На полу абсолютно лишённой какого-либо уюта и декора гостиной аккуратными рядами красовался внушительный арсенал. От миниатюрных дамских пистолетов, легко умещающихся на ладони, до монструозного крупнокалиберного пулемёта весом в добрых пятьдесят восемь килограммов — калибры и габариты поражали воображение. Беглого взгляда хватало, чтобы насчитать никак не меньше полусотни стволов.
И всё это смертоносное великолепие являлось личной коллекцией Сагары Соске.
— ...
С привычной миной сурового хладнокровия и поджатыми губами юнец методично разбирал, чистил и смазывал свои сокровища. Даже для него столь масштабная генеральная ревизия была делом из ряда вон выходящим. Большая часть этого железа мёртвым грузом лежала в тайниках: тут были и памятные трофеи, оставшиеся от павших боевых товарищей, и неудачные приобретения с капризным характером, и чудовищные орудия аннигиляции, применять которые в мирных условиях не позволял здравый смысл. И тем не менее, сегодня каждый винтик и каждый затвор обязаны были блестеть первозданной чистотой. Ибо на дворе стояло тридцать первое декабря — канун Нового года.
Встречать грядущий год следовало, подведя черту под старым, приведя в идеальный порядок всё своё имущество. Несмотря на суровое фронтовое детство, Соске прекрасно усвоил эти базовые правила цивилизованного общежития. В разгар его упорной борьбы с механизмами лежащий неподалёку мобильный телефон разразился весёлой трелью. Школьник мгновенно нажал на кнопку приёма.
— Слушаю.
— «Алло, Соске-кун? Это Кёко Токива-а-а!» — пропел голос в трубке. Звонила его одноклассница по академии Зиндай.
— Токива. И зачем ты звонишь мне?
— «Слушай, ты как, сейчас свободен? Свободен же? Совсем ничем не занят?»
— Не могу назвать себя праздным, однако готов выслушать. — ответил Соске, зажав трубку между плечом и щекой, дабы не прерывать работу обеих рук.
— «Ага-а, значит, порядок! Вот и чудненько! Тут такое дело, мне твоя по-о-омощь нужна-а... Понимаешь, кроме тебя с этим вообще никто не сдюжит, сто пудов! Короче, у нас тут сплошной девичник, и мы просто в тупике-е. Хелп ми-и-и!.. Да, именно так, мне жизненно необходима твоя защита-а-а...»
— ...?
Интонации Кёко казались более чем подозрительными. Соске прервал полировку тяжеленного револьвера — легендарного «.454 Касулл», обладающего едва ли не самой разрушительной мощью в мире среди короткоствольного оружия. — и насторожился.
— Токива, доложи обстановку. С тобой что-то случилось?
— «Да не-а, ничего-о... А может и случилось, ха-ха-ха! Короче, короче! Если б к нам пришёл ещё хоть один парень, мы бы точно прорвались, я так мыслю-ю-ю. Вот я тебе и звякнула. Во-о-от. Смекаешь, о чём я?»
— На данный момент не располагаю достаточным количеством вводных данных для понимания ситуации.
— «Ну да-а! Так что давай, дуй сюда на выручку! Не боись, делов на копейку. Я тебя вкусняшками завалю, чес-слово! Ну пожа-а-алуйста, Соске-е... Приходи-и. Чмок. Ха-ха-ха!»
— То... Токива?
Пока парень пребывал в полнейшем замешательстве, её голос на том конце провода внезапно сорвался на плач:
— «Понимаешь... Понимаешь... Хнык... Прости меня, пожалуйста. Но мне больше вообще не к кому обратиться. Только ты можешь нас спасти. Жду тебя. Очень-очень прошу.»
— Отставить панику, Токива!..
— «Мы в храме Арахабаки. Ну, у матушки Арахабаки. Вся надежда на тебя. Приходи... Соске-кун.»
Короткий щелчок. Раздались монотонные, бездушные гудки отбоя.
«В синтоистском святилище?..» — мысленно повторил он.
Его явно лишившаяся рассудка одноклассница взывала о помощи из какого-то храма. Сути происходящего не раскрыла, но чётко дала понять: «Только Сагара сможет справиться с этим». Какая же напасть могла потребовать вмешательства специалиста его профиля — человека, досконально владеющего всеми видами вооружения и прошедшего через горнило множества локальных конфликтов?
«Дело принимает катастрофический оборот.»
В воображении Соске мгновенно нарисовалась леденящая душу картина: Кёко, заточённая в катакомбах зловещего оккультного культа. Одурманенная психотропными веществами, лишившими её воли, она стоит посреди алтаря в окружении сотен беснующихся фанатиков, готовых принести несчастную в жертву во время кровавого ритуала...
— Дело дрянь... — процедил он сквозь зубы.
Из выдвижного ящика письменного стола решительным жестом выудил карту города. Тщательная чистка и упорядочение огнестрельного оружия могли подождать. Первоочередная задача — вызволить Кёко из лап адептов зловещего культа...
— ♪ О-о-о... Ай фил гуд! Па-ра-ра-ра-ра-ра... ♪ — безмятежно мурлыча под нос незамысловатый мотивчик, Тидори Канамэ усердно выметала длинной бамбуковой метлой старинную каменную брусчатку.
Это была холмистая гряда, густо поросшая перелеском и расположенная совсем недалеко от суетных городских кварталов. Уютный внутренний двор небольшого синтоистского святилища укрылся под сенью величественных, раскидистых дзелькв. Небосвод сиял безупречной лазурью, а прозрачный, хрустальный воздух приятно бодрил дух. Девушка щеголяла в традиционном наряде храмовой девы — мико: белоснежное кимоно-косодэ со свободными рукавами и ярко-алые, пышные штаны-хакама. Свои иссиня-чёрные волосы, обычно ниспадающие до самого пояса, сегодня она задорно собрала в высокий конский хвост.
Обитель именовалась святилищем Арахабаки. Именно здесь в предпраздничной кутерьме конца года девушка подрабатывала, помогая с уборкой и подготовкой к новогодним ритуалам.
— ... Ну вот и ладушки, закончила! — сгребя в кучу и выбросив сухую листву вместе со всяким сором, Канамэ направилась в административное крыло.
Проскользнув внутрь с чёрного хода, она обнаружила в устланной татами комнате Токиву Кёко, которая безмятежно дрыхла, зарывшись по пояс в уютное тепло котацу. На её лице покоились всё те же привычные очки в массивной оправе, напоминающей глаза стрекозы, а волосы были заплетены в две аккуратные косички, однако облачена была в точно такое же одеяние.
— Кё-ё-ёко! Ты до сих пор не пришла в себя?
— У-у-у... Больше в меня не лезет... — донеслось из глубин стола. — голос поверженной был заплетающимся, вязким и совершенно нечленораздельным.
— ...Да боже ж ты мой! Ну кто, скажи на милость, нализывается в стельку с одной-единственной чарочки священного омики? Ты случайно не решила под шумок переложить на меня все свои обязанности, а?
— Вовсе нет... Мне правда так неловко... Искупаю вину... честное слово... — ленивым, заторможенным движением пьяница ткнула пальцем в экран мобильного телефона, лежащего на поверхности котацу.
— Я вызвала подкрепление-е...
— Подкрепление?
— Угу-м... Кавалерию... Попросила приехать на выручку... Наверное... уже на подлёте...
— Да что ты мелешь? Кому это ты умудрилась звякнуть?
— Ну да-а.
— И кому же?
— Хи-хи-хи... Самому любимому человеку нашей Каночки...
— Чего?! Ты что вообще несёшь, дур...
*Б-БАХ!!!*
Без малейшего предупреждения стена прямо за спиной Тидори разлетелась в щепки. Во все стороны брызнули деревянные обломки, и комнату мгновенно заволокло едким пороховым дымом.
— Ай!.. — вскрикнула Канамэ.
Увлекая за собой Кёко и переворачивая котацу, кубарем полетела на пол. Не теряя ни секунды, сквозь новообразованный зияющий пролом внутрь ворвался стремительный чёрный силуэт.
— Ложись! — рявкнул незваный гость.
Фигура, хищно вскинувшая дробовик, издала резкий, не терпящий возражений приказ. Стоило этому голосу коснуться ушей Канамэ, как она, вопреки команде, пружиной взметнулась с пола и с яростным неистовством коршуна ринулась прямо на пришельца.
— Не расслышала? Я приказал прижаться к зе...
*ХРЯСЬ!*
Сокрушительный «удар храмовой девы» пришёлся точно в цель. Спаситель-диверсант закрутился в воздухе заправским штопором и с глухим стуком приложился о татами.
— Вот именно поэтому и помалкивала про свою подработку! Знала ведь, что всё этим кончится!..
— Тидори?..
Облачённый в зловещую штурмовую экипировку Сагара Соске с трудом приподнялся, потирая ушибленное место. Прямо над ним, приняв позу грозного стража-Нио, возвышалась Канамэ. Её кулаки мелко дрожали от едва сдерживаемого гнева.
— Скажи мне, неужели ты не способен провести хотя бы канун Нового года как нормальный, мирный человек?! Зачем, ну зачем устраивать этот деструктивный балаган?!
— Но позволь: при штурме закрытого помещения проникновение через стандартные дверные проёмы нерационально. Согласно общепринятой тактической доктрине, единственно верным решением является создание бреши в стене с помощью направленного кумулятивного заряда.
В ту же секунду последовал «удар ногой» — Соске снова оказался припечатан лицом к полу.
— Это вообще ничего не объясняет, тупица!
— И всё же, в данной тактической обстановке я не мог исключать прискорбную вероятность того, что сектанты используют Токиву в качестве живой приманки для организации засады на меня...
— Ах ты... да как ты...
Настоящий «тайфун храмовой девы» взревел в замкнутом пространстве — эта запредельная, поистине нечеловеческая техника заключалась в раскручивании противника до центрифужных скоростей с последующим швырянием в произвольном направлении. Соске торпедой пробил оконную раму и с треском вылетел во внутренний двор храмового комплекса.
Перед лицом настоятеля святилища, почтенного Хигавы Ёсикацу, Канамэ сокрушённо отвесила нижайший, глубочайший поклон.
— ... Мне несказанно, бесконечно стыдно за это безобразие! Ну же, живо извиняйся, чучело ты окопное! — схватив за загривок Соске, который даже в столь щекотливой ситуации умудрялся стоять по стойке «смирно» с независимым видом, она насильно согнула его пополам.
— Виноват.
— В вежливой форме!
— Приношу свои глубочайшие извинения.
Искренности в его раскаянии не чувствовалось ни на грош. К счастью, старый священник лишь добродушно и раскатисто расхохотался.
— Ну-ну, полно вам. Коль юноша двигался благородным порывом и пёкся о безопасности боевого товарища, сие деяние вполне заслуживает прощения.
Настоятель Хигава являл собой невысокого пожилого мужчину с идеально гладкой, лоснящейся лысиной. Крепкие короткие конечности и солидное, округлое брюшко делали его фигуру классическим образчиком японского телосложения, на котором традиционные одежды сидели как влитые. Стоило этому безграничному великодушию коснуться ушей Канамэ, как она застыла в изумлении.
— Ой... неужели правда простите?
— Разумеется. Благо никто не пострадал, да и разрушения, почитай, пустяковые.
— С-спасибо вам огромное!
— ... Однако у меня будет встречное пожелание. Не согласится ли сей молодой человек подсобить нам с храмовыми хлопотами? Раз уж девица Токива пребывает в столь... отрешённом состоянии, рабочие руки нам придутся как нельзя кстати.
— Ха?.. Соске? Помогать в храме?..
— Именно так. Или невозможно?
Канамэ внутренне содрогнулась от дурного предчувствия. Многолетний горький опыт вопил о том, что в подобных обстоятельствах единственно верным решением было как можно скорее выставить Соске за ворота.
— Да нет, что вы, по совести говоря, это честная компенсация... Но я бы вам настоятельно не рекомендовала! Расшибусь в лепёшку и отработаю за двоих, так что этого твердолобого дуралея благоразумнее будет спровадить восвояси...
— Никак нет, приму участие в работах. — безапелляционный ответ Соске в мгновение ока помножил на ноль все дипломатические ухищрения Канамэ.
— О, вот и славно! Какое подспорье! В таком случае, юноша, переходишь в полное подчинение к девице Тидори. Не возражаешь, Канамэ-тян?
— Но... как же...
— Вот и договорились, полагаюсь на вас. Сагара-кун, верно? И ещё одно непреложное правило, о коем уже предупреждал твою напарницу: ни при каких обстоятельствах не переступай порог Хондэна. Ох, простите...
— А...
Услышав заливистую трель телефонного аппарата, доносившуюся из глубин административного крыла, старик трусцой поспешил обратно.
Не имея иного выхода, Канамэ пришлось смириться со статусом Соске как «помощника мико». Что же до Кёко, то она продолжала безмятежно посапывать в администраторской, чей свежий пролом в стене на скорую руку задрапировали традиционным красно-белым полотнищем.
Ритуал Великого Очищения — Охараи, неизменный для каждого святилища, завершился ещё в первой половине дня, так что теперь полным ходом шла подготовка к предновогодней службе Дзёя-сай. Впрочем, обитель не отличалась масштабами, а потому и задачи не требовали титанических усилий: предать огню старые стрелы-обереги хамая, рассортировать свежую партию предсказаний-омикудзи да приготовить угощения со священным вином для полуночных прихожан — вот, собственно, и весь нехитрый перечень. Кое-какая уборка самого храмового здания, которую по-хорошему следовало завершить ещё вчера, тоже осталась недоделанной. Подобная безалаберность могла показаться непростительной, однако для провинциальных приходских святилищ это было делом житейским.
Канамэ и Соске, вооружившись ведрами с ледяной водой, направились в сторону главного зала. По дороге девушка бросила на своего спутника исполненный глубокого подозрения взгляд.
— И что всё это значит?
— Ты о чём?
— На твоём лице ни капли раскаяния не написано, но с такой готовностью вызвался «помогать». Какую ещё каверзу замышляешь?
— Я не строю никаких коварных планов. Однако эта обитель вызывает у меня стойкие подозрения. Оставлять вас здесь без прикрытия было бы верхом тактического безрассудства.
— Да же тебе черным по белому растолковала: Кёко просто-напросто перебрала лишнего, никто её в заложниках не держит и спасать дурынду не нужно!
— Данную информацию усвоил, но корень проблемы кроется в ином — для рядового культового сооружения этот объект охраняется неоправданно сурово.
— Чего-о?
— Осуществляя подход к цели, проигнорировал парадную каменную лестницу и зашёл с тыла, через лесной массив... И обнаружил, что периметр буквально нашпигован ловушками. Гражданское лицо преодолеть такие заграждения не способно в принципе.
— Ловушками? Ну знаешь, Соске...
Канамэ с лицом, выражающим крайнюю степень утомления, огляделась по сторонам. Окружающий пейзаж дышал безмятежностью и первозданным покоем. Ни малейшего намёка на ту военизированную угрозу, о которой с таким жаром твердил Соске, здесь, разумеется, и в помине не было.
— Сказок-то не рассказывай. Тебе просто померещилось на фоне твоей паранойи.
— Я никогда не лгу. Именно из-за аномально высокой плотности оборонительных рубежей и пришёл к выводу, что Токива находится в плену. С этим местом явно что-то не так.
От подобных заявлений Канамэ нахмурилась. Помня о своём, пусть и временном, сакральном статусе служительницы культа, решила наставить товарища на путь истинный кротким, но строгим тоном:
— Соске, заруби себе на носу: это не «база сектантов» и не «языческий храм», это синтоистское святилище — Зиндзя.
— Какая разница, суть одна.
— А вот и нет! И вообще, под сенью богов негоже разбрасываться столь кощунственными словами. Заявлять, будто в священной обители творится чертовщина... Да тебя же кара небесная настигнет!
— Полагаешь, навлеку на себя гнев вышних сил?
— Именно! Местное божество — сам Сусаноо, грозный покровитель воителей. Так что если от тебя отвернётся военная удача, пеняй на себя.
— Если моя фортуна способна испариться от пустых слов, грош ей цена в реальном бою.
— ... Да воистину, на каждое слово у тебя сто ответов припасено! Короче говоря, умоляю, сиди тише воды, ниже травы. Устроишь ещё один переполох — и меня отсюда выставят со свистом.
— Но я со всей ответственностью заявляю, что скрытые ловушки...
— Да какой же ты упёртый! Здешний настоятель — благороднейший и почтеннейший человек! Он, в отличие от некоторых параноиков, не страдает психическими расстройствами и не минирует каждый куст!
И ровно в это мгновение... из лесной чащи донёсся истошный, леденящий душу мужской вопль.
— И-и-и... Мама родная-я-я-я!..
Раздался громкий шорох взметнувшейся сухой листвы. Между ветвей промелькнул силуэт молодого человека в кожаной куртке, который взмыл в воздух метра на три от земли. Как выяснилось, прочная пеньковая верёвка мёртвой хваткой захлестнула его лодыжку и вздёрнула бедолагу к кроне дерева. Ловушка, замаскированная в лесу, сработала с поистине швейцарской точностью.
— Что и требовалось доказать. — констатировал Соске с пугающим хладнокровием.
Выпучив глаза от ужаса, пленник раскачивался из стороны в сторону, словно обезумевший маятник старинных часов. Канамэ застыла с разинутым от изумления ртом, но быстро пришла в себя:
— Э-это твоих рук дело, признавайся?!
— Никак нет. Этот инженерный заградительный элемент был развёрнут здесь задолго до моего прибытия.
— Да быть не может... И кто это вообще такой?
— Сведениями не располагаю.
— Это мой непутёвый отпрыск. — раздался внезапный голос.
— Я-то, наивный, лелеял надежду передать ему бразды правления приходом, даже оплатил его обучение на отделении синтологии в университете Кокугакуин... — настоятель Хигава незаметно соткался из воздуха прямо у них за спиной. — Да только связался малый с дурной компанией и пустился во все тяжкие. Сбежал из отчего дома, бросил учёбу, а теперь вот изредка наведывается, дабы умыкнуть из родных пенатов что-нибудь ценное.
— Вот оно как... — только и смогла вымолвить Канамэ.
— Сколь ни взывай к его совести, всё без толку. Ума не приложу, что с ним делать...
— И вы решили бороться с этим с помощью военных засад? — спросила Канамэ тоном, сочащимся глубочайшим разочарованием.
— Ну да. По-твоему, поступил предосудительно?
— Да нет... Наверное, в этом есть своя... логика. — обречённо махнула рукой девушка.
— Ах ты, старый хрыч! Чёртов папаша! — донеслось сверху. Болтающийся вниз головой блудный сын гневно взирал на собравшихся, исходя на крик. — А ну живо снимите меня отсюда! Разошлись там, руки в боки, глазеют они! Глухие, что ли?!
Настоятель преспокойно, с поистине олимпийским спокойствием проигнорировал сыновнюю брань.
— Полно тебе, Кацухико. Жизнь тебя ничему не учит. Сколько бы ты ни покушался на священные реликвии нашей обители, тебе их не видать как собственных ушей. Всякого, кто дерзнёт осквернить святыню, неминуемо покарает гнев богов. Собственно, лицезри результат.
— Да какая к лешему кара, это же твоя дурацкая ловушка!!!
— Цыц, нечестивец. Сегодня канун Нового года — прекрасный повод для глубокого самоанализа. Повиси-ка там, поразмысли над своим греховным поведением и в таком положении встреть грядущий год.
— Чего-о?!
— Если к утру 1-го января твоя душа очистится от скверны, так и быть, я тебя освобожу.
— Эй, погоди!.. Ты серьёзно?!
Развернувшись на пятках, старик без тени жалости оставил висящего в воздухе отпрыска и неторопливо пошагал прочь.
— Постойте, господин Хигава! Вы что, всерьёз бросите его в таком виде? — всполошилась Канамэ.
— Именно так. И покорнейше прошу вас: не обращайте внимания на его вопли, что бы он ни кричал.
— Но ведь ночью ударят заморозки, он же в ледышку превратится!
— Для этого сорванца такое охлаждение — лучшее лекарство. Впрочем, будь его недуг излечим подобными мерами, он бы остепенился ещё в глубоком детстве... — с налётом светлой грусти добавил пожилой священник. — Так или иначе, не забивайте себе голову чужими семейными неурядицами и возвращайтесь к работе. И позвольте в очередной раз напомнить: Хондэн — зона строжайшего табу. Если кто-то посмеет вторгнуться туда без дозволения, страшное проклятие падет даже на столь милое и доброе создание, как ты. — последние слова прозвучали зловеще и весомо.
Канамэ никак не могла взять в толк, почему старик с таким фанатичным упорством оберегает этот Главный зал. Неужели там сокрыто сокровище неописуемой ценности? В её груди шевельнулся червячок любопытства, но, подавленная суровой непреклонностью настоятеля, лишь покорно выдавила:
— Да... Я вас поняла.
Оставив незадачливого блудного сына — Хигаву Кацухико — качаться на ветру, ребята вернулись к своим непосредственным обязанностям.
— И всё же... — подал голос Соске некоторое время спустя.
— Что «и всё же»? — вздохнула Канамэ.
— Господин Хигава настойчиво требовал обходить Хондэн стороной. Которое именно из этих строений является главным залом?
— Да разуй ты глаза, оно прямо перед тобой. Вот это. — Канамэ небрежно ткнула большим пальцем в сторону скромного здания с двускатной крышей, возведённого из необработанной светлой древесины. По габаритам оно едва ли превосходило среднестатистический жилой дом.
— Принято. Следовательно, именно в этих стенах запечатано то самое легендарное храмовое сокровище. — Соске многозначительно качнул головой.
— Ну допустим. Тебе-то что с того?
— Беглый визуальный анализ показывает, что зал оснащён эшелонированной системой безопасности. Её технологический уровень на порядок превосходит заграждения в лесном массиве. Я фиксирую датчики с электронным управлением, интегрированные с комплексом скрытых ловушек. Модель не самая передовая, однако способна доставить немало хлопот даже кадровому специалисту по проникновению.
— Здесь?! Вот в этой развалюхе?! Да брось ты! — Канамэ со скепсисом воззрилась на старую постройку. Для её глаз это был совершенно обычный, потемневший от времени деревянный павильон, однако намётанный взор Соске, очевидно, улавливал совершенно иную картину. — Знаешь, если не выдумываешь, то у тебя какая-то экстрасенсорная паранойя...
— Это базовые навыки наблюдения и оценки угроз. Насущный вопрос в другом: какой артефакт требует столь беспрецедентных мер защиты? Гипотеза о банальных материальных ценностях не выдерживает критики. Смею предположить, что внутри сокрыто нечто куда более опасное.
— Хм-м... — выслушав его доводы, девушка задумчиво скрестила руки на груди. — Ладно, скрывать не стану, мне тоже любопытно. Но наверняка там лежит какая-нибудь ерунда: старинное бронзовое зеркало или церемониальный меч.
— Меч? Холодное оружие ближнего боя? Вполне жизнеспособная версия.
— Да я же в историческом смысле, чучело!..
— Во время боевых действий в Камбодже мне регулярно доводилось сталкиваться со случаями, когда повстанцы оборудовали склады оружия и боеприпасов в древних храмах. Если предположить наличие высокоэффективного вооружения в данном секторе, то жёсткость оборонительного периметра становится логически обоснованной.
— Не смей подводить под это свою безумную логику!
— Компактное и высокотехнологичное оружие массового поражения... С высокой долей вероятности — химическое. Не исключено, что в качестве козыря на случай тотального конфликта здесь складирован резервуар с нервно-паралитическим газом VX.
— Да где ты видел, чтобы в современной Японии существовало святилище, благоговейно молящееся на баллоны с зарином или зоманом?! — простонала Канамэ.
— Необходимо провести инженерную разведку внутренних помещений. — пропустив риторический стон девушки мимо ушей, Соске со всей серьезностью изрек. — В случае подтверждения моих опасений объект подлежит немедленной экспроприации с последующей транспортировкой на базу «Мифрила» на острове Мерида для безопасной утилизации.
— Слышь, спаситель человечества...
— Это оптимальный план. Религиозные деятели, обладающие ОМП, представляют собой критическую угрозу глобальной безопасности.
— По-моему, критическую угрозу сейчас представляет ход твоих мыслей... — пробормотала Канамэ, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот.
Пока девушка утирала выступившую от нервного перенапряжения испарину, Соске, полностью абстрагировавшись от неё, принялся сканировать Хондэн цепким, оценивающим взглядом профессионала. Этот безумец явно вознамерился пойти на штурм.
— Так, стоять! А ну замри! — она вовремя опомнилась и схватила его за рукав.
— В чём дело, Тидори?
— Тебе японским языком сказали: вход воспрещён! Значит — ни ногой! И включи уже остатки мозга, откуда здесь взяться боевым отравляющим веществам?!
— Но нормативы...
— Никаких «но»! Я сказала — нельзя, значит нельзя!
Попав под испепеляющий прицел её глаз, Соске был вынужден капитулировать и неохотно кивнул.
— ... Если таков твой категорический приказ, я подчиняюсь.
— Вот и славненько. А теперь выбрось из своей милитаристской черепушки всю эту дурь и марш работать. Уяснил?
Стоило девушке скрыться из виду, как Соске послушно вернулся к выполнению хозяйственных работ. Для начала он с яростным усердием принялся драить ветошью каменную стелу неподалеку от главного зала. И едва лишь монумент засиял первозданной чистотой...
— Слышь, паря. — раздался приглушенный голос из чащи. Это был Кацухико, всё ещё безропотно висевший вверх тормашками на дереве. — Будь другом, сними меня отсюда, а? Нога уже затекла, кажется, сейчас сустав напрочь вылетит. Сделай доброе дело. — проигнорировав мольбу, Соске продолжил методично орудовать тряпкой. — Эй, ну хорош дурака включать, я же к тебе обращаюсь!
— ...
— Ты что, из принципа перед моим стариком выслуживаешься? Ну и глупость! Этот старый хрыч — скряга, каких свет не видывал. Он же за час платит меньше, чем в захудалом минимаркете за углом! Барыши гребёт лопатой, а на работниках экономит. Эй, ты меня вообще слышишь? — Соске прекрасно его слышал, но хранил гордое молчание, почитая ниже своего достоинства пускаться в объяснения, что трудится он здесь на безвозмездной основе. — Живём в какой-то халупе, тачка разваливается, а телик у нас — б/у двадцатилетней давности! Маразматик несчастный. Продал бы это чёртово сокровище из Хондэна — и горя бы не знали, зажили бы как люди! Так что кончай плясать под дудку этого скряги... — на этом моменте Соске резко развернулся кругом и задрал голову, вперив взор в висящего среди ветвей Кацухико. — О, неужто достучался? Снимешь?
— Никак нет. Ты упомянул «сокровище Хондэна». Тебе достоверно известно его содержимое?
Радость на лице Кацухико мигом сменилась разочарованием, но он быстро сообразил, как обернуть ситуацию в свою пользу:
— А... Ну да, само собой разумеется! Знаю, конечно!
— Какова природа данного объекта?
— Ну-у... Я бы поведал тебе сию тайну, да только уговор: сперва спусти меня на грешную землю. Хе-хе.
Рука Соске метнулась в молниеносном выпаде. Боевой нож со свистом рассёк воздух. Удерживающий канат лопнул, как струна, и тело Кацухико устремилось к земле в свободном падении.
— И-и-и... А-а-а-а!.. *ХРЯСЬ!* — приложившись спиной со всей дури и распластавшись на земле морской звездой, парень жалобно застонал. Соске тяжёлой, размеренной поступью подошёл к нему. Потирая ушибленную поясницу, Кацухико со скрипом принял сидячее положение. — Ну и... фокусы у тебя... Чуть богу душу не отдал.
— Требование выполнено. Докладывай.
— А, про сокровище-то... Короче, штуковина безумных денег стоит. Точную сумму тебе не назову, не знаю, но старик заладил одно: «Уран»... В смысле, уроню достоинство, если продам.
— Уран?! Обогащённый уран?! — лицо Соске мгновенно окаменело.
— Да нет же, «уроню достоинство»! Ты тоже считаешь, что это глупость несусветная?
— Какова геометрия объекта? Тебе доводилось визуально наблюдать его содержимое? — Соске мёртвой хваткой вцепился в плечо парня...
... отчего тот изрядно занервничал и поспешил ответить:
— Да в детстве мельком видел... Формой напоминает то ли термос, то ли бочонок... И упрятано в какой-то сверхпрочный чехол. По габаритам... ну, примерно вот столько. — Кацухико развёл руками, демонстрируя объем примерно с два футбольных мяча.
— ...Это SADM. — Соске ощутил, как по его спине продрал леденящий ужас.
— Чего-чего? Какая ещё Саддам?
— Аббревиатура «Special Atomic Demolition Munition» — специальный ядерный фугас для проведения диверсионных работ. Представляет собой ультракомпактный термоядерный заряд с возможностью дистанционного подрыва. Масса изделия составляет всего около двадцати килограммов, однако тротиловый эквивалент достигает четырёх с половиной килотонн, что сопоставимо с половиной разрушительной мощности бомбы, сброшенной на Хиросиму. — Соске изрёк этот монолог замороженным, бесстрастным тоном закадрового диктора документальных фильмов.
— Э-э... Ты вообще о чём сейчас? — захлопал глазами Кацухико.
— В свое время, в эпоху 80-х, в разведывательных кругах циркулировали слухи, будто вооруженные силы США предприняли попытку сверхсекретной закладки фугасов типа SADM на территории Восточной Германии, однако в ходе операции из-за нештатной ситуации несколько единиц спецбоеприпасов были безвозвратно утеряны. Если в силу геополитических пертурбаций и слепого случая один из этих снарядов осел в закромах здешнего настоятеля... дело принимает катастрофический оборот.
— Эй, приятель! Ты в порядке? Земля вызывает! — Кацухико помахал ладонью перед лицом застывшего юноши.
Соске даже не моргнул. Его суровый, леденящий взор намертво приковался к деревянному фасаду Хондэна.
— Тебе известна внутренняя планировка главного зала?
— Ну, в общих чертах. Да только старик там таких смертоносных капканов понаставил, что к дверям подойти боюсь — жизнь дороже.
— Моя квалификация позволяет осуществить преодоление инженерно-технических заграждений данного типа. Выступай в роли проводника.
При этих словах лицо Кацухико мгновенно озарилось хищной радостью.
— О-о-о! С таким спецом мы — неостановимая сила! Договорились! Как толкнём хабар, делим в пропорции семьдесят на тридцать в мою пользу, идёт?
Соске едва не отрезал, что коммерческая реализация ядерного арсенала категорически исключена, но вовремя прикусил язык. Целесообразнее было тактически подыграть оппоненту, верифицировать наличие ядерного фугаса, а дипломатическое урегулирование отложить на потом.
— Согласен. Жди здесь. — с этими словами военный на мгновение отлучился и вскоре вернулся, таща за собой увесистый армейский рюкзак, извлечённый из тайника в сямусё. Он выудил оттуда многофункциональные тактические очки с интегрированным модулем спутниковой синхронизации данных и решительным щелчком перевёл тумблер в рабочее положение. — Выдвигаемся.
— А... Ага, давай.
Максимально сконцентрировавшись, дуэт заговорщиков бесшумно перемахнул через священную деревянную ограду — мидзугаки, окружавшую Хондэн.
— Господин Хигава, в каком часу изволите откушать ужин? — поинтересовалась Канамэ, заглядывая в комнату, заставленную высокими книжными шкафами.
Почтенный настоятель в этот момент благоговейно выводил кистью имена прихожан на деревянных амулетах-офуда.
— О, дитя моё. Пожалуй, сядем за стол чуток пораньше. Не утруждай себя, приготовь что-нибудь самое простое.
— Хорошо, всё сделаю. А как быть с порцией вашего сына?
— В этом нет необходимости.
— Но как же... — замялась Канамэ.
— Твоё сострадание делает тебе честь. — заметив душевные колебания девушки, тот мягко, отечески улыбнулся. — Но не стоит беспокойства. Достаточно накрыть стол на четверых.
— Вот как...
Канамэ со смущенным почтением перевела взгляд на старинную рамку, покоившуюся на углу стола. С монохромного фотоснимка на неё кротко взирала благообразная женщина лет сорока с небольшим.
— Это ваша супруга?
— Да. Вот уж пятнадцать зим пролетело, как её не стало... Сгорела от рака, бедняжка. — ровным, лишенным ложного драматизма голосом отозвался старик. — С тех самых пор мы и коротали век в этом святилище вдвоем, отец и сын... И должен признать, материнскую нежность ему заменить не сумел. Только и делал, что воспитывал да строго отчитывал за каждую провинность.
— М-да... — сочувственно вздохнула Канамэ.
— И вот она, моя горькая расплата — то, каким вырос мальчишка. Покушаться на священную реликвию Хондэна... Ума не приложу, какая блажь взбрела в его пустую голову. — бережно отложил кисть для каллиграфии и тяжело, набожно вздохнул.
— Господин Хигава, касательно этого вопроса... Скажите, а в Главном зале действительно установлены все эти... хитроумные ловушки?
— Девица Тидори. Мне казалось, предельно ясно выразился насчёт строжайшего запрета на посещение сего места. — настоятель резко вскинул голову и вперил в девушку свои округлившиеся, пронзительные глаза. От этой внезапной вспышки ментального давления у Канамэ перехватило дыхание.
— Д-да нет же, и близко подходить не собиралась! Просто Сага... то есть Сагара-кун обмолвился парой фраз на этот счёт. Вот и подумала: если там правда опасно, надо быть настороже...
— Наличие охранного комплекса — непреложный факт, но коли не станете проявлять праздное любопытство, вреда не будет. Повторяю: к Хондэну — ни на шаг. Надеюсь, мы друг друга поняли? — его тон сделался свирепым и монолитным, как скала...
— Р-разумеется! — ... так что школьница лишь испуганно и часто закивала головой. — Извините за глупые расспросы. Пойду займусь кухонными делами. Всего доброго.
Девушка поспешно ретировалась. Даже спиной кожей ощущала этот буравящий, тяжелый взгляд, но предпочла сделать вид, будто ничего экстраординарного не произошло.
«Ох, не нравится мне всё это... — размышляла Канамэ на ходу. — Обычно такой благодушный и кроткий господин Хигава при одном упоминании Хондэна моментально превращается в какого-то тирана. Если мы ненароком туда сунемся, увольнением дело точно не ограничится». — от этой мысли у неё внутри похолодело, и перед мысленным взором мгновенно возник образ Соске.
Замотавшись с делами, оставила этого ходячего генератора катастроф без присмотра больше чем на час! Осознав всю степень грозящей опасности, бросила кухонную утварь и пулей выскочила во двор.
А внутри Хондэна в этот момент разворачивалась своя драма. Помещение и впрямь являло собой форменное гнездо параноидальных систем безопасности.
Настоятель явно не поскупился на услуги элитного охранного агентства: здесь раскинулась невидимая человеческому глазу паутина инфракрасных лазерных лучей, а каждый сантиметр пола был оснащен сверхчувствительными пьезодатчиками давления. В углах притаились детекторы сейсмических колебаний и высокочувствительные направленные микрофоны. В качестве активных средств нейтрализации нарушителей под потолком скалились автоматические электрошоковые турели-тейзеры, пусковые установки сеткомётов и распылители слезоточивого газа. Один лишь этот оборонительный комплекс должен был влететь владельцу в астрономическую сумму.
«Моя гипотеза подтверждается, объект имеет стратегическое значение...» — напряжённо размышлял Соске.
Проявляя чудеса эквилибристики и хладнокровия, юноша сантиметр за сантиметром преодолевал этот адский лабиринт: деактивировал одни датчики, обманывал другие и ювелирно обходил третьи. Для следующего по пятам Кацухико он предусмотрительно помечал перманентным маркером безопасные островки на полу.
— Наступать строго на маркеры. Отклонение на миллиметр эквивалентно активации ловушек.
— Д-да понял я, понял... — заикаясь, кивал парень.
В процессе хирургического вмешательства в проводку сигнализации стены и половицы Главного зала обзавелись бесчисленным множеством технологических отверстий и царапин. Соске, конечно, рассматривал вариант прямой конфронтации с настоятелем и допроса с пристрастием на тему: «Является ли объект ядерным фугасом?», но счёл данный алгоритм избыточно рискованным. Если фанатик почувствует себя загнанным в угол и активирует дистанционный детонатор...
«Пиши пропало».
Не только он сам, но и Канамэ с Кёко в мгновение ока будут расщеплены до элементарных частиц. Древнее святилище аннигилирует, а вместо живописного холма образуется зияющая радиоактивная воронка. Во избежание столь трагического финала требовалось скрытно проникнуть к заряду и аппаратно заблокировать взрыватель. Ведя за собой трясущегося от страха проводника, военный наконец достиг самого сокровенного помещения в глубине Хондэна. Посреди аскетичной деревянной комнаты на полу покоились два неприметных деревянных ящика. Один — массивный, высотой чуть ли не с подростка, а подле него — другой, поменьше.
— Невероятно!.. — восторженно прошептал Кацухико. — Я впервые в жизни смог пробраться так далеко!
— Соблюдай режим радиомолчания. И когда выдыхаешь, отворачивай лицо к выходу.
— Это ещё зачем?
— За ящиками смонтированы газоанализаторы. Система реагирует на малейшее повышение концентрации диоксида углерода, выдыхаемого человеком.
— ... Ну и псих мой старик. Маньяк закоренелый. — содрогнулся парень.
— Который из контейнеров содержит искомый артефакт? — Соске требовательно дернул ошарашенного спутника за обшлаг куртки.
— В большом точно какая-то ерунда, камни обычные. А вот в малом, по идее, и лежит хабар...
— В таком случае, приоритетная цель — малый контейнер. Начнём с него.
Юноша ювелирно перешагнул через лазерный луч, натянутый на уровне коленей. Кацухико попытался скопировать его движение и плавно занес ногу. И в этот роковой миг...
— Соске-е-е-е-е!!! Вы что тут устроили, ироды?!
Раздался громоподобный, исполненный праведного гнева вопль прямо у них за спиной. Канамэ стояла на пороге Главного зала, меча громы и молнии глазами.
— Тидори!..
— Ой-ёй!..
От неожиданности Кацухико потерял равновесие, покачнулся, и его правая нога пересекла невидимую черту периметра.
— Чёрт... Фиксация нарушения!..
В то же мгновение над их головами со зловещим лязгом выдвинулась вороненая турель электрошокера.
*БЗЗЗТ!!!*
Наконечники электродов яростно заискрились, и в нарушителей ударил ослепительный, каскадный разряд высоковольтного тока.
— А-а-а-а-х-х-х!!!
Волосы юноши мгновенно встали дыбом, а сам он мешком повалился на пол, потеряв сознание. Соске благодаря феноменальной боевой реакции успел сделать резкий кувырок назад, избежав электрической дуги... однако этот маневр уклонения загнал его прямиком в зону покрытия другого датчика.
*ХЛОП!*
Из замаскированной щели в стене со свистом вылетела прочная стальная сеть. На сей раз увернуться в замкнутом пространстве было физически невозможно: ловчая сеть намертво спеленала тактика и с размаху припечатала его к противоположной стене.
— Проклятие!.. — процедил военный, силясь разорвать путы.
В тот же миг под сводами храма взвыла оглушительная, истошная сирена.
— Да я же тебе... я же тебе талдычила — не лезь сюда!!! — сорвавшись на ультразвук, закричала Канамэ, в которой секундный испуг от ловушек уже сменился чистейшей яростью. — Всё, теперь меня точно вышвырнут! Моя карьера храмовой девы уничтожена! Как собираешься это компенсировать, недоразумение ты ходячее?!
— Мои действия были продиктованы непреодолимыми форс-мажорными обстоятельствами стратегического характера. — намертво пришпиленный к стене сеткой Соске, сохраняя абсолютное хладнокровие, ответил.
— Обстоятельствами?! Да какие, к лешему, могут быть обстоя...
— Что здесь происходит?! — раздался грозный, раскатистый бас снаружи.
Это был голос настоятеля Хигавы. Торопливый хруст гравия под его шагами неумолимо приближался к дверям оскверненного Хондэна.
— Дело дрянь...
Раз уж их тайное вторжение раскрыто, мужчина в любой момент может впасть в неистовство и нажать на кнопку дистанционного взрывателя ядерной мины. Пока этого не произошло, необходимо во что бы то ни стало обезвредить её!..
«Остается лишь одно...»
Соске принял окончательное решение. Находясь в крайне неудобном, скованном положении, он изловчился, нащупал на груди ручную гранату и зубами выдернул чеку.
— Тидори, я уничтожу ядерную мину! Забирай Кацухико и беги отсюда как можно дальше!!
— Чего-о?
— Если разрушить внешнюю оболочку, ядерного взрыва не последует. Однако вся храмовая территория подвергнется сильнейшему радиоактивному заражению. Спасайся!
— Послушай... вообще не улавливаю нити твоего повествования...
— Прощай, Тидори. Искренне рад, что встретил тебя.
— А, ну спасибо... Стой, это еще что за драмы?!
В этот самый миг в дверном проеме возник настоятель. Его лицо, мертвенно-бледное и искаженное судорогой, явственно выдавало охвативший его ужас. Медлить было нельзя ни секунды.
— А ну беги!! — с этим криком Соске швырнул гранату прямиком в деревянный ящик, стоявший у противоположной стены комнаты.
— Стой!.. Ты что творишь?! — Канамэ изменилась в лице от ужаса
... старик судорожно глотнул воздух, и...
*Б-БАХ!*
... граната разорвалась, разнеся деревянный ящик в щепки и расколов его надвое.
«Ядерная мина» была уничтожена.
Приготовившись к неминуемому удару смертоносной радиации, Соске зажмурился. Его жизнь была соткана из смерти и разрушений, но на пороге гибели ощутил мимолетное утешение: по крайней мере, напоследок ему удалось предотвратить ядерную катастрофу. Он стоял с закрытыми глазами, безмолвно дожидаясь прихода костлявой, как вдруг...
— Ах ты оболтус!
Канамэ с размаху влепила ему затрещину по затылку — прямо так, пока висел, намертво влипнув в стену. Охранная система, по всей видимости, уже отключилась: господин беспрепятственно прошел на деревянный настил и как раз помогал подняться своему сыну.
— Почему ты не бежишь? Если останешься здесь, радиоактивное излучение от мины...
— Какая еще мина?! — девушка еще раз отвесила ему ощутимый щелчок по лбу. — Какая радиация?! Где ты вообще ее тут высмотрел?! Разнес в пух и прах бесценную храмовую реликвию, да еще и несешь какую-то околесицу!
Канамэ яростно ткнула пальцем в сторону разбитого ящика. Никаких следов или намеков на грозное ядерное устройство там и близко не было. Внутри развороченного короба покоилось лишь несколько фотоальбомов, изрядно опаленных и зияющих дырами от осколков.
— Так это и есть та самая священная реликвия?..
— Э-э?.. Что это?..
Канамэ, озадаченно склонив голову набок, подошла к ящику и подобрала один из пострадавших альбомов. Вскоре и Соске сумел самостоятельно выбраться из пут липкой сети и теперь заглядывал девушке через плечо.
— ?..
Со страниц альбома на них смотрел молодой парень, щеголявший вызывающей прической «помпадур», в зеркальных солнцезащитных очках и кричащей гавайской рубашке.
Приняв вызывающую позу, он ухмылялся в объектив в окружении столь же маргинального вида дружков. На одних снимках эта банда лихо высовывалась из окон мчащегося спорткара, на других — крушила торговые автоматы стальными трубами, а на третьих — с особым цинизмом справляла малую нужду прямо под табличкой «Мочиться строго воспрещено».
— Отец... что это значит? — спросил Кацухико у батька, успев тем временем прийти в себя и теперь тоже косясь на фотографии.
— Раз уж все открылось, делать нечего. — пожилой синтоистский священник сокрушенно вздохнул и смущенно протянул. — Это... грехи моей бурной молодости. Пожалуй, больше тридцати лет с тех пор минуло.
— И это... вы, господин?! — Канамэ так и застыла в полнейшем изумлении.
— Да... В те годы я был безрассудным и несусветно глупым юнцом. Бунтовал против воли отца, связался с дурной компанией... Был, проще говоря, самым никудышным хулиганом. Но потом встретил свою будущую супругу, родился ты, Кацухико... и твердо решил взяться за ум.
— ...
— Поражен, сын мой? И я далеко не сразу стал человеком, достойным духовного сана. Но... ведь такая разгульная жизнь не может длиться вечно. Года берут свое, пока мы топчем эту землю. Истинные ценности кроются вовсе не в деньгах или роскоши... Я лелеял мысль показать тебе этот альбом, когда сам придешь к осознанию этой мудрости, но...
— О-отец...
— Понял ли ты теперь хоть немного мои мотивы?
— Да... и подумать не мог о таком твоем прошлом...
— Вот и славно, вот и хорошо...
Священник ласково похлопал сына по плечу. Между отцом и сыном воцарилась трогательная, исполненная душевного тепла атмосфера.
... Однако.
— ...Так, минуточку. — негромко подала голос Канамэ.
— В чем дело, юная мисс Тидори?
— Простите великодушно, что рушу столь благостную и трогательную семейную идиллию. Но... с какой такой стати альбому с компроматом лежать в ковчеге для священной реликвии? И, собственно, где само божественное сокровище?
— Хм. Вообще-то, изначально нашей реликвией являлся ритуальный барабан-цудзуми, дошедший до нас еще со времен эпохи Муромати, но...
— Но?..
Взгляд господина устремился куда-то в туманную даль воспоминаний.
— Нужда прижала, и я его продал.
Канамэ с глухим стуком повалилась на пол в стиле классической комедии, выронив многострадальный альбом из рук.
— Д-да как же... Вы...
— Видишь ли, изначально установил эту сигнализацию именно для того, чтобы уберечь сокровище... Но в процессе так увлекся всяческими высокотехнологичными наворотами, что фирма выставила мне поистине астрономический счет. — Соске с самым понимающим видом глубокомысленно закивал — мол, дело житейское, стратегические расходы требуют жертв. — Делать было нечего, пришлось сбыть барабан, чтобы расплатиться. А поскольку пустой ящик навевал тоску, я и решил припрятать туда вещь, которую решительно нельзя показывать посторонним глазам. Не пропадать же такой роскошной охране, в самом деле!
— Г-господин Хикава... Вам знакомо такое выражение, как «перепутать причину со следствием»? Ну или «ставить телегу впереди лошади»?
— Разумеется, знакомо. А к чему ты клонишь?
— ...
Соске сочувственно похлопал вконец обессилевшую Канамэ по плечу.
— Ну же, Тидори, не унывай. Главное — это оказалась не ядерная мина, у меня гора с плеч свалилась.
— А мне... благодаря этому отец стал казаться гораздо ближе и понятнее. — вставил Кацухико.
— Да. И у меня, после того как этот секрет раскрылся, словно камень с души упал. Удивительное чувство. — благодушно подытожил старший.
Отец и сын весело, раскатисто расхохотались, а Соске в такт им одобрительно закивал. Все трое пришли к полнейшему, устраивающему каждого из них консенсусу.
— Ах вы... святотатцы безбожные... — только и смогла выдавить Канамэ.
Она сидела в полном одиночестве, низко опустив голову и содрогаясь всем телом от дикой смеси ярости, пережитого ужаса и глубочайшего разочарования в человечестве.