Бескрайнее синее небо, ослепительное солнце да непрестанно меняющаяся палитра морских волн.
По песчаному пляжу ступает одинокая девушка. Ее хрупкий силуэт со спины кажется воплощением чистоты. Длинные, до самой поясницы, черные волосы и белоснежный купальник изумительно смотрятся под яркими лучами. Очаровательное создание слегка покачивается из стороны в сторону, неся в руках три объемистые сумки с арбузами. При каждом движении ее локонов создается ощущение, будто легкий морской бриз ласково касается всего вокруг.
— Как же хочу встретиться с ней... — на балконе величественного особняка, возвышающегося над побережьем, стоит юноша. Не отрывая взгляда от мощного телескопа, тихо роняет эти слова.
— С кем именно, позвольте узнать? — доносится вопрос от мужчины, почтительно замершего у него за спиной.
— С прекрасной незнакомкой. Я просто обязан...
— Однако, господин Масатами...
— Васио. Я ясно выразился: хочу встретиться с ней.
— Слушаюсь. — мужчина отвешивает глубокий поклон и удаляется во внутренние покои резиденции.
— Ах... Она словно глоток свежего прохладного ветра над морем... — сокрушается юноша, испуская едва слышный вздох.
Совершенно не подозревая, что кто-то в этот самый миг считает ее образ «чистым» и «освежающим», Тидори Канамэ издает протяжный, полный муки стон:
— Ну и жарища...
Промокла от пота до нитки, взгляд затуманен от усталости. Кое-как волоча за собой три тяжеленных арбуза, наконец добирается до заветного пляжного зонтика. Гора вещей, рассчитанная на шесть человек, брошена без какого-либо присмотра, а вокруг нет ни единой живой души.
— Вот же бездельники! Свалили на меня покупки, а сами куда-то испарились...
Едва успевает опуститься на песок, как до нее доносится чей-то веселый смех. Дева поднимает глаза и видит, как к зонтику шумной гурьбой возвращаются ее одноклассники из старшей школы Зиндай, с которыми они вместе выбрались на море. В компании поровну юношей и девушек, и все они, разумеется, в купальных костюмах.
— Канамэ, ну почему так долго-о-о! — прижимающая к себе надувной круг Киоко Токива первой подбегает к подруге. — Мы уже успели разок искупаться! Ну что, купила арбузы?
— Вот они. — та легонько хлопает по зеленым полосатым бокам . — И все-таки, вам не кажется, что вы ведете себя чересчур беспечно? Оставили вещи без присмотра, даже караульного не назначили. Там ведь у всех кошельки лежат!
— На сей счет можешь не беспокоиться. — раздается голос Сагары Соскэ, который до этого момента безмолвно держался позади Киоко и остальных. На его лице застыла привычная угрюмая мина, губы поджаты.
Парень облачен в камуфляжные плавки-шорты, его сухощавое тело великолепно натренировано, на нем нет ни грамма лишнего жира, лишь рельефные, литые мышцы.
— Это еще почему? — он запускает руку в самую гущу их сумок и извлекает из глубин противопехотную гранату размером с хороший бейсбольный мяч. У девушки глаза на лоб лезут. — Что за...
— Классическая растяжка. Стоит сдвинуть любую сумку, как произойдет детонация. Любой, кто покусился бы на кражу, получил бы весьма суровый урок.
Поскольку Соскэ с ранних лет вращается в зонах боевых действий за рубежом, он страдает тяжелейшей формой синдрома ведения войны, отчего элементарные представления о жизни в мирной стране у него полностью отсутствуют. Канамэ, устало потирая пальцами виски, задает вполне резонный вопрос:
— А тебе в твою гениальную голову не приходила мысль, что вместе с воришкой взлетят на воздух и наши кошельки, и все остальные вещи? — лоб Соскэ мгновенно покрывается каплями холодного пота, он хранит гробовое молчание. Она расценивает сие поведение как безоговорочное признание вины. — Да ты просто...
— ... И тем не менее, наглядно продемонстрировав, что посягательство на чужую собственность обходится слишком дорого, мы внесли бы весомый вклад в безопасность всего района. Так сказать, превентивные меры ради общего блага...
Девушка не выдерживает и точным ударом ладони отвешивает ему знатный подзатыльник. Однако сегодня из-за невыносимого зноя и общей вялости ее замаху явно не хватает прежней хлёсткости.
— Хвать пороть чушь! — даже в ее возмущенном возгласе чувствуется нехватка былой энергии.
— Мм...
— ... И вообще, а если бы на эту уловку попалась я, ты подумал? Это же смертельно опасно!
— На сей счет можешь не беспокоиться, все просчитано. Специально для тебя оставил опознавательный знак. — с этими словами он берет в руки кольцо с предохранительной чекой, которое преспокойно лежит на одной из сумок. Судя по всему, искренне полагает, будто сия малозаметная деталь должна послужить очевидным предупреждением.
— Да кто, по-твоему, обратит внимание на такую мелочь?!
— Вот как. Что ж, впредь будь осмотрительнее.
— Ах, сил моих больше нет!..
— Ладно вам, давайте скорее колотить арбуз! — совершенно не обращая внимания на их препирательства, Киоко в неописуемом восторге и горя энтузиазмом восклицает. — Ну же, Канамэ, соглашайся!
— Да иду я, иду... Ух, взяли...
Канамэ расстилает на песке старую газету и аккуратно водружает на нее один из арбузов.
— Итак, кто первый начнет? — Киоко извлекает из своей сумки увесистую металлическую биту. — Сагара-кун, как насчет тебя?
— Давай, попробуй! Это же весело!
Остальные девчонки тут же подхватывают парнишку под руки.
— В чем именно заключается боевая задача?
— Нужно расколоть арбуз! С размаху, бабах — и готово! Вот только делать придется с завязанными глазами!
— И это все? Слишком простая цель.
— Ого, какие мы уверенные! Ну тогда держись: завязываем глаза и крутим, крутим, крутим!
— Хм...
Шумно радуясь, Киоко с подругами устраивают юнцу хорошую встряску, раскрутив его вокруг своей оси добрый десяток раз.
— Думаю, теперь в самый раз. Тебе ведь все равно проще простого, верно? Ну тогда начали!
Сжимая в руках биту, он уверенным маршем устремляется в совершенно противоположную от цели сторону — прямиком к пляжному зонту, где сложены их вещи. Киоко с подругами едва сдерживают смех, принимаясь выкрикивать абсолютно несерьезные подсказки вроде «бери правее!» или «давай прямо, не сворачивай!».
Канамэ между тем держится в стороне от веселящейся толпы, замерев одиноким изваянием подле злосчастного арбуза.
— Ну что за наказание...
На душе у нее тоскливо и пусто. С самого момента прибытия на побережье спутник только и делает, что позволяет подружкам её вертеть собой как угодно, совершенно не обращая на нее внимания. Он даже единым взглядом не удостаивает ее купальник.
«А ведь я была в себе так уверена...»
Гладкая, шелковистая кожа. Стройные, точеные ножки. Тонкая, изящная талия и весьма соблазнительный бюст — ее привлекательные формы выгодно подчеркивает белоснежный купальник с кружевной отделкой, который изумительно сидит на фигуре. Многочисленные часы, проведенные на прошлой неделе в магазине ради выбора сего наряда, оправдывают себя, ведь сама остается от него в полном восторге. Однако сейчас все летит в тартарары.
*Ба-а-ах!*
Оглушительный грохот сотрясает воздух, и лежащий прямо под ногами арбуз буквально разрывается на куски. Полетевшие во все стороны с бешеной скоростью осколки корки и брызги сока с силой обрушиваются на стоящую рядом Канамэ.
Та лишь беззвучно глотает воздух от шока.
Как становится ясно, Соскэ, не снимая повязки, доходит до пляжного зонтика, извлекает из своей сумки штурмовой дробовик и без лишних раздумий палит прямой наводкой по несчастному плоду. Под онемевшие взгляды потрясенных до глубины души ребят парень стягивает с лица плотную ткань.
— Цель уничтожена. Подобный уровень сложности как раз отвечает моим боевым навыкам... — нe обрывает фразу на полуслове и замирает, наконец обратив внимание на состояние Канамэ, которая находилась в опасной близости от мишени.
Девушка с ног до головы покрыта липкой красной мякотью, от прежнего великолепия белоснежного купальника не остается и следа, а на роскошных темных прядях намертво застревают куски зеленой корки. В воцарившейся гнетущей тишине Канамэ, не проронив ни единого слова, молча направляется к пляжному зонту и извлекает из сумки полотенце.
— ... Я не учел траекторию разлета осколков. — подает голос Соскэ. — Однако арбузный сок абсолютно нетоксичен. К тому же ты облачена в купальник, который априори рассчитан на агрессивное внешнее воздействие и водные процедуры...
Данная фраза переполняет чашу ее терпения. — Тидори молниеносно подхватывает с песка металлическую биту и со всего размаху выполняет идеальный свинг прямо в левый бок Соскэ. Юноша со стоном сгибается пополам и валится на колени, а разъяренная Канамэ сверкает в его сторону полными слез глазами.
— Ненавижу тебя! — схватив свою футболку, стремительным шагом удаляется прочь.
Спустя полчаса на безлюдном волнорезе, вдали от переполненного пляжа, раздается чей-то донельзя жизнерадостный мужской голос:
— Привет, красавица! Ты тут одна скучаешь? Может, прокатимся куда-нибудь вместе, развлечемся?
Канамэ медленно поворачивает голову, устремляя на незадачливого ухажера взгляд, сочащийся чистейшей жаждой убийства, и ледяным, пробирающим до костей тоном произносит:
— Исчезни.
— ... Слушаюсь.
Парень беспрекословно подчиняется и спешно ретируется. Она делает глоток из банки со слегка нагревшимся «Доктором Пеппером» и презрительно фыркает: «Идиот...». Умом понимает, что ее импульсивный побег выглядит некрасиво по отношению к Киоко и остальным ребятам, однако находиться вблизи Соскэ ей сейчас невыносимо тошно. Она ведь прекрасно знает особенности его характера. Отлично понимает, что глупо ждать от него комплиментов или хотя бы малейшего смущения при виде обнаженной девичьей кожи. Но капризное сердце наотрез отказывается принимать логические доводы разума. Буквально вчера вечером у себя дома с замиранием сердца примеряла купальник. Радостно улыбаясь, куртилась перед большим зеркалом и принимала глупые позы, подражая полуобнаженным моделям со страниц глянцевых журналов.
Воспоминания об этом теперь кажутся ей невероятно глупыми, отчего на душе становится невыносимо горько, а собственная персона видится жалкой и ничтожной, отчего пропадает всякое желание возвращаться к людям.
«И зачем только сюда приехала?..»
Пока она пребывает в столь мрачном расположении духа, сидя на краю волнореза, чья-то тень падает на нее сверху.
— Барышня, не уделите ли мне минуту вашего драгоценного времени?
«Опять за свое.» — утомленно думает Канамэ и неохотно оборачивается:
— Да сколько можно, отвяжитесь вы от... м-меня?.. — ее голос невольно срывается на писк.
Перед ней предстает донельзя колоритный и крайне подозрительный тип, похожий на персонажа из шпионских фильмов про «загадочный Восток». Мужчина отличается поистине исполинским ростом и недюжинной тучностью, а его верхнюю губу украшают длинные усы, точь-в-точь как у речного сома. Самое поразительное заключается в том, что в этот невыносимый солнцепек незнакомец щеголяет в плотном черном деловом костюме и при этом на его лице нет ни единой капли пота.
— Не желаете ли разделить со мной чашечку чая? — таинственный гость делает шаг вперед, и его голос разносится с поистине монументальной мощью.
— Извините, но не заинтересована в подобных предложениях...
— Умоляю, не отвергайте мое приглашение. Если ответите отказом, мне не останется ничего другого, кроме как совершить обряд харакири прямо здесь.
От незнакомца волнами исходит настолько мощная и душная энергетика, что Канамэ невольно пошатывается, чувствуя себя зажатой в угол.
— Х-ха-ха... Весьма оригинальный способ подкатить, признаю, это даже забавно. Однако, как бы выразиться точнее... Мой вкус склоняется скорее к молодым людям более худощавого телосложения...
— В таком случае никаких препятствий нет. Мой господин отличается исключительной стройностью.
— Чего-о-о?
Мужчина указывает массивной рукой в сторону мыса. Канамэ прищуривается и замечает на самой вершине холма величественную усадьбу.
— Мой господин выражает страстное желание лично засвидетельствовать вам свое почтение.
— Что-то Канамэ совсем запропастилась, тебе не кажется? — выплюнув с характерным звуком арбузное семечко, Киоко оглядывает раскинувшийся пляж.
— Так точно. — Соскэ, орудующий массивным непальским ножом-кукри для нарезки оставшихся плодов, едва заметно кивает. — Она принимает душ дольше обычного.
— Хм-м-м. А может, дело вовсе не в душе? Сам подумай.
— Каковы твои предположения?
— Сагара-кун, неужели ты правда настолько недогадливый? — Киоко лишь сокрушенно и капельку снисходительно улыбается.
— Хм... — в голове Соскэ мгновенно запускается сложнейший аналитический процесс, просчитывающий десятки тактических вариантов один за другим.
«Несчастный случай. Острое медицинское осложнение. Неправомерное задержание сотрудниками полиции. Подрыв на противопехотном заграждении. Обнаружение давнего противника и ведение оперативного наблюдения. Или же, напротив, попытка сбросить хвост. И, наконец... вражеское похищение.»
По его авторитетному мнению, наиболее реалистичным сценарием развития событий видится следующий:
— Все-таки мина?..
— Я уж не знаю, какими извилинами ты там шевелил, но логика у тебя просто потрясающая... Конечно же нет! Канамэ жутко разозлилась лично на тебя! Нам с ребятами, конечно, тоже стоило проявить чуткость, однако твоя вина здесь первостепенна. Будь добр, поднимись со своего места и отправляйся на ее поиски.
— Да-да, именно! — подхватывают одни.
— Сагара, ты сам виноват. — в один голос твердят остальные.
Похоже, их лова звучат для него убедительно, поскольку закрывает глаза и несколько раз понимающе кивает.
— Хорошо. Тогда так и поступим. — Соскэ продевает руки в рукава толстовки и решительно поднимается на ноги.
В особняке на мысе под предводительством таинственного азиата Канамэ проходит в белоснежную гостиную. Здесь царит безупречная чистота, потолки поражают своей высотой, а льющийся из окон солнечный свет до краев заполняет комнату.
— Пожалуйста, обождите немного. — произносит мужчина и покидает гостиную.
Из чистого любопытства принимает это приглашение, хотя в глубине души твёрдо решает сбежать при малейшем намёке на опасность. Однако обстановка заставляет её передумать.
«А хозяин-то — взаправду сказочно богат...» — проносится в её голове.
По пути сюда без конца изумляется: сначала поражают необъятные размеры сада, затем — грандиозные масштабы самого особняка, а под конец — выстроенные в гараже роскошные автомобили. Внутреннее убранство дома сопряжено с отменным вкусом, отчего создаётся стойкое ощущение, будто данный интерьер сошёл со страниц журнала современной итальянской архитектуры. Раз уж зашла так далеко, то ничуть не потеряет, если хотя бы взглянет на чудаковатого дядьку, который сюда затащил. С такой мыслью скромно пристраивается на краешке дивана.
Спустя примерно пять минут ожидания в дверях гостиной появляется юноша. На вид ему года тринадцать-четырнадцать. Облачён в опрятную белую рубашку; его кожа бела как снег, а весь облик производит впечатление хрупкости и утончённости. Держа в руках поднос с чайным сервизом, застывает, глуповато уставившись на Канамэ.
«Может, один из слуг?» — думает девушка и робко произносит:
— Послушайте...
В то же мгновение юноша с грохотом роняет поднос. Осколки ценнейшего на вид фарфора разлетаются во все стороны, а по полу разливается кипяток, однако взгляд незнакомца остаётся намертво прикованным к гостье.
— О, это вы... — словно в трансе, делает шаг вперёд. И вдруг истошно завопит. — А-а-а!.. — исказившись от нестерпимой боли из-за вонзившихся в стопу осколков и обжигающего кипятка, паренёк принимается кататься по полу.
В следующее мгновение с размаху врезается в стену, опрокидывает туалетный столик и замертво затихает.
«Что... что вообще происходит с этим мальчиком?» — содрогаясь от ужаса, боязливо приближается к нему.
— Ты... в порядке?..
— Д-да... Простите, что заставил вас созерцать столь неподобающее зрелище. — юноша неуклюже приподнимается. — Меня зовут Хюга Масатами.
— А, понятно...
— Покорно прошу простить меня за то, что принудил вас явиться сюда подобным образом. Разумеется, мне следовало пригласить вас лично, однако мой лечащий врач строго-настрого запретил мне покидать дом. Видите ли, тяжело болен и сейчас прохожу курс реабилитации на этой вилле.
— Погоди... Что? Так значит, это ты хозяин? — юный Хюга Масатами густо краснеет и едва заметно кивает головой.
«Богатый, болезненный барчук. Надо же, такие персонажи и впрямь существуют на свете!» — испытывает странное благоговение и принимается пристально разглядывать юнца, словно перед ней диковинный зверёк, которого видит впервые в жизни.
— Вы, должно быть, весьма озадачены столь внезапным приёмом... — юноша заметно тушуется под её взором и робко лепечет. — Но не соизволите ли вы, скажем, выпить чашечку чая? Незамедлительно велю подать новый прибор...
Одним словом, перед ней разворачивается банальная попытка подцепить девушку.
— Хм. Даже не знаю, как поступить...
Услышав её сомнения, Масатами затаил дыхание. Его невинное лицо выражает такую предельную серьёзность, что становится даже немного жаль беднягу.
«Оу, а он довольно милый!»
Его большие, слегка опущенные к уголкам глаза неуловимо пробуждают в ней материнский инстинкт. Полная противоположность одному известному военному придурку, который представляет собой сплошной комок боевых рефлексов и вечной паранойи. Поскольку заняться всё равно нечем, принимает приглашение:
— Ладно, согласна. Спасибо за угощение. — с улыбкой отвечает...
— П-правда?! — ... и лицо Масатами мгновенно озаряется неподдельной радостью. — Огромное вам спасибо! В таком случае, э-э-э...
— Канамэ. Меня зовут Тидори Канамэ.
— Канамэ-сан... Ах, какое восхитительное имя! Оно такое... такое же влажное и нежное, как... как слизень...
— ...
В этот момент в углу комнаты раздаётся электронная трель интеркома. Он щёлкает переключателем:
— Что там?
— К нам посетитель. — доносится из динамика голос уже знакомого таинственного азиата.
На жидкокристаллическом экране появляется изображение с камеры наружного наблюдения. Перед главными воротами стоит молодой человек в толстовке с капюшоном.
«Соскэ?!»
Ошибиться невозможно: его пронзительный взгляд устремлён прямо в объектив камеры.
— Он утверждает, будто здесь находится девушка по имени Тидори Канамэ. Каковы будут ваши приказания? — докладывает слуга через спикерфон.
Каким образом парню удалось выследить её местонахождение — загадка, но очевидно, что Соскэ явился за ней.
— Это ваш знакомый?
— Э-э-э? Этот-то?.. — она уже собирается ответить «школьный приятель», но вовремя осекается. Мысль о том, что ей совершенно не хочется даже разговаривать с Соскэ, толкает на отчаянный шаг. — Он опасный маньяк и извращенец! Проходу мне не даёт, преследует как самый настоящий сталкер, уже измучилась с ним! Прогоните его прочь! — без лишних раздумий выпаливает первую пришедшую в голову ложь.
— Опасный извращенец, говорите?
— Именно, гнусный маньяк.
— Ясно. Подобному отребью не место на нашем пороге. Васио, прогони его. Скажи, что никакой девушки здесь нет.
— Будет исполнено. — отзывается слуга.
— Дело сделано. — юноша отключает интерком и с улыбкой поворачивается к гостье. — Ну же, Канамэ-сан, пойдёмте со мной. У меня есть комната с великолепным видом.
— Э... Да, хорошо. — испытывая лёгкий укол совести, послушно следует за хозяином виллы.
— У нас нет таких гостей.
— Это исключено. Проверьте ещё раз. Японская подданная, возраст шестнадцать лет, рост чуть более 165 сантиметров. Волосы длинные. Одета в белый кружевной купальник, телосложение идеальное, здоровое, признаков проводимых родов нет. Из украшений сегодня на ней красная лента и серьги. Ногти покрыты лаком, цвет которого... — Соскэ чеканит приметы без единой запинки.
Внимательность парня поражает: кажется, будто он ни на что не смотрит, а на деле фиксирует каждую деталь.
— Никого нет. — ответ звучит сухо и непреклонно. — Пожалуйста, уходите.
Опросы местных жителей чётко указывают на то, что Канамэ увели именно в это поместье, следовательно, мужчина на том конце провода нагло лжёт. Сагара ненадолго умолкает, решив больше не тратить слов попусту — отходит от главных ворот и принимается неторопливо прохаживаться вдоль высокого забора, окружающего территорию.
«Итак, каковы мои дальнейшие действия?.. В разных точках ограды виднеются камеры наблюдения. Территория, судя по всему, оборудована инфракрасными датчиками движения, а в траве вполне могут таиться противопехотные мины. Проникновение через парадный вход представляется чрезмерно затруднительным. — подобные размышления красноречиво свидетельствуют о том, что уже твёрдо вознамерился штурмовать особняк. Обойдя владения по периметру, Соскэ бегом возвращается на общественный пляж. — Для начала необходимо должным образом подготовить снаряжение...»
— Удерживают в заложниках?! — Киоко издаёт изумлённый возглас.
— Именно так. — он быстро облачается в камуфляж, шнурует армейские ботинки и начинает извлекать из рюкзака диковинные инструменты и смертоносное оружие неизвестного происхождения. — Всех деталей пока не знаю, но сомневаться не приходится. Медлить нельзя: если не вызволим Тидори немедленно, её жизнь окажется под угрозой.
— Постой, но как же...
— Твоя помощь мне не требуется. Присутствие гражданского лица лишь создаст дополнительные помехи.
— Да вовсе не об этом! Просто... ну не может же всё быть настолько серьёзно! Какое ещё похищение, какое пленение...
— Излишний оптимизм смертельно опасен. — он споро закрепляет на себе элементы экипировки и заявляет. — Если продолжим бездельничать, она... — внезапно обрывает фразу на полуслове.
Со стороны парень кажется образцом невозмутимости, но на самом деле в его душе бушует настоящий ураган. Канамэ в лапах врага! Пусть личности похитителей пока не установлены, они вполне могут подвергать её жестоким истязаниям.
«Дело плохо. Прескверно...» — в воображении Соскэ, подпитываемом колоссальным багажом специфических военных знаний, разворачивается масштабная картина изощрённых пыток.
Бандиты в глухих капюшонах-колпаках связывают Канамэ грубыми верёвками, жгут огнём, топят в воде, истязают электрическим током... А под конец лишают воли при помощи психотропных препаратов.
— Проклятые ублюдки... — сквозь зубы цедит он.
— Сагара-кун... — Киоко одаривает его весьма скептическим взглядом и замечает:. — Мне кажется, или ты под предлогом спасения Кана-тян фантазируешь о чём-то крайне неприличном?
Аромат предложенного Канамэ чая оказывается воистину божественным. Как выясняется, напиток заварен из привезённых напрямую из Индии листьев по секретному фамильному рецепту.
— М-м, восхитительно!
— Для меня огромная честь, что вам угодил сей купаж. — расплывается в улыбке Масатами.
— Тут просто чудесно. Да и вид из окна завораживает...
Сквозь огромные стеклянные двери как на ладони открывается панорама всего побережья. При наличии хорошего бинокля отсюда наверняка можно разглядеть Киоко и остальных ребят.
«Интересно, а чем сейчас занят Соскэ? — внезапно проносится мысль. — Вероятно, девчонки снова развлекаются, превратив его в живую игрушку, и он послушно подыгрывает им... Хотя нет. Разве этот упрямец способен так легко отступить?» — погружается в угрюмое молчание...
— Что-то не так, Канамэ-сан? — ... замечая которое, хозяин виллы заботливо поинтересовался.
— А? Да нет, ничего...
— Если беспокоитесь из-за того извращенца, уверяю, причин для тревоги нет. Этот особняк защищён многоуровневой охранной системой. Обычному человеку сюда ни за что не проникнуть.
— Обычному, говоришь... — протягивает она.
В одном уверена абсолютно: Соскэ уж точно нельзя назвать заурядным дураком.
В дверях внезапно вырастает фигура давешнего таинственного азиата.
— В чём дело, Васио? — лицо Масатами слегка омрачается недовольством.
— Со со стороны утёса зафиксировано несанкционированное проникновение. Каковы будут указания?
— Ах он мерзкий извращенец, всё-таки явился...
«Ну точно! Вот ведь идиот... — та мысленно хватается за голову. — Это определённо Соскэ. Бог весть, что он задумал, но ему во что бы то ни стало нужно добраться до меня.»
Пока Канамэ сокрушается, мальчонка, стремясь успокоить гостью, громко хлопает в ладоши и призывает слуг:
— Довольно! Самэзима! Хёдо!
Не проходит и пяти секунд, как в комнату заходят ещё двое мужчин. Один из них высок как каланча, другой — коротышка. Лица у обоих мрачные, а во взгляде читается нечто зловещее и опасное.
— С моим шофёром Васио уже знакомы. Высокий — наш повар Самэдзима, а тот, что пониже — садовник Хёдо.
— Здрасьте... — растерянно тянет девушка.
Троица слуг синхронно отвешивает Канамэ учтивый поклон, а господин с гордостью продолжает:
— Они также выполняют обязанности моих личных телохранителей. Васио в совершенстве владеет китайским кунг-фу, Самэзима — непревзойдённый мастер ножевого боя, а Хёдо искусно разит врагов из арбалета. Все трое в прошлом служили во Французском Иностранном легионе и являются первоклассными профессионалами военного дела.
— Угх-х... — издаёт дева совершенно неуместный в такой торжественной обстановке звук.
В подобной ситуации обычной барышне следовало бы восхититься: «О, как это романтично и надёжно!», однако из уст Тидори вырывается лишь глухой стон.
— Вам плохо, почему же скривились? — недоумевает юноша.
— А, нет, ничего!.. Ха-ха-ха!
— Ну да ладно. Васио, Самэзима, Хёдо!
— Слушаем! — гаркают те.
— Немедленно ликвидируйте незваного гостя! Этот тип — извращенец, выслеживающий Канамэ-сан. Смотрите не оплошайте!
— Будет исполнено! — в один голос отчеканивают наёмники, преисполненные боевого духа.
— Постойте, послушайте, на самом деле... — она, видя, как события принимают угрожающий оборот, начинает паниковать.
— Что «на самом деле»? — переспрашивает Масатами.
— Что? — вторят ему слуги.
Вся четвёрка устремляет на девушку пристальные взгляды. Ей отчаянно хочет крикнуть: «На самом деле всё наврала, простите меня!», однако суровая и напряжённая атмосфера настолько подавляет её волю, отчего выдаёт нелепицу:
— На самом деле... хотела пожелать вам удачи, ребята! — вот такое странное напутствие срывается с её губ.
— Положитесь на нас, госпожа Канамэ! — воодушевлённо выкрикивают боевики и стремительно покидают комнату.
— Какая неожиданность! — Масатами с довольным видом провожает их взглядом. — Похоже, вы пришлись Васио и остальным по душе.
— Да... неужели?
— Без сомнения. С другими визитёрами вечно ведут себя сухо и отстранённо, а тут прямо-таки рвутся в бой.
— О-хо-хо... — сокрушается Канамэ. Она понимает, что умудрилась подлить масла в огонь.
«Раз уж так вышло... О Господи, хоть бы эта троица успешно наваляла Соскэ и прогнала его прочь!» — мысленно умоляет небеса несчастная девушка.
Цепляясь за единственный канат, Соскэ ловко и уверенно взбирается по отвесной, внушающей неподдельный ужас скале.
«М-м?..»
Когда преодолевает половину пути, на самой вершине утёса возникает силуэт низкорослого мужчины. В руках у того зажат арбалет. Расплывшись в кровожадной ухмылке, коротышка целится прямо в карабкающегося парня.
— Хи-хи-хи! Подыхай, чёртов извращенец! — с этим криком спускает тетиву, и сверху устремляется острая стрела.
Лишь благодаря мощному порыву восходящего ветра смертоносный снаряд в самый последний миг пролетает мимо цели.
«Извращенец?.. О ком это он?» — недоумевает Соскэ.
Тем не менее, не теряя ни секунды, выхватывает из-за спины подствольный гранатомёт. Ловко обхватив ногами канат, наводит оружие обеими руками.
*Хлоп!*
Увесистая граната вылетает из дула и попадает точно в физиономию коротышки. Снаряд оказывается учебным, оттого никакого взрыва не следует, однако для несчастного стрелка этот удар соизмерим с сокрушительным «Тигриным апперкотом» в исполнении Сагаты.
— Гх-х!.. У-а-а!.. — бедолага валится плашмя и срывается с утёса прямиком в бушующие волны. Далеко внизу поднимается высокий столб брызг.
Боец, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло, хладнокровно возобновляет восхождение.
«Потерпи ещё немного, Тидори!..»
— Всё в порядке, Канамэ-сан, не переживайте. — заметив, как девица нервно ёрзает на месте, Масатами мягко улыбается.
Её эти слова ни капли не успокаивают, но бедной девушке остаётся лишь вымученно улыбаться в ответ.
— Слушай... Ты упоминал, что восстанавливаешь здесь здоровье после болезни. Как себя чувствуешь сейчас? Всё ещё плохо?
— О нет, в данный момент мне гораздо лучше. На самом деле мой недуг носит психосоматический характер. Проще говоря, это вегетососудистая дистония.
— А, знаю такую штуку! Это когда из-за вечных переживаний и стресса начинаются проблемы со стулом — ну, то понос, то запор, верно?
— В... в моём случае симптомы проявляются иначе — в основном это жуткие мигрени и одышка. — Масатами от столь бесцеремонного заявления слегка бледнеет, но всё же подхватывает беседу. — Из-за этого совершенно не могу сосредоточиться на учёбе...
— Хм. Прости, если лезу не в своё дело, но из-за чего именно так сильно переживаешь?
— Ну... Разоткровенничаюсь только потому, что это вы, Канамэ-сан...
— Ага, слушаю. — кивает она и делает подзывающий жест рукой, безмолвно призывая его: «Ну же, выкладывай, не стесняйся».
— У меня есть кузина, она старше меня на шесть лет.
— Вот как?
— Да. Мы с этой сестрой с раннего детства всегда играли вместе. Наша любовь была взаимной, и в возрасте пяти лет — ну мне было пять лет — даже принесли друг другу клятву, пообещав пожениться, когда вырастем. Вот настолько близкими людьми являлись.
— Ого... — тянет Канамэ.
— Она была невероятно красива. Однако месяца два назад... совершенно внезапно кузина попала в автомобильную аварию и... — Масатами умолкает, с трудом сдерживая чувства, а на его бледном, утончённом лице проступает глубокая скорбь.
При виде этой картины у Канамэ сжимается сердце.
«О нет... погибла...» — проносится горестная мысль.
Не в силах подобрать нужные слова утешения, девушка безмолвствует, а юноша продолжает дрожащим, готовым сорваться на плач голосом:
— Она... совершенно внезапно сбежала вместе с продавцом цветов, с которым случайно познакомилась во время аварии!
— ... чего?!
Пробираясь сквозь густой сосновый бор на территории поместья, Соскэ сталкивается нос к носу с долговязым, похожим на жердь мужчиной.
— Хо-хо-хо! Добраться до этих мест — выдающееся достижение для столь жалкого извращенца. Однако под силу ли тебе одолеть меня? — двигаясь с грацией змеи, незнакомец эффектно извлекает два небольших ножа и зловеще заносит их в обеих руках. — Ещё никому и никогда не удавалось уклониться от моих хлёстких, подобных ударам кнута выпадов, в которых задействую всё преимущество своего роста! Я — шеф-повар Самэзима! В бытность мою наёмником меня до дрожи боялись под прозвищем Потрошитель Сэмми и...
*Хлоп!*
Выпущенная Соскэ граната прилетает аккурат в самый центр его живота. Снаряд, как и в прошлый раз, оказывается тренировочным, оттого никакого взрыва не происходит. Тем не менее, незадачливый мастер ножевого боя кубарем летит на землю, с размаху врезается в ствол вековой сосны и затихает.
— По... погоди... эй... — слабо шепчет он.
Перешагнув через бьющееся в судорогах тело, Сагара устремляется прямиком к особняку.
«Потерпи ещё немного, Тидори!..»
— Взяла и вот так просто сбежала, представляете? — с глубокой обидой в голосе цедит Масатами. — Буквально на днях от неё пришла открытка из Нидерландов. Пишет: «Я безмерно счастлива! Ма-кун, ты тоже как-нибудь приезжай к нам в гости». Она растоптала мои чувства, предала меня, и после всего этого у неё хватает наглости заявлять подобное?!
— М-да... Понятно. — только и может вымолвить Канамэ.
«Проще говоря, паренёк в одностороннем порядке питал безответные иллюзии и в итоге остался у разбитого корыта. По всей видимости, его старшая кузина даже не подозревает, что нанесла мальчику какую-то душевную травму.»
— Послушай... Так значит, причина твоей психосоматической болезни заключается исключительно в этом? — осторожно интересуется Канамэ.
— «Исключительно в этом»?! — вскрикивает парень и со всей силы обрушивает кулак на стол с оглушительным грохотом. — Меня жестоко предала женщина, которой доверял больше всех на свете! Теперь не способен верить людям — эта ситуация загнала меня в глубочайшую, абсолютную мизантропию!
— Но ведь вы пообещали это друг другу, когда вам было всего по пять и одиннадцать лет соответственно...
— Договор дороже денег! Она обвела меня вокруг пальца! Нанесла мне, самому мне, смертельную обиду! Никогда её не прощу! При следующей встрече лично разорву её на куски!
— Эй-эй, полегче... — девушка начинает не на шутку пугаться.
Вспышка его ярости выглядит откровенно ненормальной. Масатами судорожно, тяжело дышит, содрогаясь всем телом, однако спустя какое-то время мало-помалу приходит в себя:
— П... прошу прощения. Стоит мне вспомнить об этой несправедливости, как мгновенно теряю контроль над собой. Органически, до глубины души не переношу, когда меня обманывают.
— Ну... у каждого бывают моменты, когда от старых воспоминаний злость берёт. — Канамэ, попятившись от него в явном замешательстве, робко произносит. — В общем, ничего страшного.
— Какое счастье, что вы меня понимаете! — услышав это, Масатами с облегчением переводит дух. — Ах, Канамэ-сан, вы всё-таки удивительная девушка! — и его лицо снова приобретает мечтательное выражение.
Пока натянуто улыбается, на нижнем этаже особняка раздаётся подозрительный, пугающий шум.
Как только Соскэ прорывается внутрь здания, на него коршуном налетает новый противник, вооружённый нунчаками. Это тучный, невероятно грузный мужчина, чей уровень проворства, вопреки комплекции, поражает воображение.
— Хут! — с этим кличем обрушивает удары.
Сагара дважды, следом трижды уворачивается от свистящего в воздухе оружия. Сделав резкий кувырок назад для разрыва дистанции, навскидку вскидывает гранатомёт на уровне пояса.
*Хлоп!*
Звучит выстрел. К величайшему изумлению, мастер нунчаку ухитряется уклониться от летящей гранаты — феноменальное зрение и воистину сверхчеловеческая реакция!
— Ха, ничтожный глупец! Против меня подобное оружие не...
*Ба-бах!*
Снаряд, миновав цель, врезается в стену прямо за спиной мужчины и взрывается. Мощная взрывная волна разносит в щепки строительные материалы, отчего весь особняк содрогается до основания. От сокрушительного удара плита гипсокартона срывается с потолка и обрушивается точно на лысую макушку громилы.
— Гх-х-х!.. — валясь с ног, великан в ужасе округляет глаза. — Какая... дьявольская точность... Неужели намеренно целился в стену, просчитав траекторию падения потолочного перекрытия?..
— Отнюдь. — Соскэ лишь с досадой разглядывает своё оружие. — Я всего лишь по чистой случайности перепутал учебный снаряд с боевым.
«Как говорится, и на старуху бывает проруха.»
— Будь ты проклят... извращенец... — с этими словами поверженный боец окончательно теряет сознание.
Перешагнув через обездвиженное тело, юноша упрямо продвигается вглубь коридоров.
«Потерпи ещё немного, Тидори!..»
— Что... что там происходит?! — на лице Масатами отражается неподдельная паника.
Грохот взрыва больше не повторяется, и в особняке воцаряется мёртвая тишина.
«Эх, значит, не справились...» — она в отчаянии роняет голову на руки, утыкаясь лицом в стол.
— Васио! Отзовись! — ответа нет. — Самэзима! — гробовое молчание. — Хёдо?! — тишина становится зловещей и давящей. Масатами судорожно сглатывает подступивший к горлу комок и заявляет. — Канамэ-сан, умоляю, не двигайтесь с места.
— А?
— Я тоже не беззащитен, у меня есть оружие! С этой вещью мне ничего не страшно... — с данными словами извлекает из кармана свой главный козырь. Перед глазами Канамэ предстаёт складной нож-бабочка!
— М-Масатами-кун?! Спрячь сейчас же, такой клинок опасен во всех смыслах! — красавица бледнеет от осознания возможных последствий. В это самое мгновение дверь с грохотом распахивается, и на пороге возникает Соскэ в полной боевой экипировке.
— Так вот ты где... — Соскэ уверенно шагает вперёд, хрустя подошвами по разбросанным фарфоровым осколкам.
Прежде чем Тидори успевает хоть как-то вмешаться, хозяин виллы яростно взмахивает ножом и с диким криком бросается в атаку:
— А-а-а-а!..
— Хм... — Сагара мгновенно выхватывает из-за пояса массивный нож-кукри и делает небрежный, молниеносный взмах. Лезвие балисонга с металлическим звоном вылетает из пальцев юноши и намертво вонзается в потолок.
— К-как такое возможно?! — в ужасе лепечет обезоруженный Масатами.
— Дилетант. — тот бесстрастно замечает. — Твой нож предназначен для мелких бытовых нужд одной рукой. В настоящем бою надлежит использовать... — парень наводит массивный кукри, способный с одного маха отсечь голову взрослому быку, прямо в лицо юноше. — ... именно такое оружие. — едва завершается эта пафосная речь, как в челюсть Соскэ с глухим звуком прилетает хлёсткий, сокрушительный удар кулаком Канамэ. — Тидори, это вообще-то больно. — невозмутимо произносит «спаситель».
— Заткнись! Хватит строить из себя великого эксперта и запугивать обычного школьника!
— О чём ты говоришь? Я прибыл ради твоего спасения.
— Ах вот как! Значит, прийти и извиниться за утреннее поведение не додумался?! Ну какой же ты всё-таки невыносимый, зацикленный зануда!..
— Оставим это, тебя подвергали истязаниям?
— Да о каких пытках ты талдычишь?! Мы просто мирно пили чай! Так что не смей меш... стоп. — внезапно осекается, заметив Масатами, который с округлившимися от изумления глазами наблюдает за этой сценой.
— Канамэ-сан... Что всё это значит? Вы ведь говорили, что этот человек преследует вас...
— Э-э... Понимаешь, как раз собиралась тебе всё объяснить... На самом деле... он мой... школьный приятель... — осознав всю нелепость и низость собственной лжи, заливается краской, а её голос угасает до едва слышного лепета.
— Как это жестоко... — шепчет Масатами.
— Прости... Мне ужасно стыдно.
— Я верил, что вы не такая, как все... А вы просто потешались надо мной!
— Вовсе нет, не хотела...
— Но ведь всё именно так! Я изо всех сил пытался защитить вас, а вы втайне насмехались надо мной! Предали меня, обвели вокруг пальца!
Канамэ не находит слов для оправдания: юноша абсолютно прав.
— Это подло... доверился вам, а вы растоптали мою искренность... Ува-а-а!
Масатами не успевает закончить тираду, поскольку Соскэ резким движением перебрасывает его через бедро, с размаху припечатывая к полу.
— Соскэ, ты что творишь?! — вскрикивает девушка.
— Не знаю, в чём суть вашей размолвки, но если тебя обвели вокруг пальца — вини лишь собственную глупость. — отрезает парень.
— Гх-х... — стонет распластанный Масатами.
— Ты положился на некомпетентных подчинённых и позволил эмоциям затмить твой разум, что и привело к сокрушительному провалу. Будь мы сейчас в Афганистане, тебя бы уже раз десять ликвидировали.
— Да при чём тут вообще Афганистан!.. Ой, погоди! — Соскэ крепко хватает Канамэ за руку и запрыгивает на перила балкона. Прямо под ними зияет головокружительная пропасть, обрывающаяся в бушующее море. — Стой! Ты же не собираешься прыгать?!
— Однако... — игнорируя панику спутницы, бросает взгляд на лежащего паренька. — ... готов признать твою отвагу. Броситься на меня с единственным ножом — заслуживает уважения. Боевой дух у тебя присутствует.
— Э?.. — Масатами ошарашенно приподнимает голову.
— Всё, чего тебе не хватает — ментальной дисциплины для контроля над эмоциями. Не обманывай сам и не позволяй обманывать себя. Никогда не раскрывайся перед врагом и подавляй его своей решимостью. На этом всё. Честь имею. — в то же мгновение Сагара крепко прижимает к себе Канамэ и делает решительный шаг в бездну.
— А-а-а-а-а!.. — истошный, полный первобытного ужаса крик летящей в свободном падении девушки эхом разносится по всему побережью.
Потирая ушибленную голову, Васио ковыляет в гостиную на третьем этаже. Увидев, что Масатами цел и невредим застыл на балконе, шофёр с облегчением переводит дух.
— Господин, вы в порядке?! Где этот лазутчик?
— Вон там... — отрешённо отзывается юноша.
В направлении его вытянутой руки, далеко-далеко над морской гладью, плавно снижается огромный чёрный воздушный шар.
— Знаешь, Васио... Возможно, и впрямь вёл себя излишне легкомысленно.
— Простите?
— «Никогда не раскрывайся перед врагом и подавляй его своей решимостью»... Пожалуй, только так и можно защитить ту, которую любишь. Наверное... — философствует юноша , умудрившись сделать для себя глубокие выводы из всей этой безумной неразберихи.
— Всё-таки нужно будет написать ему письмо с извинениями... — тихо произносит Канамэ, надёжно укрытая в крепких объятиях Соскэ.
Они вдвоём плавно опускаются к зеркальной глади воды, удерживаемые огромным воздушным шаром диаметром в несколько метров.
— С какой стати тебе перед ним извиняться?
— Он ведь наверняка сейчас в глубочайшей депрессии. Подростки в его возрасте невероятно ранимы, неужели не понимаешь?
— Вот как, не знал.
— Представь себе. Даже я... Послушай, Соскэ, а у тебя самого в его годы разве не бывало душевных травм?
— Осколочные ранения бывали.
— Кто бы сомневался. — вздыхает она. — И всё же... Соскэ. Наперекор всему, ты ведь в конечном счёте примчался вызволять именно меня, верно?
— Разумеется.
— Значит... за меня переживал?
— Да.
— Спасибо тебе. — Канамэ ненадолго умолкает, после чего едва слышно шепчет. — И прости за всё.
— Главное, что ты цела и невредима.
— Угу... Хе-хе... — девушка нежно прижимается щекой к его плечу и умиротворённо улыбается.