Когда я снова открыла глаза, тело оказалось совершенно целым и здоровым, словно с ним вообще ничего не происходило, однако радоваться этому было некогда, потому что последовавший почти сразу удар снова оборвал мою жизнь. 

Знакомое окно загрузки, невидимая сила, насильно вытаскивающая меня из смерти, и очередное пробуждение начали повторяться одно за другим, и единственным, за что я могла быть благодарна, оставалось то, что на этот раз Клара Барнум хотя бы не растягивала мучения и убивала меня достаточно быстро.

В очередной раз открыв глаза, я вдруг расхохоталась, а при следующем пробуждении уже рыдала, после чего смех и слёзы окончательно перемешались, и вскоре я перестала понимать, что именно делаю. Кажется, я даже не осознавала, какие слова произношу, однако чувствовала, что обязана продолжать говорить хотя бы что-нибудь, иначе окончательно потеряю саму себя.

Но что именно мне следовало сказать и о чём вообще можно было говорить?

Мама. Лиам. Дом. Корея. Столица Республики Корея — Сеул. Что находится в Сеуле? Кёнбоккун, Суннемун, король Седжон, а ещё…

В следующий миг всё снова оборвалось.

Я опять открыла глаза и засмеялась, а затем снова очнулась, но на этот раз сил даже на смех уже не осталось. Я продолжала открывать глаза снова и снова, после очередной смерти вновь возвращаясь в одно и то же место, пока сама последовательность происходящего не превратилась в бесконечный, бессмысленный круг.

Сколько раз это уже произошло?

Я понятия не имела. Даже пошевелить рукой было трудно, словно тело погрузили в густое желе и заставили двигаться сквозь него, поэтому ни о каком подсчёте уже не могло быть и речи. 

В конце концов я просто отказалась от попыток, позволив голове утонуть в плотном тумане, среди которого особенно отчётливо и жутко слышался лишь мерный звук падающих капель крови.

— Проклятые сектанты…

Я выдохнула это, тяжело дыша, и в ответ услышала недовольное ворчание. Клара с совершенно безразличным выражением лица отложила какой-то предмет и потянулась за новым инструментом.

Погодите, это ведь пила?

От неожиданности я осыпала её ругательствами куда похуже прежних, потому что, если уж мне довелось пережить такое, продолжать сдерживать брань становилось попросту невозможно. 

Пожалуй, даже самый просветлённый мудрец на моём месте начал бы сквернословить, когда всё тело болело так, словно его медленно кромсали ножом, снимая плоть тонкими ломтями.

Я одновременно кричала и смеялась, всё больше напоминая человека, окончательно лишившегося рассудка. Одежда давно пропиталась настолько, что прилипла к коже вторым слоем, а ткань целиком окрасилась в красный цвет.

— Просто потрясающе… ощущения незабываемые…

Губы сами бездумно шевелились, пока меня схватили за подбородок и потянули вверх. Я бессильно приподняла веки и посмотрела на Клару, однако вместо знакомой женщины увидела перед собой нечто отвратительное.

— Джейн.

Существо, которое когда-то было Кларой, улыбнулось.

Я даже не заметила, в какой момент в ней окончательно перестало оставаться что-либо человеческое. Кожу покрывала плесень, мёртвая, лишённая всякой жизненной силы плоть туго обтягивала кости, а высохшие конечности, от которых словно осталась одна кожа, неестественно вытянулись и стали напоминать паучьи лапы. Даже гниющие волосы едва держались на коже головы.

При этом силы в этой твари оставалось столько, что я совершенно не могла ей сопротивляться. Она напоминала зомби из фильма, а ещё мне почему-то вспомнился тот якобы детский фильм, после которого у целого поколения корейских детей появился страх перед пуговицами, потому что ведьма там выглядела примерно так же.

Как ни посмотри, человеком эта тварь определённо не была. Впрочем, достаточно было вспомнить, с какой невозмутимостью она всё это время проделывала со мной подобные вещи, чтобы окончательно отбросить любые сомнения в её человечности.

Когда же всё началось и в какой момент Клара Барнум стала меняться?

Теперь её облик всё сильнее напоминал мне Филипа Питерсона, словно передо мной находился давно умерший человек, который по какой-то причине продолжал изображать живого.

Я медленно обвела существо взглядом и вспомнила сказанное Кларой раньше.

«Говорят, кто-то видел мёртвого человека».

Она посмотрела на меня с новым любопытством и произнесла:

— Ты и правда держишься невероятно долго. Может быть, хочешь что-нибудь сказать? Если уж собираешься говорить, я бы предпочла услышать именно те слова, которых от тебя жду.

— Лучше сама сдохни.

Клара ласково погладила меня по голове, а на её губах появилась жестокая улыбка.

— Значит, сил у тебя ещё достаточно, поэтому попробуй продержаться немного дольше.

Вот же дрянь.

Я безропотно закрыла глаза и позволила сознанию как можно сильнее отгородиться от ощущений, после чего боль наконец исчезла.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

— Ну что, теперь появилось желание сказать нужные слова?

Я ничего не ответила и лишь продолжала тяжело дышать.

Тело почти ничего не чувствовало, словно всё ниже поясницы попросту отсекли, а пальцев у меня будто больше не существовало, потому что я совершенно не могла управлять конечностями и уже даже не понимала, что именно со мной сделали.

Я неподвижно лежала и просто продолжала дышать, пока Клара медленно гладила меня по щеке.

— Если ты всё равно не собираешься говорить, тогда я начну убивать других. Твоих знакомых, а затем и всех жителей Лондона, с которыми ты хотя бы однажды встречалась взглядом. Хотя нет, когда Он придёт, всё равно погибнут все, поэтому какая разница, умрут они сейчас или позже? Мы вполне способны это устроить. Начнём с твоего драгоценного сыщика, который так старательно тебя оберегал…

Только попробуй тронуть Лиама хотя бы пальцем. Я столько сил потратила, чтобы сохранить этому мужчине жизнь, что тебя после этого точно не оставлю в покое.

Однако, в отличие от яростных мыслей, наружу не вырвалось ни единого слова, и моё молчание, по всей видимости, лишь ещё сильнее развеселило Клару Барнум.

— Его ведь зовут Лиам Мур? Он раздражал нас настолько, что словами не передать, потому что постоянно вставал на пути. Мы доведём его до такого же состояния, как тебя, только мучить будем как можно медленнее. Может быть, заставим смотреть, как ты умираешь? После того как мы убьём тебя раз двадцать, он наконец поймёт, что именно его существование не позволяет Джейн Осмонд сдаться.

— Убей меня.

— Тогда этот высокородный и благородный защитник Гринвича, скорее всего, сам вышибет себе мозги.

— Всё равно убей меня.

— Джейн, что ты сказала? Я ведь жду совсем других слов.

— Я сказала, чтобы ты убила меня! Можешь убивать сколько угодно, но того, что вам нужно, я никогда не отдам!

Клара тяжело вздохнула и нарочито опустила плечи, всем своим видом изображая глубокое разочарование.

— Вот поэтому всё и становится таким утомительным. Стереть человеческое «я» всегда оказывается самой трудной частью работы.

«Всегда?»

Я не смогла спросить, что именно Клара имела в виду, потому что тело уже окончательно достигло предела, а тяжёлая сонливость медленно и неотвратимо обволакивала сознание. Сколько бы я ни пыталась удержаться и не позволить себе провалиться в сон, сопротивляться этому состоянию становилось совершенно бесполезно.

Однако стоило мне закрыть глаза, как я почти сразу снова их открыла, поэтому даже этого короткого отдыха мне не позволили.

— Доброе утро, Джейн. Как ты себя чувствуешь? Теперь ведь уже ничего не болит?

Проклятье.

— После этого я ради проверки убила тебя ещё четыре раза, однако с тобой по-прежнему всё в порядке. Интересно, сколько смертей потребуется, прежде чем твоё самосознание окончательно разрушится? Сто? Двести? Или, может быть, ещё больше?

Проклятые сектанты.

— Неужели ты всё ещё продолжаешь думать об этом? Надеешься, что Лиам Мур придёт и тебя спасёт?

Клара смотрела на меня так, словно перед ней находилось какое-то жалкое и беспомощное создание, после чего несколько раз легонько похлопала меня тыльной стороной ладони по щеке и усмехнулась.

— Ты вообще знаешь, какой сегодня день? Как думаешь, сколько времени уже прошло?

Я почти разучилась говорить. После бесконечных криков язык словно забыл, каким образом складывать человеческую речь, а я сама уже едва могла вспомнить, как именно голос превращается в слова.

А, б, в…

Я медленно заставила онемевший язык двигаться, словно заново вспоминая сам принцип речи, и лишь спустя некоторое время сумела выдавить:

— Сколько… дней?

Клара улыбнулась с таким предвкушающим выражением, словно успела насытиться одним только ожиданием моего отчаяния.

— Прошёл всего один день.

Удивительно, но эта новость даже не смогла меня потрясти.

— С того самого дня, когда ты исчезла, прошло ровно двадцать часов, Джейн. Твой сыщик даже не представляет, где именно ты сейчас умираешь. Возможно, он только начинает расследование, конечно, если вообще способен его начать.

Она что-то сделала с Лиамом?

Наверное, Клара заметила, насколько резко изменился мой взгляд, потому что почти сразу поспешила перевести разговор в другое русло.

— Если ты умрёшь, всё снова вернётся к исходной точке, и для тебя опять наступит полдень двадцатого января. Даже если каким-то чудом тот сыщик сумеет вытащить тебя отсюда, достаточно будет однажды умереть в любом другом месте и в любое другое время, чтобы ты снова оказалась в сегодняшнем дне. Мы будем убивать тебя снова и снова, каждый раз возвращая сюда, поэтому убежать невозможно, ведь именно здесь находится твой конец.

От неё пахло мертвечиной.

Неужели однажды я действительно навсегда останусь погребена в этом месте? Иногда мне уже хотелось просто умереть, однако каждый раз приходилось напоминать себе, что подобные мысли необходимо выбросить из головы и не позволять им укорениться.

— Поэтому я решила подарить тебе немного надежды. Если оставить тебя здесь вот так, твой сыщик рано или поздно действительно тебя найдёт, и тогда ты сможешь почувствовать, каково это, когда тебя снова утаскивают в ад прямо с порога спасения.

Клара поднялась на ноги.

От женщины, которая совсем недавно превращала моё тело в кровавое месиво, словно ничего не осталось. Теперь она снова весело улыбалась, и перед глазами невольно возник образ той Клары, которая когда-то читала сонеты на собрании Союза Лексимеон.

— Прощай, Эвридика. Постарайся уж поскорее лишиться рассудка.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

Глубокие борозды на полу по-прежнему оставались на месте.

Я сидела на алтаре и пыталась привести мысли в порядок, пока мышцы, всё это время судорожно напряжённые, наконец начинали понемногу расслабляться.

Я не понимала, зачем кому-то понадобилось устраивать здесь, в Англии, да ещё и в самом Лондоне, катакомбы, которым куда естественнее было бы находиться где-нибудь во Франции, однако одно ощущала совершенно ясно — оставлять всё это как есть нельзя.

Кандалы сильно ограничивали движения, но хотя бы осмотреть пространство поблизости я всё ещё могла, поэтому торопливо принялась исследовать всё, до чего удавалось добраться, и искать любые возможные зацепки.

Первым делом моё внимание привлекли борозды на полу, представлявшие собой множество окружностей, выстроенных в явно неслучайном порядке.

Разбираться в подобных рисунках я совершенно не умела, однако глаз у меня был достаточно намётан, чтобы сравнить их с тем, что уже доводилось видеть раньше. Эта конструкция очень напоминала огромный магический круг, который когда-то высасывал силу из Лиама Мура.

Богохульные символы сейчас не светились и не издавали низкого гудения, как тогда в пещере, однако я совершенно точно понимала, что, если они однажды засияют, ничего хорошего после этого не произойдёт.

На камне сохранились следы давно пролитой крови, успевшей впитаться и приобрести тёмный багрово-бурый оттенок, а теперь поверх этих старых пятен, вероятно, уже много раз текла и моя собственная кровь. Клара тоже намеренно не останавливала кровотечение, позволяя крови свободно стекать по полу и заполнять вырезанные в камне борозды.

Что произойдёт, если она доберётся до самого конца этих линий?

Рано или поздно Лиам Мур обязательно придёт. Я не сомневалась, что он сумеет найти меня, в каком бы пространстве я ни оказалась, однако до его появления следовало успеть сделать всё, что ещё оставалось в моих силах.

В первую очередь нужно было восстановить систему.

Я до сих пор отчётливо помнила ощущение, с которым длинные пальцы Клары разрывали незримую нить, соединявшую меня с записной книжкой.

С того момента, как я оказалась здесь, связь с Элем тоже исчезла, а сама записная книжка перестала ощущаться частью меня. В логических умозаключениях я никогда не была особенно сильна, однако даже мне хватало ума понять, что между записной книжкой и Элем существует определённая связь.

Если так, тогда кем же на самом деле был Эль?