Я вздрогнула.

Это было похоже на прицельный выстрел.

Я настороженно отступила на полшага назад, готовая в любой момент скрыться.

— Значит, ты собираешься доложить, что я жива?

— Ха-ха!

Он рассмеялся.

Хотя смех был таким же, как всегда, Калл, показавший своё истинное лицо, излучал какую-то мрачную ауру.

Он спокойно пояснил:

— Обычно новости из особняка герцога редко просачиваются наружу. В их высокую зарплату входит и плата за молчание. А в этот раз герцог особенно строго запретил распускать слухи.

— ……

— То есть, если ты и я не доложим, организация не узнает.

Он прошептал мне это вкрадчивым тоном.

Это звучало так, будто он был готов закрыть глаза на то, что я чуть не нарушила запрет. Я с подозрением переспросила:

— Похоже, ты говоришь, что не будешь докладывать?

— Да, не буду. И в будущем не собираюсь говорить об этом.

— А только что ты говорил, что докладывать ‒ твоя работа…

Какой же он своенравный.

Я фыркнула. Тогда он слегка улыбнулся и прошептал мне на ухо:

— Я очень интересуюсь тобой.

Ты что, с ума сошёл?!

Я с отвращением отшатнулась. Это был худший комплимент за этот месяц. Я яростно тёрла уши, по которым побежали мурашки.

Тем временем, хлоп.

Калл внезапно коснулся моего лба и пробормотал:

— Особенно вот эти оковы.

Эта ситуация… до боли знакома.

Разве подобное не случалось на балу? Когда я встретила молодого человека с серебристыми, почти белыми волосами и неприятным лицом.

«Значит, он тоже знает о запрете? Или, может быть…»

Мысли в моей голове мгновенно перепутались, но сначала нужно было решить другую проблему. Я посмотрела ему в глаза и сказала:

— Есть люди, которые знают об этом лучше меня.

Тот, кто надел на нас оковы.

На мои короткие слова он покачал головой.

— Нет, это не вариант.

Затем он понизил голос до шёпота:

— Я хочу разбить оковы, которые этот проклятый на меня надел.

— ……!

Я почувствовала его глубокую враждебность к организации, а точнее, к колдуну. Возможно, даже более сильную, чем у Лилиан.

Он не говорил прямо о запрете, но его намерения были ясны.

«Вот почему он подошёл ко мне».

Симптомы были явно побочным эффектом нарушения запрета, и тот факт, что я выжила, был удивителен. Должно быть, он подумал, что у меня есть какой-то способ.

— Я думаю, мы могли бы стать хорошими партнёрами. Как тебе?

Он протянул руку и спросил.

Если его слова были правдой, то мы не враги. Скорее, мы союзники с общей целью.

Единственная проблема в том, что у меня нет никакой зацепки, как снять запрет.

«Принять или нет».

Я молча смотрела на его протянутую руку.

Если мы будем сотрудничать… это, безусловно, поможет. Мы разделяем один и тот же опыт и одну и ту же проблему.

Но могу ли я ему доверять?

До сих пор мы были тенями, которые следили друг за другом. И теперь мы должны взяться за руки, чтобы снять проклятие?

Разве это не может быть ловушкой?

Пока я колебалась, Калл терпеливо ждал. Наконец я заговорила:

— Я…

В этот момент.

Калл внезапно зажал мне рот левой рукой, а правой приложил палец к губам.

— Тсс.

Кто-то приближался.

Я тоже сосредоточилась и услышала шаги двоих.

«Сейчас».

Я рефлекторно взглянула на Калла. Он подмигнул мне, мол, доверься.

Топ-топ.

Когда хозяева шагов уже должны были появиться, Калл убрал руку от моего рта и сказал:

— Тогда, Лилиан, подумай хорошенько и скажи мне.

— А?

— Я… серьёзно.

Он смущённо почесал затылок. Как наивный юноша, только что признавшийся в любви.

«Какой же он актёр…!»

Ещё мгновение назад он излучал холодную ауру, но в одно мгновение превратился в добродушного парня. Это было поразительно.

Пока я восхищалась им, он повернул голову в сторону звука и вежливо поклонился.

— Ах, Ваша Светлость! Господин помощник!

Стоп. Кого?

Я вздрогнула и обернулась. Там, как он и сказал, стояли герцог и Дилан.

— Ха-ха! Давно не виделись, Калл.

Дилан, как всегда, с добродушной улыбкой помахал рукой. Герцог же молча смотрел на нас.

— Здравствуйте!

Хотя я уже здоровалась, было неловко, поэтому я поздоровалась ещё раз. Тогда герцог заговорил:

— Рири.

— Да?

— Это твой друг?

Он указал на Калла взглядом.

Честно говоря, он не был моим другом, но другого слова не было. Я неопределённо кивнула.

— Понятно.

Герцог, с безразличным лицом, кивнул. Затем довольно мягко добавил:

— Не торопись, Рири.

«А?..»

С этими словами герцог и Дилан без сожаления ушли.

Оставив нас с Каллом вдвоём.

«Что это за реакция…?»

Я была в замешательстве.

Это было совсем не похоже на его недавнюю гиперопеку.

«Я думала, он скажет что-то вроде: "Зачем ты разговариваешь с таким опасным типом? Иди сюда!"»

А он наоборот дал мне время.

Привыкшая к его гиперопеке, я восприняла это не как заботу, а скорее как равнодушие.

«Честно говоря…».

Я думала, что герцог, возможно, питает ко мне чувства.

Ну, потому что все вокруг говорили, что он обо мне заботится! И Анна, и старшая горничная.

…Но это была всего лишь моя фантазия.

«Ах, как неловко!»

Я спрятала пылающее лицо в ладонях.

Наблюдавший за этим Калл заговорил:

— Так что ты решила?

А? Что?

Мой мозг на мгновение отключился. Затем я поняла, о чём он, и подняла голову:

— Вы же сказали дать мне время подумать?

— Я хотел, но потом понял, что ты слишком нерешительная.

Я не могла возразить, потому что он был прав.

Он подгонял меня взглядом, мол, решай скорее. Я колеблясь ответила:

— Честно говоря… я не могу вам доверять. В конце концов, это может быть ловушкой.

Его лицо исказилось. Ему явно не нравилось, что его подозревают.

Но затем он вздохнул и сказал, что понимает мою позицию.

— Тогда ты тоже должна знать мою слабость.

— Какую?

Я спросила, но не особо надеялась.

Калл был опытным шпионом с отличной актёрской игрой, и обмануть такого новичка, как я, для него было раз плюнуть.

Скорее всего, он назовёт какую-нибудь слабость, которую сможет легко контролировать.

— Это я получил задание устранить твоего брата.

— …Что?

— Иными словами, я должен был покарать предателя.

У меня перехватило дыхание.

Это была не та слабость, которую я ожидала. Но он продолжал:

— Возможно… он ещё жив.

У меня закружилась голова.

Остаточные эмоции в теле Лилиан захлестнули и меня. Я взволнованно спросила:

— Откуда ты знаешь? Ты видел его живым? Или ты пощадил его?

— Мы дрались, и он сам прыгнул с обрыва. То, что он может быть жив, ‒ всего лишь моё предчувствие.

Он был таким же отчаянным, как ты.