Девушка сидит, безудержно роняя горькие слезы из обоих глаз.

— Угх... хлюп...

Бросившись на кровать и судорожно листая телефонную книгу, вновь и вновь прокручивает в голове события сегодняшнего вечера после уроков.

— «Прости меня, Мизуки. — за полгода их романтических отношений она впервые слышала от него столь холодный и равнодушный голос — Знаешь, мне кажется, мы с тобой совершенно не подходим друг другу. Как бы это сказать... наши жизненные ценности? Что-то в этом роде...»

— «Неужели начал встречаться с этой Тидори Канамэ из четвертого класса?!»

— «Нет, вовсе нет... Это девушка из другого класса... Впрочем, какая разница?»

— «Для меня есть огромная разница. Ведь просто не смогу жить без Сирай-куна.»

— «Не говори глупостей. Такая девушка, как ты, обязательно найдет себе парня получше.»

— «А ведь говорил о своей искренней любви ко мне! Как можешь так поступать со мной прямо сейчас?!»

— «Ах, в то время я действительно был серьезен. Но сейчас... Правда, прости меня.»

— Как же это жестоко, Сирай-кун... Ты слишком эгоистичен. — бормоча дрожащим голосом, достает мобильный телефон и набирает номер пиццерии «Пицца-ре Сибасаки», сохраненный в её записной книжке. — Хлюп... Здравствуйте, я бы хотела заказать доставку пиццы. Десять больших пицц с карри и мантрэ. А также десять больших пицц с нессо. На какое имя? Ах да, запишите на Сирай. Адрес доставки... — продиктовав адрес и номер телефона, прерывает звонок. Затем делает аналогичные масштабные заказы в лапшичной «Кирисимая», суши-баре «Надасио» и китайском ресторане «Энра дайкёсацу». — Угх... Да, всё верно, второй квартал, дом три, на имя Сирай. Буду с нетерпением ждать. Всего доброго. — утерев катящиеся по щекам горькие слезы, откладывает мобильный телефон в сторону. — Прощай навсегда, Сирай-кун... Пусть мне и немного обидно, но искренне желаю тебе счастья... — прошептав эти прощальные слова, начинает мелко подрагивать плечами.

Уткнувшись лицом в подушку и проплакав около трех минут, вдруг словно вспоминает о чем-то важном, вновь хватает мобильный телефон и неторопливо набирает номер экстренной службы спасения «сто десять».

— Хнык... Алло, здравствуйте. Из соседнего дома доносится жуткий запах гниющего животного. И это продолжается ещё со вчерашнего дня... Да, всё верно. Это дом семьи Сирай, расположенный во втором квартале Сибасаки, дом три...

За окном монотонно шумит непрекращающийся июньский дождь. Время едва переваливало за четыре часа дня, однако небо уже затянуто беспросветной мглой, а раскинувшаяся по ту сторону школьного двора аллея деревьев гинкго отбрасывает сквозь пелену осадков лишь смутные, размытые тени.

Наступает гнетущее, тоскливое время после уроков. В пустынных коридорах не остается ни единой души, и лишь откуда-то издалека доносятся приглушенные звуки репетиции духового оркестра. Сидящая у окна в комнате школьного совета Тидори Канамэ отрешенным взглядом скользит по опустевшему школьному двору.

— Какая же омерзительная погода... — бурчит в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь.

Её точеные черты лица на фоне затянутого дождевой дымкой пейзажа создают совершенно нетипичную для неё меланхоличную атмосферу.

В другом углу этого же помещения находится Сагара Соскэ, который совсем недавно вступил в крайне подозрительную должность «Помощника президента школьного совета по вопросам безопасности». Расположившись перед казенным ноутбуком, с невозмутимым видом методично щелкает компьютерной мышью.

— Дождь — прекрасное явление. Благодаря ему исчезает необходимость вести ожесточенные кровопролитные бои за контроль над источниками питьевой воды. — изрекает сию мысль, ни на секунду не отрывая взгляда от голографического экрана своего ноутбука. На его лице, как обычно, застывает угрюмое выражение с плотно сжатыми в тонкую линию губами.

— Опять несешь какую-то несусветную чушь... Неужели тебе никогда не доводилось слышать популярную фразу: «В Японии вода и безопасность предоставляются совершенно бесплатно»?

— Впервые слышу. К тому же, на нашей планете попросту не может существовать государства, где ценные водные ресурсы и гарантии безопасности раздаются даром. Это высказывание не более чем искусно сфабрикованная пропаганда японского правительства. — несмотря на всю абсурдность ситуации, он, по всей видимости, отвечает на полном серьезе.

С момента перевода этого воспитанного на жестоких полях сражений парня прошло уже несколько месяцев, и в последнее время Канамэ начинает понемногу свыкаться с его специфическим менталитетом, напрочь лишенным даже малейшего понимания концепции мирной жизни.

— Ага, наверное, так оно и есть... Кстати, а чем это ты там так усердно занимаешься всё это время? — задаваясь вопросом о его возможной игре в военную стратегию, девушка подходит ближе и заглядывает в экран прямо через его плечо. Однако, к её величайшему изумлению, на мониторе крупным планом красуется нарисованная в анимешном стиле очаровательная девушка с пышным бюстом. — И что всё это значит?

— Пред тобой симулятор романтических свиданий: данную программу мне настоятельно рекомендовал первокурсник, отвечающий за школьный инвентарь. По его авторитетному заявлению, с помощью приложения можно почерпнуть колоссальное количество полезной информации о специфических привычках и любовных ритуалах старшеклассников.

— И ты действительно веришь, что эта херабора способна чему-то научить?.. Но важнее другое: зачем вообще тебе понадобилось изучать тонкости романтических отношений? — едва произнеся, Канамэ внезапно осознает крайнюю бестактность своего вопроса...

— Как доверенный советник господина президента школьного совета по вопросам безопасности, обязан глубоко понимать паттерны поведения рядовых учащихся, что, несомненно, поможет в разработке эффективных мер по поддержанию общественного порядка. — ... однако Соскэ, похоже, совершенно не обращает на это никакого внимания. — Для достижения сей амбициозной цели первостепенное значение имеет тщательное изучение концепции «любви». Подобные виртуальные симуляции предоставляют уникальную возможность проанализировать идиотские поступки людей, находящихся под воздействием специфического стресса, вызываемого романтическими привязанностями.

— ... Ну что ж, желаю тебе удачи в твоих исследованиях.

— Благодарю. Приложу все возможные усилия.

В этот самый момент очаровательная девушка на экране недовольно хмурит брови, а в диалоговом окне появляется её следующая реплика: «Соскэ-кун, ты такой холодный и бесчувственный».

— Данная система базируется на выборе различных вариантов ответов в ходе диалога. В настоящее время мы находимся в самом разгаре виртуального свидания. Когда эта женщина изъявляет желание отправиться за покупкой нового купальника, даю ей логичный совет пойти одной, после чего она внезапно приходит в бешенство.

— Вполне ожидаемая реакция...

— Это выше моего понимания.

— Послушай... Скорее всего, просто хотела, чтобы ты помог ей с выбором подходящего купальника.

— Неужели у неё напрочь отсутствует способность принимать самостоятельные решения?

— Нет, дело совершенно не в этом...

— С радостью могу проконсультировать её относительно выбора любых видов вооружения, однако в вопросах подбора гражданской одежды являюсь абсолютным дилетантом. Именно поэтому вынужден ответить решительным отказом. Так что же служит причиной её внезапного гнева?

— Я же говорю, причина кроется в том, что...

В этот момент дверь комнаты школьного совета с громким стуком отворяется настежь — обернувшись на звук, видят стоящую на пороге миниатюрную ученицу. Её волосы острижены в аккуратное каре средней длины, а невинные черты лица резко контрастируют с пронзительным, колючим взглядом, создающим образ невероятно упрямой и волевой личности.

— А... Мизуки... верно?

Эта девушка учится во втором классе и стала их «приятельницей» всего несколько недель назад в ходе одного весьма странного инцидента. Ни Канамэ, ни Соскэ не поддерживают с ней никаких близких дружеских отношений — буквально просто знакомы. Инаба не проронив ни единого слова, уверенным шагом вторгается в помещение. Смерив юнца оценивающим, бесцеремонным взглядом, наконец-то нарушает тишину:

— Ну, в целом сойдёт... — удовлетворенно бормочет себе под нос и презрительно фыркает, словно приходя к какому-то важному умозаключению. — Кажется, тебя зовут Сагара, так?

— Всё верно, но по какому делу ты обращаешься ко мне?

— Не согласишься ли ты пойти со мной на свидание завтра во второй половине дня?

Канамэ искренне изумляется происходящему, чувствуя, как от охватившего её ошеломления исчезает всякое желание злиться. Суть дела заключается в следующем.

Еще буквально позавчера у Инабы Мизуки был молодой человек. Звать избранника Сираем, пользуется он невероятной популярностью и у прочих девчонок, отличаетя привлекательной внешностью, утонченным вкусом в одежде и, словом, являясь тем самым парнем, от которого все вокруг без ума. Судя по всему, после многочисленных недопониманий и перипетий парочка приняла решение расстаться, о возобновление их отношений не идет даже речи.

— С этим всё кончено, всё в прошлом. Уже навела порядок в мыслях и разобралась со всеми последствиями. — делится девица.

Канамэ толком не знает, что именно предприняла её знакомая, однако та уверяет, будто полностью отсекла от себя былые привязанности.

«В чём же тогда заключается проблема?»

— Я пообещала своим прежним школьным подругам познакомить их со своим парнем. — на сию дилемму Мизуки отвечает следующим образом.

Оказывается, до недавнего времени без умолку хвасталась перед ними своим избранником, непрестанно превознося его безупречный вкус, прекрасный голос и редкую красоту. Подруги, однако, начала сомневаться в правдивости подобных рассказов, отчего возникла идея организовать личную встречу. И вот, день сего свидания назначен был на завтрашний воскресный день, прямо на вторую половину дня. Если сейчас заявить им о расставании, никто ни за что не поверит. Следовательно, остаётся лишь один выход: один-единственный раз пойти на обман, подсунув вместо настоящего возлюбленного подставное лицо, а уже потом преспокойно объявить, что они разошлись.

«Иными словами, ситуация складывается весьма курьёзная: Мизуки планирует заставить Соскэ сыграть роль этой самой фальшивой замены. Соскэ, который для неё является едва ли не посторонним человеком!»

— Пусть он немного неотёсанный, но всё же довольно симпатичный. К тому же трещина в наших отношениях с Сатору изначально появилась по вашей вине, оттого получить от тебя подобное искупление представляется делом совершенно естественным. — безапелляционно заявляет она.

«Откровенно говоря, экие придирки переходят все границы, и от такого эгоистичного требования необходимо решительно отказаться.» — Канамэ только собирается дать верный совет, однако Соскэ опережает её своим незамедлительным согласием:

— Хорошо. Схожу с тобой на свидание.

«Постой, Соскэ, ты вообще в своём уме?!» — мысленно восклицает поражённая Тидори.

Стоит девушке выказать своё крайнее изумление, как юноша указывает на экран компьютера и пускается в объяснения:

— Мои неудачи в данной игре обусловлены отсутствием реального опыта. Один день в условиях настоящих боевых действий эквивалентен целой неделе изнурительных тренировок. Сие мероприятие дарует мне уникальную возможность досконально изучить поведенческие паттерны обычных учащихся.

После столь веских аргументов у Канамэ не остаётся ни малейшей возможности вставить хоть слово — в конце концов, они с Соскэ не состоят в романтических отношениях, отчего, если ему так хочется отправиться на свидание, пусть развлекается, сколько угодно — её это абсолютно не касается.

Придя к такому умозаключению, она поспешно возвращается к себе домой. Те события имели место быть около четырёх часов назад.

— И всё же... почему в итоге дела принимают подобный оборот? — вздыхает она.

Оборвав затянувшиеся воспоминания и на мгновение опустив кухонный нож, переводит взгляд в сторону гостиной. Там, в просторном помещении среди кожаных диванов, Соскэ и Мизуки сидят друг напротив друга, ведя непрекращающийся эмоциональный спор.

— Да я же тебе повторя-ю-ю: бренд джинсов, которые ты недавно себе приобрёл, называется «Поло Джинс Компани»! Да когда же наконец запомнишь, сил моих больше нет!

— Я уже усвоил. Моё базовое снаряжение поставляется джинсовой компанией «Поло». Сочетание вестерн-рубашки из чёрной замши и чёрных брюк-чинос обеспечивает мне крайне низкую видимость в условиях ночного времени суток.

— Вторая половина звучит как-то дико... Но ладно, главное, запомни: если тебя спросят про одежду, отвечай строго так, как тебя учила, хорошо?

— Принято. На одежду денег не жалею — недавно приобрёл дорогостоящую куртку от «Эрменеджильдо». Стоимость данной куртки практически эквивалентна цене штурмовой винтовки Штайр AUG, состоящей на вооружении австрийской армии. Также данная сумма сопоставима со стоимостью шести сорокамиллиметровых бронебойных снарядов для борьбы со штурмовыми роботами Армслэйв.

— Прекрати нести эту нелепую чушь! Так, следующее: в чём заключаются твои таланты?

— Разведка, подрывное дело, а также пилотирование штурмовых роботов.

— Да не твои! Я спрашиваю про таланты Сатору!

И подобный фарс продолжается без остановки: Мизуки изо всех сил старается превратить Соскэ в подобие своего прежнего возлюбленного, однако успешность её усилий вызывает огромные сомнения. Канамэ заканчивает резать томаты, выкладывает их поверх хрустящих листьев салата и, расставляя приборы на обеденном столе, негромко зовёт гостей:

— Эй, налетайте, корм готов!

— Продолжим позже. — Мизуки поднимается с дивана и с недовольным ворчанием усаживается за стол. — Господи, ну до чего же ты бесполезный парень!

— Мне искренне жаль. — смиренно отзывается Соскэ.

На столе, за которым устраивается сия троица, величественно красуются аппетитное говяжье карри и свежий салат с томатами.

— Ого... Выглядит весьма аппетитно. Канамэ, ты, оказывается, мастер в кулинарии? — Мизуки уже незаметно переходит на простое обращение по имени, называя хозяйку дома просто «Канамэ».

— Ну, я живу одн — стараюсь готовить самостоятельно, оттого что иначе быстро переключишь на одни полуфабрикаты да готовую еду из какой-нибудь забегаловки.

Мать Канамэ давно покинула мир живых, а отец вместе с младшей сестрой проживают в пригороде Нью-Йорка. Когда отца переводили по службе, девочка как раз успешно сдала экзамены в старшую школу Зиндай, вследствие чего было принято решение остаться ей в Токио и самостоятельно присматривать за семейным очагом.

— Хм... И часто готовишь карри?

— Не особо. Подобные блюда тяжело осилить в одиночку, они почти не убывают, если есть их без компании.

— Хе-хе. В таком случае тебе стоит выразить нам благодарность. Только благодаря нашему с Соскэ присутствию тебе выдался редкий шанс полакомиться карри.

«Говорить это на полном серьезе — черта, доказывающая, что Мизуки тоже представляет собой весьма своеобразную особу.»

— И вообще... С какой стати вы устроили подготовительный лагерь именно у меня дома? — ворчит Тидори, пока смутьянка перекладывает салат в свою тарелку.

— Я же тебе только что объяснила? нам предстоит зубрить всю ночь напролёт. Не могу притащить к себе домой парня, ведь мой папа придёт в неистовую ярость.

— Так заночевали бы у Соскэ. Он ведь тоже живёт один.

— Остаться с ним наедине?! Ни за что на свете! А если посреди ночи внезапно набросится на меня, кто понесёт за это ответственность? В отличие от тебя, Канамэ, я хрупкое и беззащитное создание! — с этими словами указывает кончиком вилки на Сагару.

— Я не причиню тебе никакого вреда.

— Хм, все парни так говорят. Особенно ты — под этой твоей вечно угрюмой миной наверняка скрываются опасные и извращённые желания, что и представить страшно.

Соскэ даже бровью не ведёт, однако Канамэ улавливает едва заметное изменение в его лице.

«Ой, а ведь его это задело.» — думает она, и на её губах невольно играет тайная усмешка.

Канамэ внезапно просыпается и, бросив взгляд на стоящие у изголовья часы, понимает, что сейчас лишь три часа утра. За окном царит непроглядная тьма, и лишь откуда-то издалека доносится заунывный вой сирены скорой помощи.

— М-м... — Тидори лежит на кровати прямо в толстовке и юбке-шортах. Похоже, незаметно погрузилась в сон.

Из соседней гостиной всё ещё доносятся приглушённые голоса Мизуки и её спутника.

«Если подумать, стены в этой квартире довольно тонкие...» — вспоминает девушка.

К тому же глубокой ночью вся округа замирает в глубоком безмолвии. Стоит слегка прислушаться, и беседа двоих становится легко различимой.

— Понял? С этого момента общайся со мной так, словно ты действительно мой парень. — произносит Мизуки неожиданно серьёзным тоном.

— Принято. Я готов, начинай. — бесстрастно отзывается Соскэ.

Слышится шорох одежды — вздорная деваха поудобнее устраивается на диване. По всей видимости, намеревается повторить пройденный материал.

«Интересно, каких успехов им удалось достичь к данному моменту?»

После мимолётного затишья, длящегося всего несколько секунд, начинается их игра в свидание.

— Слушай, Сатору, куда мы пойдём развлекаться в это воскресенье?

— Я бы хотел сходить в кино. Поскольку в прошлый раз смотрели романтическую ленту «Рай для бедняков», теперь неплохо было бы глянуть чего другого жанра. Что думаешь насчёт фильма «Кроссовки-2»?

— Да-да, очень хочу посмотреть!

— Говорят, отличная картина. В ней прекрасно сыграл твой любимый актёр Ривер Феникс. — хотя интонации остаются прежними, сугубо солдатскими, у него выходит на удивление гладко. Очевидно, со своей стороны подошёл к подготовке со всей серьёзностью. Он с необычайным красноречием продолжает пересказывать описание фильма. — Судя по статьям в прессе, технические аспекты хакерского мастерства отражены там весьма реалистично, сюжет держит в постоянном напряжении. Однако, если говорить о недостатках, мне представляется маловероятным, чтобы частный взломщик обладал вычислительными мощностями, способными противостоять АНБ США.

— Это ты вообще о чём?

— АНБ — это Агентство национальной безопасности. Крупнейшая в мире структура по сбору разведывательных данных, превосходящая даже ЦРУ.

— Ничего не понимаю в подобных вещах...

— Неудивительно. Ты ведь обыватель, сугубо гражданский человек.

— А ты сам, выходит, у нас не гражданский?

— Я не обязан отвечать на данный вопрос.

«И всё-таки ничего не выходит — сама идея заставить Соскэ изображать обычного старшеклассника изначально лишена всякого смысла.» — Канамэ тихонько вздыхает и качает головой в темноте ночной комнаты.

— Да боже мой, относись к делу серьёзно! Где это видано, чтобы парень разговаривал со своей девушкой в подобном тоне?! — её возмущённый возглас сопровождается звонким ударом ладони по стеклянному журнальному столику.

— Я всегда предельно серьёзен. Продолжай, задавай следующие вопросы. — отвечает Сагара со своим неизменным хладнокровием. Юноша сохраняет абсолютное спокойствие.

— Тогда скажи... Ты меня любишь? — Мизуки же, взяв себя в руки, спрашивает вкрадчивым, кокетливым голосом.

— Да, люблю.

— Ну почему так холодно? Скажи это так, как говоришь обычно.

— Хм. Хорошо. Я люблю тебя, Мизуки.

От этой непривычно мягкой, проникновенной интонации в голосе Соскэ сердце Канамэ испуганно замирает.

— Скажи это ещё раз...

— Я люблю тебя, Мизуки.

— Ещё.

— Я люблю тебя, Мизуки.

Его слова звучат на удивление нежно и тепло. Канамэ досадует из-за невозможности увидеть выражение его лица и испытывает смутное, необъяснимое чувство одиночества и отчуждённости.

— Скажи... Ты всё ещё меня любишь?

— Да, всё ещё люблю, Мизуки.

— И в будущем? Будешь любить всегда?..

— Да. Я буду любить тебя всегда, Мизуки.

Та умолкает, и нить разговора обрывается. В тишине гостиной раздаются лишь редкие, тихие всхлипывания. Спустя некоторое время паренек нарушает молчание своим привычным, прямолинейным тоном:

— Почему ты плачешь?

— Отстань!.. Терпеть тебя не могу!

— Но ведь ты только что утверждала...

— Я сказала, замолчи! И не смей так нагло на меня пялиться!

— Мне трудно постичь логику твоих поступков.

Перед глазами Канамэ так и встаёт образ растерянного парня, совершенно не понимающего, что происходит. Смешанные, противоречивые чувства одолевают её, когда поглубже укутывается в одеяло.

На следующий день над городом разливается безоблачное, ясное небо. От влажного асфальта поднимаются испарения, из-за чего для июня погода стоит невыносимо душная.

Канамэ и Мизуки стоят внизу у лестницы южного выхода, неподалеку от турникетов станции Китизёдзи линии Кэё Инокасира. Вокруг бурлит плотный людской поток, и тут и там, подобно изваяниям, замерли другие молодые люди, точно так же ожидающие своих друзей.

— Время уже подходит. — негромко роняет дева в очках, нетерпеливо постукивая высокими каблуками босоножек. На ней надето открытое синее платье без рукавов и черная кружевная кофточка, запястья украшает множество массивных браслетов, а на плече красуется сумочка от «Гуччи».

— Их трое, верно? Они все учатся в твоей прежней школе? — интересуется Тидори.

Сама одета на редкость непринуждённо: футболка с принтом, узкая джинсовая мини-юбка и поношенная чёрная ветровка. В подобном виде обычно выходят поздним вечером в ближайший видеопрокат. Изначально вообще не собиралась идти, однако «подруга» решительно настояла, отчего Канамэ пришлось собираться в огромной спешке.

— Да, в одной школе. Только из-за переезда нашей семьи оказалась в другом школьном округе.

— Понятно... Кстати говоря. — Канамэ переводит взгляд на стоящего подле них Соскэ. — Надо же, как тебе удалось подобрать настолько подходящий гардероб?

На юноше красуется стильный коричневый джемпер и элегантные чёрные брюки, а в качестве скромного украшения на шее висит цепочка с кулоном из матового серебра. Обут в аккуратные коричневые полусапожки. Весь этот наряд в совокупности тянет никак не меньше, чем на сто тысяч иен.

— Я обратился к Курцу. Данные вещи удалось раздобыть посредством бартера.

— А, к нему... И на что же ты их обменял?

— На коллекционный раритетный пистолет системы Кольт Гавернмент.

— Это еще что такое?

— Старинное огнестрельное оружие, не представляющее особой практической ценности.

— Вот как...

Канамэ мысленно воображает пистолет, которым пользуется знаменитый Люпен Третий, хотя в действительности именно инспектор Зэнигата вооружён тем самым «Гавернментом».

— Мизуки-и!! Прости, что заставили ждать! — раздаётся звонкий, жизнерадостный возглас.

Обернувшись на звук, видят троих девушек в повседневной одежде, которые весело машут руками и приближаются к ним.

— Целых три месяца не виделись! Как поживаешь?

— Ой, какие милые босоножки!

— Мизуки, ты как будто похудела!

Подруги обступают её со всех сторон, наперебой засыпая репликами.

— Кстати, а где твой потрясающий кавалер? Его ведь зовут Сатору Сирай, верно? Он ещё не подошёл?

— Я — Сирай Сатору. — в этот момент Соскэ делает чёткий шаг вперёд, расправляет плечи и, приняв армейскую стойку «вольно», громко заявляет. — Рад нашему знакомству.

На мгновение ошеломлённые его напором, девушки мгновенно умолкают. «Ох, добром это точно не кончится...» — с тревогой думает Канамэ.

Стоит Мизуки представить им Канамэ, как новоприбывшая троица охотно одобряет её присутствие в их компании и коротко представляется по очереди. Бойкая, открыто улыбающаяся Акаги Манами; капризно-детская, слегка шепелявящая Цугэ Мадока; и, наконец, обладательница спокойного взгляда и невозмутимых манер Мидорикава Сёко.

«Прямо как светофор...» — думает Канамэ, у которой всегда возникают трудности с запоминанием имён, отчего мысленно навешивает на них ярлыки: «красный», «жёлтый» и «зелёный».

Вся компания решает для начала пообедать — шумно переговариваясь, около пяти минут пробираются сквозь толпу и выходят к небольшому итальянскому ресторанчику, расположенному на самой окраине оживленного торгового квартала.

— Да, именно здесь! Боже, как ностальгично!

— Наверное, целый год тут не были!

Совершенно позабыв про Соскэ и Канамэ, девчонки увлечённо делятся воспоминаниями. По всей видимости, в былые времена частенько посещали заведение. Толпой проходят внутрь — зал пока ещё пустует. Интерьер оформлен в уютных, спокойных тонах, а проникающий сквозь окна естественный свет наполняет помещение приятным теплом.

— Добро пожаловать. Сколько вас человек? — к ним навстречу выходит молодой официант.

— Нас шестеро. Будьте добры, устройте нас у окна. — высокомерно бросает Мизуки.

— Разумеется. — молодой человек ни единым жестом не выказывает недовольства. — Прошу вас, присаживайтесь сюда...

— Ни в коем случае. — без какого-либо предупреждения отрезает Соскэ. Юноша указывает на уединённый уголок в глубине зала. — Мы займём вон те места. И выключите лампу над столом, освещение чрезмерно яркое.

— Простите? — официант на секунду лишается дара речи, после чего устремляет на его спутницу полный мольбы о помощи взгляд.

— Са... Сатору, ты что такое говоришь?

— Размещение у окна, выходящего на оживлённую улицу, сопряжено с высокой опасностью. Кроме того, оттуда плохо просматриваются входы и выходы.

— Да что там может быть опасного?

— В прошлом мой боевой товарищ... точнее, мой классный руководитель в средних классах подвергся нападению прямо во время обеда. Террористы расстреляли его из автоматов сквозь оконное стекло. Лишь благодаря бронежилету ему удалось сохранить жизнь. — под ошарашенными взглядами троих подруг Соскэ с абсолютно невозмутимым видом продолжает. — Это чистая правда: речь идёт об учителе Осуми из средней школыЗиндай. У него на правом плече до сих пор сквозной шрам от девятимиллиметровой пули. Он очень помог мне с профессиональной ориентацией. Замечательный человек.

О существовании «такого» школьного учителя никто отродясь не слышал. Пока Мизуки и Канамэ замерли в полном оцепенении, трио «светофоров» внезапно взрывается дружным хохотом:

— Ахахахаха!

— Вы такой забавный!

— Ничего не понятно, но учитель, должно быть, действительно мировой!

Они смеются совершенно искренне и беззаботно — но в общение с ним держатся несколько отстраненно, на «вы».

— У твоих подружек случайно не не хватает пары винтиков в голове? — шепчет Канамэ на ухо приятельнице, на что Мизуки способна лишь тяжело вздыхать.

В итоге всё же занимают места у окна. Поедая пасту, девушки наперебой делятся впечатлениями:

— Знаете, ваш образ весьма далёк от того, что нам расписывала Мизуки.

— Вот и Мадока так считает! Как бы это выразить... Вы такой, ну...

— Наверное, называется «суровая мужественность».

— Суждение ошибочно: на самом деле обожаю облачаться в нелепые безделушки, лишённые малейшей практической ценности. Также мне по душе пустая болтовня, и испытываю величайшее блаженство, бесцельно растрачивая время в компании прекрасных дам. Я отношусь именно к такой категории людей. — юноша отвечает с самым серьёзным и искренним выражением лица, на какое только способен.

— Ну-у, по вам так совсем не скажешь...

— Неудивительно. Вы ведь непрофессионалы.

— Да в чём, чёрт возьми, профессионалы? — тихо бубнит себе под нос Канамэ...

— Несмотря на мои недостатки, Мизуки остаётся для меня незаменимой спутницей жизни. — ... но Соскэ полностью игнорирует её замечание. — Она потрясающая девушка. — с этими словами довольно хлопает сидящую рядом девушку по спине.

— О-о-о! Какое публичное проявление чувств!

— Я прямо исхожу завистью!

— Какая страсть, вы действительно идеальная пара!

Троица подружек принимается дружно улюлюкать.

— Перестань, Сатору. Мне же неловко перед девочками...

— Зачем смущаться? Ты — моя драгоценная женщина. И если бы потребовалось измерить сию ценность...

— То что?

— ... твоя значимость для меня сопоставима с геополитической ценностью ядерного арсенала.

В подобном ключе шутовское наблюдение за чужим свиданием продолжается и дальше. Завершив трапезу, направляются в караоке-бар, где неугомонные подруги принимаются наседать на Соскэ с просьбами: «Вы ведь наверняка любите Озакэна? Спойте нам что-нибудь из его репертуара!».

Само собой, Соскэ не имеет ни малейшего понятия о японской эстраде.

— Сегодня представлю вашему вниманию иное произведение. — объявляет он и на безупречном русском языке затягивает народную песню «Подмосковные вечера». Его заунывное, совершенно не попадающее в ноты исполнение способно нагнать леденящую тоску на любого слушателя, однако весёлая троица лишь покатывается со смеху.

Когда чуть позже возмущенная Мизуки устраивает ему допрос, требуя объяснить выбор столь странного репертуара, Соскэ невозмутимо парирует: «Это единственное вокальное произведение, которое присутствует в моей памяти».

Покинув караоке, отправляются в кинотеатр — в прокате как раз идёт японский фильм, вызвавший широкий общественный резонанс благодаря участию популярного юного айдола в главной роли. Сия романтическая драма повествует о трагических событиях времён Второй мировой войны на территории Китая, где военное лихолетье безжалостно разлучает влюблённых. Эпизод, в котором отряд под командованием главного героя держит героическую оборону против наступающих сил противника, защищая эвакуирующихся на родину мирных граждан, и погибает в полном составе, невозможно смотреть без слёз. ...Однако реакция Соскэ оказывается весьма специфической.

— Тот человек только и заслужил, что удобрить собой тамошнюю почву. — выносит приговор погибшему персонажу Соскэ, едва они переступают порог кинотеатра. — Обладая избыточным запасом боеприпасов, бросаться в штыковую атаку — верх безрассудства. Почему не заманил противника в холмистую местность в тылу, чтобы разбить вражеские силы поодиночке, когда их линии снабжения максимально растянулись бы?

— Послушай, картина задумывалась совершенно ради иного!

— Жанровая принадлежность произведения не имеет значения. Обречь на гибель подчиненных без какой-либо тактической необходимости, уничтожить дорогостоящую военную технику ради удовлетворения собственного эго в бессмысленной суицидальной атаке... Именно из-за того, что подобные личности становились офицерами, Япония и потерпела поражение в войне.

Подруги пытаются отшутиться, мол, опять шутит, однако в их смехе уже отчётливо улавливаются нотки недоумения и фальши.

Далее их путь лежит в игровой центр. Там они делают памятные снимки в фотокабинке и тут же делят между собой получившиеся наклейки. Соскэ достаёт из кобуры за спиной девятимиллиметровый пистолет и наклеивает заветный стикер прямо на затворную раму оружия.

— Извините... Но это ведь просто макет, верно? — осторожно интересуется Акаги Манами.

— Нет. — юноша отрицательно качает головой. — Устройство выполняет функции моего мобильного телефона. — буднично заявляет он, убирая тяжёлый кусок чёрной стали обратно в кобуру.

Они также испытывают удачу в игровом автомате с механической клешнёй. Мадока указывает на симпатичную мягкую игрушку со словами: «А вы ведь мастер в этом деле? Достаньте мне её-ё-ё-ё!», однако даже после десяти попыток Соскэ терпит сокрушительное фиаско. Потеряв терпение, заносит рукоять пистолета, намереваясь вдребезги расколоть стекло автомата, но Канамэ и Мизуки вовремя реагируют, нападая сзади и сбивая его с ног, дабы предотвратить погром.

Не обходят стороной и психологический тест с тремя вариантами ответа: «Представьте, что вы прогуливаетесь по лесу и внезапно упираетесь в глухую стену. Каковы ваши дальнейшие действия, дабы оказаться по ту сторону? Вариант А: перелезть. Вариант Б: обойти. Вариант В: сдаться и повернуть назад». Пока Соскэ пребывает в глубоких раздумьях, Мидорикава Сёко шепчет на ухо Канамэ:

— Суть данного теста заключается в том, чтобы определить, как человек справляется со своим уязвлённым самолюбием.

Вероятно, выбор варианта «В» указывает на личность, готовую наступить на горло собственной гордости и расписаться в собственном бессилии — именно таков скрытый подтекст данного вопроса. Очевидно, Сёко уже сталкивалась с сией забавой ранее.

— Задача не имеет решения. Мой вариант отсутствует среди предложенных. — констатирует Соскэ.

— А как бы поступили лично вы? — Сёко с неподдельным интересом спрашивает.

— Я бы предпочёл осуществить подрыв данной преграды.

К тому моменту, как завершают обход магазинов аксессуаров, музыкальных дисков и крупного книжного супермаркета, на лицах трёх подруг отчётливо проступают глубокое сомнение и замешательство. Они больше не смеются так беззаботно, как в начале встречи, а их взгляды, устремлённые на Сагару, становятся настороженными. Девушки тщательно взвешивают свои слова и периодически отходят в сторонку, сбиваясь в кучку, дабы обменяться секретным шёпотом.

— По-моему, наш обман уже шит белыми нитками. — замечает Канамэ, пока прогуливаются у пруда в парке Инокасира.

— Всё ещё под контролем! — Мизуки тут же награждает её яростным взглядом. — Если продержимся до тех пор, пока не покинем территорию парка, нам удастся выйти сухими из воды!

— Ну, не знаю...

Солнце уже клонится к закату в западной части небосвода, отчего гладь пруда мерцает отблесками чистой меди. Соскэ вместе с тремя подругами сидит на некотором отдалении на скамейке, безуспешно пытаясь поддерживать натянутую беседу. Наконец юноша поднимается со своего места и направляется к Канамэ и Мизуки.

— Что стряслось? — интересуется Канамэ.

— Меня делегировали за прохладительными напитками. Что предпочитаете вы?

— Мне, пожалуйста, «Доктор Пеппер».

— А мне любой холодный чай, на твой вкус.

— Принято. — бросает юноша и удаляется в направлении торговых автоматов.

Оглянувшись, замечают, что Акаги Манами активно машет им рукой, подзывая к себе. Стоит Канамэ с Мизуки приблизиться, как Манами после секундного колебания озвучивает общие мысли:

— Слушай, Мизуки... Твой парень ну совершенно не похож на те рассказы, которыми нас кормила.

— Он порой выдает такие жуткие вещи! То заявляет, что готов устроить подрыв-в-в, то веща-а-ает, будто его могут подстрелить...

— Вроде бы он пытается поддерживать беседы о кинематографе или музыке, но выглядит это крайне неестественно.

Безусловно, они имеют в виду, что весь его лексикон лишён живости и напоминает чужеродные, наспех усвоенные сведения. Впрочем, абсолютно логично, оттого что парень действительно лишь воспроизводит зазубренные наизусть фразы.

— Да о чём вы вообще говорите? Это тот самый Сатору, о котором вам всегда толковала!

— Да нет, мы верим, что это он. Однако тебе не кажется, что заставляешь его прыгать выше головы, изображая то, кем не является?

— Ничего подобного не делаю! Если вам кажется, будто с ним что-то не так, то проблемы, скорее всего, у вас самих! — взрывается Мизуки.

Подобный выпад предсказуемо задевает её подруг.

— Знаешь, заявление звучит очень обидно...

— А как иначе?! Вы сами устроили этот балаган с требованиями: «Покажи да покажи его нам!», а теперь, когда пошла вам навстречу, выискиваете недостатки! Да кем себя возомнили?!

— Снова твои извечные истерики? Мизуки, ты совершенно не изменилась со времён средней школы.

— Никакая это не истерика! Это вы ведёте себя заносчиво и высокомерно!

Взаимные обиды разгораются с новой силой, и атмосфера между четырьмя девушками стремительно портится. Тидори лишь мысленно хватается за голову, сокрушаясь о масштабах назревающей катастрофы, как вдруг со спины раздаётся ленивый, глуховатый мужской голос:

— О, Мизуки? Погоди, это ведь действительно ты, верно?

Обернувшись, видят компанию примерно из пяти человек, неспешно приближающуюся к ним. Во главе шествия шествует юноша, чьё лицо кажется Канамэ смутно знакомым — утончённые, правильные черты и безупречный профиль выдают в нём истинного красавца.

Канамэ мысленно проклинает жестокую иронию судьбы. Ну почему сия встреча должна произойти именно в этот роковой миг? Данный парень — Сирай Сатору. Настоящий, подлинный бывший возлюбленный Мизуки.

— Эй, ты! У тебя что, зуб на меня имеется?! Это вообще что за фокусы такие?! — рассвирепевший парнишка по какой-то причине наступает на Мизуки, тяжело и шумно дыша.

— А? Ну, это... — она застывает на месте, издавая неопределённый вздох, похожий не то на заикание, не то на сдавленный стон.

— Э-э-э, ну... А вы кто?

— Чего-о-о?! Хватит прикидываться дурочкой! И доставщик пиццы, и разносчик лапши, и даже полиция — все в один голос твердят, что звонил молодой женский голос! Ну же, отвечай живее!

— Ну-у... ч-что-нибудь.

— Я собирался завтра в школе устроить тебе допрос с пристрастием, но раз уж так удачно встретились, это даже к лучшему. Ведь это твоих рук дело, признавайся? До сих пор таишь обиду? Из-за того, что я тебя брос... А-а-ах?! — не успевает никто опомниться, как Канамэ наносит хлёсткий удар ребром ладони по затылку Сирая. — Бо-о-ольно же! Ты ч-что творишь, Тидори-сан?! — тот возмущённо протестует, только сейчас, по всей видимости, заметив присутствие второй девушки.

— Ха-ха-ха! Виновата, виновата! Послушай, понятия не имею, о какой пицце или лапше идёт речь, но не обсудить ли нам все детали во-о-он там? Мм? Конструктивно так.

— Ну уж нет! У меня дело к Мизуки.

В этот самый момент возвращается Соскэ, бережно прижимая к себе жестяные банки с соком, отчего ситуация запутывается ещё сильнее.

— А... Т-так Сагара тоже здесь?!

Услышав удивлённый возглас Сирая, троица подруг одновременно устремляет пристальные взгляды на «Сагару». Соскэ, мгновенно оценив обстановку, обращается к девушкам:

— Этот парнишка... душевнобольной. Год назад его перевели в специализированную лечебницу, после чего покинул стены школы. Этот человек свято верит, будто Мизуки — его возлюбленная, и ко всему прочему страдает выраженной склонностью к мании преследования.

— Эй, Сагара, ты чего несёшь...

— Не прислушивайтесь к его словам. Он станет изрыгать непристойности. Это садист, получающий истинное удовольствие от чужого замешательства и страданий противоположного пола.

— Это кто тут ещё садист?!

— Замолчи, психопат. Когда успел вернуться? Неужели опять вознамерился преследовать Мизуки?

— Какое ещё преследование, я же её...

— Получай! — Канамэ вновь совершает стремительный выпад и наносит Сираю резкий удар локтем сбоку прямо в шею.

Однако на сей раз её удар приходится в крайне уязвимую точку. Тот закатывает глаза и замертво валится на землю.

— Ой... Т-ты как, в порядке?

— Сирай!

— Нарывается, слышь?!

— Это ещё что такое?! Бесит не могу!

Спутники поверженного юноши мгновенно лезут в драку. Соскэ, раздражённо цыкнув языком, выхватывает пистолет, обклеенный стикерами из фотобудки, направляет дуло им под ноги и открывает огонь.

*Та-дан! Та-та-та-та-дан!*

Он выпускает в асфальт в общей сложности семь девятимиллиметровых пуль, после чего сухо приказывает:

— Сгиньте, иначе пристрелю.

Приятели Сатору бледнеют от ужаса и, поспешно уволакивая за собой потерявшего сознание друга, бросаются наутёк. Канамэ встаёт так, дабы прикрыть собой семь оставшихся в асфальте пулевых отверстий, и принимается торопливо объяснять ситуацию застывшим подругам:

— Проще говоря, Сагара — фамилия его отца. Верно ведь, Са... Сатору-кун?

— Именно так. Мой отец носит фамилию Сагара. — подтверждает Соскэ.

— Но потом их родители развелись, и он взял материнскую фамилию, став Сираем. Ведь так, Мизуки?

— Да... точно! совсем позабыла вам об этом рассказать. Тот парень провёл в больнице почти целый год, оттого и не в курсе всех семейных обстоятельств.

— Вот-вот, сущий кошмар! Оставлять столь опасных безумцев без присмотра на свободе... В какое же ужасное время мы живём!

— Да. Совершенно верно. — соглашается человек, который всего минуту назад выпустил семь боевых патронов в сторону мирных граждан.

Канамэ с подругой из последних сил пытаются состряпать хоть сколько-нибудь правдоподобное оправдание, однако им никак не удаётся рассеять глубокое недоверие, отчётливо читающееся на лицах троицы.

— Ч-что это за взгляды? Вы что, думаете, мы вам врём?!

Стоит Мизуки повысить голос, как подруги переглядываются друг с другом, и на их губах играет ехидная ухмылка.

— Ну-у... мы вовсе не сомневаемся в ваших чувствах, однако...

— Нам так хочется увидеть воочию вашу неземную любовь!

— О да-а-а. К примеру...

— Поцелуй! — и три девицы в один голос выпаливают.

Пока Мизуки и Канамэ стремительно бледнеют, Соскэ в полном одиночестве пребывает в недоумении, словно над его головой парит гигантский значок вопроса.

— Как можно... целоваться прямо на глазах у всех...

— Разве это так трудно? Вы же вроде как влюблённая парочка.

— Ну, это...

— Как-то это подозрительно, вам не кажется?

Тем временем Соскэ наклоняется к Канамэ и тихонько шепчет ей на ухо:

— Тидори: поцелуй — это когда прижимаются губами к губам, верно?

— Н-ну да, кажется...

— Отлично...

Соскэ решительно шагает к Мизуки, властно обхватывает её за талию и, не давая девушке ни единого шанса опомниться или среагировать, зажимает ей пальцами нос, после чего торжественно и без лишних прикрас сливается с ней в страстном поцелуе губы в губы!

— Постой... Мм! — та от изумления широко распахивает глаза, но вскоре всякое напряжение покидает её тело, и она бессильно обмякает, буквально повиснув на своём кавалере.

Проходит секунда, вторая, третья. Чуть дольше четырёх секунд Соскэ удерживает её, затем отпускает обмякшую красавицу и поворачивается лицом к застывшей в немом шоке троице.

— Ну как? Теперь вы нам верите? — в его голосе отчётливо звучат нотки высокомерного триумфа. — Исполнить поцелуй — сущий пустяк. Это куда проще, чем пристрелить бездомного щенка.

Ну, с этим-то спорить трудно, однако...

К Мизуки постепенно возвращается способность здраво мыслить. Она испуганно прижимает ладонь к собственным губам, начинает мелко дрожать от подступающего гнева и ка-а-ак закричит:

— Ты что творишь, придурок?! — отвешивает Соскэ три хлёсткие пощёчины по лицу, а затем, словно для решающего сокрушительного удара, концентрирует всю свою внутреннюю энергию и со всей силы бьёт его основанием ладони прямо в переносицу. Юноша теряет равновесие, перелетает через ограждение парка и с грохотом валится в пруд, поднимая колоссальный столб брызг. — Мерзавец! Кто тебе вообще позволил меня целовать?! Как ты посмел без спроса... Ах! — внезапно умолкает, поймав на себе пристальные взгляды троих подруг.

— Мизуки... — Акаги Манами делает шаг вперёд, заставляя общую подругу испуганно попятиться назад.

Глаза несчастной девушки стремительно наполняются влагой, и в конце концов крупные слёзы градом катятся по её щекам.

— Ненавижу вас... Всех вас ненавижу!

— Погоди, Мизуки!..

Прежде чем кто-то успевает её остановить, срывается с места и опрометью убегает прочь. Оставшиеся на аллее три девицы и Канамэ неловко переглядываются друг с другом.

— Тидори-сан... Значит, тот давешний парень — настоящий Сирай?

— Именно так. А то, что сейчас барахтается на дне пруда — непроходимый идиот по имени Соскэ Сагара. Никакой он Мизуки не парень, а просто контуженный на всю голову вояка, настоящий сумасшедший. Круглый дурак, извращенец, ничтожество, тупица...

— Ну, зачем же вы так жестоко...

— Туда ему и дорога! Вы только посмотрите на него! Взял и полез целоваться по первому же требованию... Какая же он всё-таки мразь. Я его тоже... просто ненавижу! — Канамэ чеканит каждое слово, стараясь, чтобы Соскэ, который сидит по самые плечи в воде и безропотно взирает на неё снизу вверх, отчётливо всё расслышал.

Она сама не понимает причин своего состояния, однако к её горлу тоже подступает горький ком, и ей до безумия хочется разрыдаться. В этот момент Мидорикава Сёко легонько толкает локтем Акаги Манами.

— Слушай, Манами, нам пора, иначе мы её упустим...

— Ох, и правда. Скорее!

Девушки поспешно срываются с места.

— Вы уже уходите домой?

— Нет, побежим за Мизуки. Ей сейчас наверняка невероятно тяжело на душе.

— Пусть она у нас капризная, упрямая, скрытная да ещё и жутко тщеславная...

— Но в глубине души ей просто-напросто очень одиноко-о-о...

Подруги обмениваются тёплыми взглядами и искренне улыбаются.

— До встречи, Тидори-сан! Желаем вам с Сагарой-куном жить в мире и согласии!

— Чего?! Да нет же, вы всё не так поняли!..

Прежде чем Канамэ успевает возразить, троица машет на прощание руками и стремительно скрывается из виду.

— Ну и дела... Послушай-ка... — опускает взор на паренька, тот до сих пор неподвижно сидит в пруду. При виде его поникшей головы Канамэ почему-то сразу вспоминает сибирского хаски, которого только что жестоко отчитал хозяин. — И долго собираешься там прохлаждаться?

— Ну... — к великому удивлению, Соскэ растерянно бормочет. — Неужели... совершил нечто настолько предосудительное?

— Ты без спроса украл поцелуй у невинной девушки! Это же чистой воды насилие, тебе не кажется?!

— У меня и в мыслях не было ничего подобного.

— А что тогда у тебя было в мыслях, интересно знать?! Ты что, способен вот так запросто поцеловать кого угодно?! — голос Канамэ так и сочится ядом.

— Если того потребует боевая необходимость — безусловно. Мне уже доводилось целовать самых разных мужчин.

— Чего-о-о?!

— Турецкий наёмник, получивший пулю в живот... Пожилой таджик, которого отбросило взрывной волной... Техник, сорвавшийся с восьмиметровой высоты... Кто-то из них выжил, кто-то скончался.

По всей видимости, в сознании Соскэ понятия «искусственное дыхание» и «поцелуй» практически неразличимы. Юноша искренне не видит в соприкосновении губ никакого сакрального смысла, оттого так легко и решился на этот шаг...

— ... Всё, довольно. Вылезай уже оттуда.

— Но ты злишься.

— Кому говорят, вылезай! Простудишься ведь. — Соскэ беспрекословно слушается и медленно, неуклюже выбирается на берег. Канамэ, приняв на себя роль заботливой старшей сестры, вздыхает. — Ну и зрелище, краше в гроб кладут... А ну-ка, подставь сюда своё лицо. — достаёт носовой платок и принимается бережно оттирать грязь со щёк Соскэ.

Их лица оказываются настолько близко, что между ними остаётся от силы сантиметров десять.

«Если слегка приподнимусь на цыпочках, то смогу дотянуться...» — невольно проносится у неё в голове.

Она мысленно рисует себе сию картину: как опускает ладони ему на плечи, поднимает лицо, отрывает пятки от земли и мягко закрывает глаза...

— ... Что с тобой, Тидори? — голос Соскэ мгновенно возвращает её к реальности. — У тебя лицо покраснело.

— Д-да ну?.. Вот, держи, я закончила. — девушка поспешно отстраняется и направляется к выходу из парка.

Парнишка следует за ней по пятам.

— Тебе нездоровится?

— В-всё со мной нормально! Ха-ха-ха!

— Напротив, подобные симптомы могут указывать на сбои в работе сердечно-сосудистой системы. Тебе определённо стоит показаться врачу...

— Да говорю же тебе, всё в порядке! Да ну тебя вообще!

— Значит, ты всё-таки продолжаешь злиться.

— Вовсе нет!

Продолжая оживлённо пререкаться обо всём на свете, они неторопливо идут вглубь погружающегося в сумерки парка.