Рувиан еще секунду вглядывался в две точки на карте. Он понятия не имел, почему [Закладки] показывают два разных местоположения для одного и того же человека.

Возможно, одна из них была настоящим Джулианом, а вторая — его воспоминанием.

«Да плевать, сначала проверю ту, что ближе».

Маркер находился где-то в глубине поместья, недалеко от того места, где он стоял.

Не теряя ни секунды, Рувиан сорвался с места и побежал.

Рувиан быстро взлетел по небольшой лестнице, миновал еще один коридор и свернул в гораздо более тихую часть поместья.

По сравнению с оживленными коридорами позади, это место казалось почти безлюдным.

«Почти на месте».

Он замедлил шаг, когда маркер внезапно перестал двигаться. Согласно [Закладкам], Джулиан должен был находиться где-то в комнате перед ним.

Рувиан подошел к приоткрытой двери, не сводя глаз с маркера. Осторожно толкнув ее, он приоткрыл проход шире.

Войдя внутрь, Рувиан обнаружил нечто вроде личного тренировочного зала, построенного специально для ребенка. В центре стоял деревянный манекен, подогнанный по росту под кого-то возраста Джулиана.

Рувиан обвел комнату взглядом.

У стен располагались полки, на которых лежали учебники по магии для начинающих, бутыли с водой, сменная тренировочная одежда и всевозможные инструменты для практики Контроля маны.

Все эти вещи выглядели невероятно роскошно и были изысканно выполнены — чего и стоило ожидать от Великого дворянского дома.

Однако, присмотревшись, Рувиан заметил, что в самой комнате царил полный беспорядок, свидетельствующий о том, что ее использовали для тренировок без устали.

Его взгляд задержался на деревянном манекене. Почти каждый его сантиметр был покрыт глубокими вмятинами и порезами. Затем он перевел взгляд на тренировочные мечи неподалеку. Некоторые из них треснули по краям, другие же сломались окончательно, а их щепки были небрежно брошены у стены.

Из любопытства Рувиан подошел и поднял один из деревянных мечей.

Рукоять казалась необычайно гладкой под пальцами, стертая от постоянного сжатия, а ближе к основанию уже успели засохнуть несколько темно-красных пятен.

Он на мгновение задержал на них взгляд.

«Куратор говорил, что Джулиан был одним из самых трудолюбивых персонажей в новелле... Так что это меня не особо удивляет».

Он положил меч обратно и посмотрел на другую сторону комнаты.

Многие мишени для тренировки маны были покрыты тёмными следами ожогов. Рядом с ними высились стопки бумаги, исписанные магическими заметками грубым, неразборчивым почерком.

Хик...

Затем он кое-что услышал.

Хик...

Звук был слабым, почти поглощённым тишиной комнаты — прерывистое, надрывное дыхание, доносившееся откуда-то из глубины. На мгновение Рувиан подумал, что ему показалось, но тут звук повторился.

Его взгляд скользнул мимо тренировочного манекена к дальнему углу, где у стены стояла деревянная стойка для оружия.

Звук доносился откуда-то из-за неё.

Рувиан медленно шагнул ближе.

Как только он миновал стойку, его шаги внезапно замерли.

Там был Джулиан.

Мальчик плотно сжался в комок в самом углу, притянув колени к груди. Лицо он спрятал между ними, а маленькие руки крепко обхватили ноги.

Его плечи дрожали.

— Хватит... просто перестань плакать, чёрт возьми.

Он быстро потёрся лицом о рукав, пытаясь вытереть слёзы, прежде чем прольются новые.

— Почему... почему этого никогда не хватает? Я тренируюсь каждый день, я... я делаю всё, что они говорят... но почему ничего не меняется? Почему я всё ещё такой слабак?

Его плечи затряслись ещё сильнее.

— Почему у всех остальных всё получается так легко?

Он прижался лбом к коленям, и его голос постепенно срывался.

— Этого проклятого Алексиуса хвалят каждый раз, и остальные тоже постоянно становятся лучше... но когда настаёт моя очередь, все только разочарованно смотрят.

Ещё одна слеза скатилась по его щеке.

— Я ведь тоже стараюсь...

— Я правда стараюсь...

— Но почему никто этого не видит?

Несколько секунд комнату наполняли лишь его тихие рыдания.

Рувиан продолжал стоять за стойкой для оружия, его выражение лица постепенно мрачнело. При этих словах что-то в открывшейся ему сцене показалось до боли знакомым.

Людей редко заботило, как высоко кто-то забрался. Их волновало лишь то, где этот человек оказался в итоге.

В конце концов, в мире, где правят заслуги, важны были только результаты, а усилия казались значимыми лишь тогда, когда становились чем-то достойным похвалы.

Рувиан снова опустил взгляд на Джулиана.

Однако это не значило, что никто и никогда этого не заметит.

Всегда находились люди, которые видели нечто большее, чем финальный результат — обычно потому, что они были достаточно близки, чтобы стать свидетелями всего, что происходило до этого.

Малые улучшения, безмолвные битвы, усилия, которые все остальные предпочли не заметить. И чаще всего именно такие люди заботились больше всего.

В этот самый миг из-за двери тренировочного зала раздался тихий стук. Не успел Рувиан среагировать, как секундой позже дверь медленно отворилась.

Вслед за этим из коридора донесся женский голос.

— Джулиан? Ты здесь?

Голос звучал спокойно, хотя Джулиан отчетливо уловил скрытую в нем тревогу. Его плечи слегка напряглись. Это было совсем не похоже на холодные, осуждающие голоса, которые он слышал во дворе.

Мгновение спустя женщина шагнула в комнату. Она осторожно закрыла за собой дверь, прежде чем обратить внимание на тренировочный зал.

Рувиан медленно обернулся.

Как только его взгляд упал на ее лицо, он узнал ее почти сразу. Бледная кожа, длинные каштановые волосы и те же мягкие черты, что он видел лишь немного ранее — это была та самая женщина, которую он видел внутри огромного кристалла перед тем, как погрузиться в это воспоминание.

Мать Джулиана, Мариэль Розенберг.

Женщина сделала несколько шагов вглубь тренировочного зала, прежде чем внезапно поднесла руку ко рту.

Раздался тихий кашель, затем еще один, но она быстро опустила руку и продолжила путь.

— Это я, Джулиан, только я...

Ее глаза медленно осматривали комнату, пока не остановились у дальнего угла. Тревога в них стала заметнее, хотя голос оставался мягким и сдержанным.

— Ты в порядке, мой дорогой?

Джулиан не ответил, затаив дыхание изо всех сил, боясь, что даже малейший звук выдаст его укрытие.

Он не хотел, чтобы мать видела его таким — плачущим и жалким.

Больше всего на свете он не хотел видеть разочарование на ее лице. Он уже достаточно насмотрелся на этот взгляд сегодня: от старейшин, наставников и даже от собственного отца.

Если бы мать посмотрела на него так же, Джулиан не знал, выдержал бы он это.

— Джулиан... Я знаю, что ты здесь, так что нет нужды прятаться от меня, — она замолчала, когда с ее губ сорвался еще один кашель. — Ты хотя бы позволишь матери увидеть своего сына?

Она сделала еще один медленный шаг вперед.

— Ты же знаешь, что я в последнее время нездорова, но все равно проделала весь этот путь, чтобы найти тебя. Конечно же, мой дорогой Джулиан не позволит стараниям матери пропасть даром, не так ли?

Услышав эти слова, Джулиан слегка расширил глаза. В панике он почти забыл, что его мать все еще больна.

Его голова медленно поднялась с колен.

«Мама...»

Джулиан поспешно протер глаза рукавами. Он коротко перевел дыхание и медленно поднялся на ноги.

В тот миг, когда он вышел из-за оружейной стойки, его тело невольно вздрогнуло. Мать уже смотрела прямо на него — значит, она с самого начала знала, где он прячется.

Её алые глаза были мягки, как всегда. Даже увидев опухшие веки сына, его растрепанные волосы и жалкое выражение лица, она не перестала кротко улыбаться.

Отчего-то от этой улыбки сердце Джулиана сжалось еще сильнее.

Он быстро прикусил губу и отвел взгляд. Он только что изо всех сил пытался перестать плакать, а теперь почувствовал, что готов разрыдаться снова.

Джулиан остановился в нескольких шагах и упрямо уставился в пол.

— Почему ты здесь, Матушка? — тихо спросил он, стараясь придать голосу как можно больше твердости. — Ты… ты должна была отдыхать.

Улыбка матери стала чуть шире.

— Отдыхать? Милый мой… разве может мать отдыхать, когда видит своего ребенка в таком состоянии?

Мариэль Розенберг опустилась перед ним на колени, и её пальцы нежно заскользили по его белым волосам. Затем другой рукой она ласково стерла слезы, всё еще застывшие на его щеках.

Только тогда Джулиан понял, что мать, должно быть, наблюдала за испытанием прямо из своей комнаты. Его пальцы сжались за спиной, а на лицо легла тень вины.

— Прости меня, Матушка.

Мариэль осторожно подцепила его подбородок пальцами и заставила поднять лицо.

С её губ сорвался тихий смешок.

Боже, как же её сын может быть таким очаровательным ребенком?

Она нежно вздохнула и наконец произнесла:

— Мой драгоценный маленький ангел…

──────── ✦ ────────

[Глава 320: За что ты извиняешься?]