.
"Я пытаюсь сказать, что если я стану четырёхкрылым драконом, тогда, понимаешь...?"
Он выжидающе смотрит на меня и слегка машет рукой. Я чувствую напряжение, до раздражения похожее на головную боль, проходящее через мой череп.
"Тогда ты больше не будешь Госсом, двукрылым драконом," — заканчиваю я.
И мне больше не придётся его побеждать.
Госс безуспешно пытается щёлкнуть пальцами.
"Именно! Таким образом я получаю желаемое, ты зачищаешь этаж, или как там ты это назвал, и..."
"И Чистилище поражает очередная бессердечная катастрофа," — произносит Отец Лунный Свет, и его слова подобны лопнувшему воздушному шарику на встрече ветеранов Вьетнама.
Полностью проигнорировав его, я снова поворачиваюсь к Госсу.
"И как же тебе превратиться в четырёхкрылого дракона?"
"Понятия не имею!" — откровенно признаётся он, словно сумасшедший.
Выхватив подписанный плакат о розыске из рук Отца Лунный Свет, он разворачивает его и сравнивает портрет с моим лицом.
"Но у меня есть предчувствие, что ты сможешь мне с этим помочь."
"Помочь с чем?"
Он улыбается мне.
"Думаю, ты и сам сможешь лучше рассказать мне об этом."
Его улыбка превращается в кошачий оскал.
"Как насчёт того, чтобы продолжить этот разговор на вершине Отвращения?"
◯
"Они не должны быть против. Это же всего лишь один малюсенький человек, верно? Эти ворчуны из партии алиусистов приносят тощих гоблинов на ужин буквально каждую неделю, поэтому один маленький Долговязый не должен показаться им чем-то странным, даже если он пришёл добровольно. По крайней мере, мне так кажется..."
Я смотрю на Отца Лунный Свет и пытаюсь понять, слышит ли он Госса. Учитывая наше нахождение на высоте в несколько сотен метров, причём каждый из нас зажат в одной из массивных лап Госса, удивительно, что я вообще способен разобрать слова дракона. Отец Лунный Свет встречает мой вопросительный взгляд лёгким пожатием плеч, что, вероятно, означает благополучный исход или отсутствие необходимости отвечать на сообщение Moleman'а. Другими словами, беспроигрышный вариант. Пока я стараюсь не слишком восторгаться скоростью и высотой, а также мыслью: «срань господня, я почти что лечу верхом на драконе», Отец Лунный Свет кричит сквозь рёв ветра:
"Не забудь, что через час у нас пир!"
Госс моргает.
"Пир? О... да! Я почти забыл..."
Внезапно осенённый какой-то мыслью, он поворачивается ко мне с новым хищным блеском в глазах.
"Отец, как думаешь, человек сойдёт за..."
"Он меньше собаки?"
Госс плотно сжимает губы и снова смотрит вперёд.
"Нет, не меньше," — ворчит он.
"Но я был так занят! Как я должен найти долю, если нахожусь в самом разгаре восхождения со ступеней простых двукрылых?"
Отец Лунный Свет принимает вполне понятное решение не удостаивать Госса ответом.
"Разве самореализация не важнее жратвы? И, конечно, я всё ещё детёныш, но я уже почти не чувствую голода, так что... ого!"
Резко свернув в воздухе, Госс быстро берёт вправо вокруг скалы, перенося нас в тень огромной горы.
"Фух, это было близко! Вечно забываю, где здесь вход..."
Несмотря на его небрежные слова и общую отчуждённость, Госс доказал своё мастерство в полётах, поэтому, хотя я чувствую себя примерно так же безопасно, как родитель, впервые поехавший на тест-драйв со своим ребёнком, я не думаю, что умру здесь. Наверное.
Пока я пытаюсь осмыслить направление нашего движения и происходящее вокруг, Госс проносится сквозь различные туннели и проёмы, в конечном итоге ныряя в отверстие, выглядящее так, словно лазер прожёг дыру прямо в скале. Как только мы начинаем лететь сквозь узкие туннели и системы пещер, Госс странным образом приоткрывает пасть и издаёт свистящий звук сквозь зубы. Эта практика казалась совершенно бессмысленной, пока я не услышал похожий, но более низкий свист. Этот звук заставил Госса резко приземлиться и вжаться всем телом в пол пещеры, пропуская над нами другого, более крупного дракона. При той скорости, с которой двигалась эта махина, они бы несомненно столкнулись, продолжи Госс полёт.
Снова поднявшись в воздух, Госс пролетел с нами последний участок пути, на котором несколько других туннелей начали сливаться с нашим в один большой проход, завершившийся у входа в огромную куполообразную пещеру. Сама пещера, в свою очередь, соединялась с множеством других туннелей, но я смотрел вовсе не на это.
Нет, настоящим украшением этого зала был не его размер, легко соперничающий со стадионом, и не различные ярко раскрашенные драконы, отдыхающие вокруг. Скорее, меня привлекала красота его дизайна. Кто-то, понятия не имею кто именно, должно быть, провёл здесь долгие месяцы за вырезанием из камня замысловатых узоров, высеканием статуй, рогов и различных деталей для создания великолепия, легко соперничающего с дворцом Императора Солнца. Свод, которому придали идеально гладкую форму, нарушаемую лишь небольшим отверстием на самой вершине для пропускания потока света, был полностью расписан. Картина изображала нечто, что, как мне кажется, могло быть зарождением драконов. На ней были представлены два центральных персонажа: прорисованный до мельчайших деталей дракон и маленькая женщина-гоблин, которую дракон держал в руке. Пространство вокруг них было разделено, а исходящие от их голов ореолы озаряли светом гоблинов и драконов. Как ни странно, гоблины находились на стороне дракона, а драконы – на стороне женщины-гоблина.
Роспись продолжалась по стенам и становилась настолько детальной и описательной, что я едва мог разобрать её смысл. Каждый нарисованный дракон был уникален и проработан до мелочей, в то время как немногочисленные гоблины, присутствующие за пределами центральной картины, были нарисованы либо без особых деталей, либо представлены откровенно уродливыми. Насколько я могу судить, общая композиция была разбита на ряд более мелких сцен, часто изображающих битву, романтику, крылатых гоблинов или... лепестки цветов, кажется?
Пока я пытаюсь вытянуть шею для рассмотрения росписи, Госс опускает меня и Отца Лунный Свет на землю, из-за чего я немного спотыкаюсь, прежде чем обрести равновесие. Отец Лунный Свет прослеживает за моим взглядом к потолку.
"Гордость драконов – свидетельство их глупости," — произносит он с горькой улыбкой.
"Мне остаётся лишь надеяться, что в случае вымирания драконов именно это станет нашим наследием, а не злобные зверства, разбросанные по всему миру."
Госс выглядит так, словно хочет возразить, но я оказываюсь быстрее.
"Надеюсь, вас запомнят за ваш потрясающий внешний вид," — небрежно замечаю я.
К счастью, эти слова делают Госса достаточно счастливым для отказа от затеи спорить со священником.
Отец Лунный Свет тихо посмеивается и поворачивается ко мне.
"Давненько я не беседовал с кем-то своего уровня. Ты ведь присоединишься к Госсу на пиру?"
"Я до сих пор не знаю, что это такое, но хорошо," — соглашаюсь я.
Пир означает еду, еда означает моё питание, а питание означает вкуснятину. Кроме того, не помешает пообщаться с бо́льшим количеством драконов. Драконы – это хорошо. Мне очень нравятся драконы.
Кивнув, Отец Лунный Свет поворачивается к залу, и его глаза следят за потоком света, проникающим через отверстие на самом верху и падающим на определённое место на стене. Теперь, когда я присматриваюсь, я вижу нарисованную кем-то на полу пару дуг с числами от одного до двадцати четырёх. Луч света падает на отметку между шестнадцатью и семнадцатью.
"Похоже, у нас есть около полутора часов до пира. Как я уже говорил тебе ранее, если ты не принесёшь свою долю до семнадцати, я не успею её освежевать, а это значит..."
"Я не смогу поесть, я знаю, знаю," — фыркает Госс.
Он выглядит более раздражённым, чем когда обнаружил мою функциональную бессмертность.
"Я что-нибудь найду, ясно?"
Не дожидаясь ответа от Отца Лунный Свет, Госс хватает меня подмышки и снова поднимает в воздух.
"А теперь мне нужно показать Kitty мою... эм, поискать жратву. До свидания, Отец."
Он уже собирается развернуться и улететь, но взгляд Отца Лунный Свет останавливает его. Госс сглатывает.
"О, и эм..."
Упрямый румянец проступает на его щеках.
"С-спасибо, что помог мне поймать человека. И ещё за то, что, эм, позволил мне использовать твой сад. Я очень это ценю. Или... или вроде того."
Строгое лицо Отца Лунный Свет смягчается, и на нём появляется искренняя улыбка.
"Пожалуйста, Госс."
"Т-точно!" — заикается Госс, поворачиваясь спиной к священнику.
"Я пойду. Пока!"
"Увидимся на мессе, Госс!"
"Не увидимся, но ладно!" — кричит в ответ Госс, взмахивая крыльями и снова поднимаясь в воздух.
Я едва успеваю задаться вопросом о причинах его столь поспешного отступления, как вдруг замечаю маленькую, нежную улыбку на его губах.
Я смотрю на него снизу вверх.
"Ты точно уверен в своей принадлежности к седьмому типу?"
Госс вздрагивает от неожиданности и случайно сжимает руку с достаточной силой для перелома всех моих рёбер разом.
"Что ты имеешь в виду? Я... Я понятия не имею, о чём ты говоришь!"
"Я просто хочу сказать," — выдавливаю я, скармливая себе собственные пальцы для исцеления сломанных рёбер.
"Что если ты должен ненавидеть божественное, то я понимаю похищение священников или что-то в этом роде. Это наверняка расстроит богов. Но ты даже не знаешь богов, а Отец Лунный Свет..."
Я делаю небольшую паузу, чтобы проглотить кости и сухожилия.
"Я знаком с ним всего пару часов, но он кажется приятным гоблином. Более того, ты, похоже, совершенно не испытываешь к нему неприязни. Будь ты обязан ненавидеть божественное, я бы предположил и твою ненависть к прислужникам..."
Высокий свист приближается к нам в туннеле и длится чуть больше двух секунд, прежде чем мы врезаемся в него. Госс кубарем летит на другого дракона, лишь немногим крупнее его самого.
"О, привет, Госс!" — щебечет дракон под ним, окрашенный в светло-зелёный цвет с синими пятнами.
"С Отцом Лунный Свет всё вышло? Тебе удалось сразиться с человеком?"
Дракон ухмыляется.
"Неужели я вижу руки? Жаль слышать о провале попытки вознесения. Повезёт в следующий..."
Взгляд дракона падает на меня. Я улыбаюсь и машу ему рукой.
Прежде чем я успеваю во всю мощь своих лёгких закричать «Здорово, сосед!», Госс накрывает меня ладонью и прячет меня вместе с моими шуточками.
"П-прости, нет времени болтать, мне нужно найти что-нибудь для пира, пока!"
И в одно мгновение мир становится невесомым, и мы снова мчимся вперёд. Крики другого дракона эхом разносятся по туннелю, призывая принести тощего на пир. Но даже когда мы отлетаем подальше от дракона, он всё равно меня не отпускает. Из-за скрывающих характерные запахи страха перьев трудно точно определить его эмоциональное состояние, но я вижу, что он далёк от спокойствия.
Проходит около семи минут (я их считал), прежде чем он наконец позволяет мне увидеть место нашего прибытия и происходящее вокруг.
"Это моя комната!" — объявляет Госс, опуская меня на пол для обзора всей этой магии.
И... э-э... Честно говоря, переход от великолепия только что увиденного зала прямо к этому вызывает некоторое недоумение. Во-первых, её размеров едва хватает для его размещения. Посередине комнаты находится углубление в форме свернувшегося клубочком кота, заполненное шкурами животных. Я предполагаю, что это его кровать, но он не обращает на неё никакого внимания.
"Вот моя стена, а вот моя сокровищница! Пока что у меня есть лишь несколько деталей доспехов, снятых с рыцаря роз на склоне горы. Я бы хотел найти его живым, чтобы было чем похвастаться, но ничего страшного. Все сокровищницы должны с чего-то начинаться, верно?"
Я подхожу к его маленькой сокровищнице. Можно ли это вообще назвать сокровищницей? С другой стороны, он занимается этим всего несколько лет, так что всё логично. Пока я осматриваю это жалкое подобие драконьего клада, Госс неуклюже подходит к одной из стен, приближает к ней морду и дышит огнём, пока та не начинает плавиться. Затем он просто хватает расплавленный кусок стены, придаёт ему форму крючка и вешает на него подписанный плакат о розыске. Как только тот надёжно закреплён, он делает полшага назад (настолько далеко, насколько может без столкновения с чем-либо) и довольно мычит при виде своей работы. Я киваю в сторону голой стены. Да уж, прямо картина для журнала «Лучшие дома и сады».
Когда он поворачивается ко мне, я обязательно выражаю своё одобрение поднятым вверх большим пальцем. Его лицо расплывается в улыбке.
"Хе-хе!" — смеётся он, отворачиваясь от стены, чтобы самому начать копаться в своей сокровищнице, попутно бормоча о том, сойдут ли кости за дань.
Что касается меня, то я остаюсь с очень странным чувством.
Неужели именно так чувствуешь себя при наличии младшего брата или сестры? С моей старшей сестрой я вёл себя примерно так же. Постоянно искал её одобрения, далеко не всегда получал его, но когда всё-таки получал... Ох, чёрт возьми!
Я задерживаю взгляд на Госсе несколько мгновений.
"Что ты вообще ищешь?" — спрашиваю я.
"А?"
Госс вытаскивает морду из сокровищницы и предстаёт передо мной с застрявшим на носу шлемом.
"О! Ну да, точно, ты же не..."
Сделав слегка раздражённое лицо, он стягивает шлем и отбрасывает его обратно в кучу.
"На самом деле это просто традиция для нас, детёнышей, но... Каждый день у нас проходит небольшой пир. Каждый приносит что-нибудь пойманное, при условии, что это меньше собаки, а затем Отец Лунный Свет готовит это, и мы все делимся добычей. Обычно я держу про запас несколько кроликов на случай, если забуду сходить поохотиться, но, должно быть, я съел их вчера в качестве ночного перекуса..."
"С кем не бывает," — говорю я.
Я киваю, вспоминая свои собственные ночные перекусы за последние три года. Все эти гоблинги... Ах, вот я снова пускаю слюни. Вытирая слюну с подбородка, я ловлю себя на внезапной мысли. Нахмурившись, я смотрю на него.
"Одного кролика хватает, чтобы накормить тебя на день?" — спрашиваю я.
Он делает короткую паузу.
"О, эм, на самом деле нам не нужно есть, это скорее для комфорта. Как только мы вырастаем в полноценных драконов (а я сделаю это меньше чем через два года, к слову), мы отказываемся от ненужных гоблинских удовольствий вроде еды и сна. Некоторые драконы также решают соблюдать своеобразный пост, например, никогда не разговаривать или никогда не использовать свои руки, но я считаю это странным и глупым, поэтому не собираюсь так делать," — объясняет он.
Он оглядывается по сторонам, даже на мгновение высовывает голову в ведущий из комнаты туннель, а затем снова поворачивается ко мне.
"Но строго между нами..." — шепчет Госс.
Он ухмыляется.
"Возможно, я даже не перестану есть."
"Как противоречиво," — со знанием дела говорю я.
Хотя на самом деле я понятия не имею о причинах неправильности поедания пищи. Однако моя фальшивая уверенность передаётся ему, и он начинает безудержно хихикать, словно какой-то приспешник злодея. Но мои мысли заняты другим.
"То есть ты хочешь сказать, что при наличии принесённой на пир добычи (желательно меньше собаки) ты получаешь право поесть?" — спрашиваю я.
Он кивает. Я поджимаю губы.
"Как думаешь, есть ли шанс на моё участие, если я тоже что-нибудь принесу?" — уточняю я.
"Ну..." — тянет он.
Напевая, он постукивает себя по подбородку, его глаза скользят от меня к висящему на стене плакату о розыске и обратно ко мне, после чего его лицо расплывается в ухмылке.
"Конечно! Ты, по сути, дракон во всём, кроме формы, так что не вижу причин для отказа!"
Я борюсь с желанием яростно зарыдать от его комплимента. Это... возможно, величайший комплимент из всех когда-либо полученных мной. Отвернувшись от него, я вытираю лицо и втягиваю носом последние крупицы благодарности, прежде чем снова посмотреть на него.
"Ладно, это хорошо, потому что, кажется, я знаю, что можно принести на пир..." — говорю я.
◯
"Это самые жирные крысы, которых я когда-либо видел, но я не уверен, что..." — начинает Отец Лунный Свет.
"Но они ведь меньше собаки, верно?" — перебиваю я.
Лицо Отца Лунный Свет слегка кривится.
"Разумеется, но это требование является скорее верхним пределом, а не..."
"Ой, да ладно вам, Отец!" — говорит Госс.
Он придвигает свою морду ближе к нам двоим.
"Разве вы не знаете, что они стоили ему руки и ноги?"
Я тянусь дать Госсу пять за успешное завершение оговорённой нами ранее шутки. Однако, поскольку я больше не держусь за крыло Госса, я падаю на землю лицом вниз и не могу поймать равновесие своей единственной рукой. Прежде чем я успеваю застонать о своём затруднительном положении, Отец Лунный Свет хватает меня за плечи и ставит на мою единственную ногу.
"Ты в порядке, сынок?" — спрашивает он.
Что-то сжимается у меня в груди.
"Д-да, я в порядке," — отвечаю я.
Встревоженное выражение его лица напоминает мне о ком-то, о ком я предпочёл бы сейчас не думать.
"Послушай, Kitty, эти крысы наверняка станут настоящим лакомством для детёнышей, и я с радостью их приму, но только при условии, что ты больше так не будешь делать," — говорит священник.
"Что? Больше никаких крыс?" — недоверчиво спрашиваю я.
Я покачиваюсь на одной ноге, а моя единственная рука вцепляется в предплечья Отца Лунный Свет с чуть большим отчаянием, чем мне хотелось бы.
"Крысы – это основа рациона любого ребёнка, эм, детёныша. Если вы беспокоитесь о возможности заболеваний, я могу заверить вас в производстве мной только высококачественных крыс, органических и сертифицированных как свободные от чумы, так что здесь действительно..." — пытаюсь оправдаться я.
"Разве тебе не было больно?" — спрашивает он.
Моя челюсть сжимается. Я чувствую, как на лице выступают капельки пота.
"Я, эм, хе-хе..."
Мне хочется вытереть лоб, но у меня есть только одна рука, и эта рука в данный момент сжимает мантию этого гоблина.
"Только немного, так что..."
Он похлопывает меня по руке.
"Я приму их, но, пожалуйста, больше не причиняй себе такую боль."
Даже зная о подходящем моменте для радости, я не могу заставить себя это сделать.
"Хорошо," — бормочу я.
"Не буду."
Всё ещё придерживая меня, он поворачивается и смотрит на почти сорок крыс, для призыва которых я в буквальном смысле использовал руку и ногу. Все они сложены кучей на переделанном плаще, и их шеи перерезаны. Его хмурый взгляд становится глубже.
"Однако пир начнётся всего через четверть часа, поэтому я сомневаюсь, что успею освежевать их вовремя..." — произносит Отец Лунный Свет.
Я не уверен в необходимости снимать с крыс кожу, но...
"Если это проблема, я с радостью помогу," — предлагаю я.
Он моргает, глядя на меня с чем-то похожим на искреннее удивление.
"Правда поможешь?"
Мне почти хочется выпалить простое «А почему бы и нет?», но в итоге мне удаётся подавить этот порыв и просто кивнуть в ответ.
Он улыбается и сжимает мою руку.
"Тогда я с радостью приму твою помощь. Госс, ты не поможешь остальным подготовить обеденный зал?"
"Хорошо, Отец!" — бодро отзывается Госс.
Он явно взволнован возможностью принять участие в пиру, где его вклад составляет почти двадцать крыс. Весьма солидное число, если спросите меня. Однако перед уходом он бросает на меня короткий взгляд.
"Ты ведь будешь в порядке, Kitty?" — спрашивает он.
"Если кто-то и умрёт во время свежевания крыс, сомневаюсь, что это буду я," — говорю я с уверенной улыбкой.
Убеждённый моими словами, Госс улыбается и вприпрыжку скрывается в коридоре, по которому мы пришли. Я поворачиваюсь к Отцу Лунный Свет. Без лишних слов он встаёт рядом и перекидывает мою единственную руку через своё плечо, чтобы помочь мне идти. Однако с моим весом на его плече он переживает краткий момент внутреннего конфликта, поочерёдно глядя то на кучу крыс, то на меня, то на маленький коридор гоблинских размеров впереди. Я улыбаюсь ему.
"Если вы поможете мне подойти к этой куче, я покажу вам немного человеческой магии," — предлагаю я.
Не задавая вопросов, он подводит меня ближе, и всего парой движений я отправляю всю связку крыс в свой инвентарь, где им самое место. При виде этого Отец Лунный Свет присвистывает.
"И впрямь впечатляющая магия."
Я выпячиваю грудь, чтобы позлорадствовать, но тут же осознаю всю глупость хвастовства тем, на что способен абсолютно любой человеческий претендент. Я немного сдуваюсь. Пытаясь поддержать свой боевой дух, я быстро добавляю.
"Но не такая впечатляющая, как мои навыки свежевания крыс, могу вам это обещать," — заявляю я.
"Я верю тебе," — говорит Отец Лунный Свет.
Я замираю на месте и бросаю на него неуверенный взгляд.
Он даже не колебался. Что-то глубоко внутри меня хочет расхохотаться и назвать его глупцом за доверие к кому-то вроде меня, а затем заявить, что даже с одной рукой и ногой я всё равно смогу быстро с ним покончить. Другая часть, запрятанная ещё глубже, хочет вздохнуть и пожалеть его за то, что он поддался на мою уловку.
Но я ничего этого не делаю. Потому что превыше всего этого приходит более мягкое, нежное осознание, вызывающее улыбку на моём лице.
"Спасибо," — бормочу я.
Я произношу это с пониманием своего нахождения в присутствии по-настоящему доброго существа.
Хотя это занимает некоторое время, в итоге он доводит меня до помещения, больше похожего на мастерскую, чем на кухню, укомплектованного стойками для дубления и инструментами, помогающими в свежевании и разделке. Приведи меня сюда кто-нибудь другой (за исключением Moleman'а), я бы решил, что с меня собираются снять кожу. Вместо этого я с любопытством оглядываюсь по сторонам, рассеянно задаваясь вопросом о возможности получить разрешение воспользоваться какими-нибудь инструментами.
Он подводит меня к центру комнаты, обставленному большим верстаком, сделанным из... кажется, обсидиана. Так или иначе, он жестом приглашает меня встать рядом с ним, что я и делаю. Он кивает на верстак. Поняв его знак, я призываю из инвентаря орду крыс. Это зрелище заставляет его вздохнуть, что вполне понятно. Пока я размышляю о наиболее эффективных способах свежевания крыс, Отец Лунный Свет подходит к небольшому шкафчику, откуда достаёт пару кожаных фартуков и пару подходящих обсидиановых ножей.
"Вот, держи," — тепло бормочет он.
Он встаёт на цыпочки, чтобы продеть петлю кожаного фартука через мою голову.
"Мы немного ограничены во времени, но это не повод пренебрегать безопасностью."
Он почти вручает мне пару кожаных перчаток вместе с ножом, но к тому моменту мне наконец удаётся вырваться из лёгкой задумчивости и отказаться.
"А, эм, нет, спасибо, у меня есть свои," — говорю я и показываю свою кисть.
Он хорошо понимает намёк, но я вижу лёгкое разочарование в его глазах.
Мы встаём по разные стороны верстака и берём по крысе. Я начинаю свежевать её без особого внимания, и мой блуждающий разум в конечном итоге останавливается на Отце Лунный Свет. Я наблюдаю, как он безуспешно пытается снять кожу с хвоста. Возможно, мне не по статусу указывать такому взрослому, как он, но... Я поднимаю хвост.
"Вот," — говорю я, привлекая его внимание.
"Вам не нужно свежевать хвост, на нём слишком мало мяса. Просто отрежьте здесь и здесь, и хвост легко оторвётся. А что касается маленьких лапок, то я нашёл один трюк..."
Пока я говорю, я чувствую, как к моим ушам приливает КРАСНЫЙ жар. Он ничего не говорит, а я болтаю о свежевании крыс, из всех возможных тем. У этого парня целая чёртова дубильня! Меньше всего ему нужно, чтобы какой-то человеческий недомерок ввалился сюда и пытался указывать ему, как делать его работу. Должно быть, сейчас я звучу как такой высокомерный придурок...
"Вот так?" — спрашивает он, пока его нож ловко перерезает упомянутое мной сухожилие.
Я моргаю, глядя на него.
"Д-да," — отвечаю я.
"Вот так."
Мы продолжаем свежевать крыс. Иногда я рассказываю ему о небольших хитростях, а он благодарит меня и применяет их без малейших возражений. После нескольких раз я начинаю ждать подвоха. В какой-то момент он должен дать отпор, верно? Сказать мне, что я ужасно справляюсь и что использовать голые руки негигиенично, ну и всё в таком духе. Но он этого так и не сделал. В конце концов, я впадаю в достаточное отчаяние для попытки завязать разговор.
"Так, эм... Для чего вы вообще используете эти шкуры? Драконы ведь их не носят, и..."
Я смотрю на искусно сделанный фартук, который он на меня надел.
"И почему у вас их два? Здесь живёт ещё какой-то гоблин или типа того?"
"Нет, только я," — небрежно отвечает Отец Лунный Свет.
Он делает надрез на шкуре на спине пухлой крысы.
"Гоблинов время от времени сюда приносят, но они не совсем гости. А среди бывших здесь только я один."
"Бывших?" — переспрашиваю я.
Я стягиваю шкуру с крысы одним куском, бросаю саму крысу в крысиную кучу, а шкуру – в кучу со шкурами.
Его крылья слегка шелестят, и он смотрит на меня с невинным весельем.
"То есть, бывший дракон."
"Вы были драконом?" — не верю я.
Чушь собачья.
"Очень давно," — отвечает Отец Лунный Свет.
"Но я исправился. После ухода на покой прошлого драконьего священника я занял его место. С тех пор у нас появилось двое новых бывших, хотя оба всё ещё находятся в своих первых странствиях, начавшихся более десяти лет назад. Захотят ли они вернуться сюда и присоединиться ко мне в качестве драконьих священников – решать им. А пока мне остаётся лишь надеяться, что кто-нибудь из ныне живущих здесь драконов тоже сможет исправиться."
Я не могу понять, рад он или опечален. Всё, что мне остаётся, – это снова посмотреть на свой фартук, охваченный чувством, что всё это напоминает мать, которая изо дня в день сидит и шьёт детскую одежду для ребёнка, который может никогда не появиться. Маленькие шапочки и крошечные носочки собираются в одну большую кучу невысказанной трагедии.
"Мне жаль это слышать," — бормочу я.
"Спасибо," — мягко отвечает он.
Он осторожно кладёт свою последнюю крысу в кучу, и с такой же осторожностью отправляет шкуру к остальным шкурам.
"Что касается кожи, дубления и тому подобного... Для меня это в основном способ поддерживать всё в рабочем состоянии. Примерно раз в месяц я отношу шкуры и всё, что успел сшить, в соседний город и продаю их торговцу, чья семья ведёт дела с нашим приходом уже несколько поколений. Я откладываю деньги на вещи, требующие ремонта, а также собираю средства для любых новых бывших."
"Вам не бывает одиноко?" — спрашиваю я, приступая к новой крысе.
"Я имею в виду... Все остальные здесь – драконы. Если они хотя бы отдалённо похожи на то, что я о них слышал, ваше присутствие здесь – не что иное, как чудо."
Он тепло посмеивается.
"Нет места, где я предпочёл бы оказаться. Она... Богиня Драконов спасла мне жизнь. Возможность отплатить Ей, помогая Её несчастным детям, – это величайшая радость, которую я только могу себе представить."
Не произнеси он это с таким благоговением, мне бы почти захотелось посмеяться над ним. Но в его словах нет никакой скрытой горечи. Он не притворяется и не обманывает себя умышленно мыслями о том, что всё в порядке. В этом плане он похож на Moleman'а. Это его истинные чувства, и я не нахожу причин смеяться над ним. На самом деле, столь сильная вера делает его как минимум заслуживающим восхищения.
Кивнув, я бросаю свою последнюю крысу в кучу и тянусь за следующей, но обнаруживаю, что крысиная куча опустела. Какого...
"Уже закончили?" — радостно замечает Отец Лунный Свет.
Он поворачивается ко мне с широкой улыбкой.
"Должно быть, ты самый быстрый свежеватель крыс, которого я когда-либо видел!"
"Спасибо," — говорю я.
Сначала по привычке, но затем с настоящим весом.
"Спасибо."
"Ну что ж," — произносит он, глядя на кучу освежёванных крыс.
"Ты готов к славному пиру?"
Я чувствую, как у меня текут слюнки.
Ещё бы.