Тем временем один из участников, которому досталась роль Гамлета, с такой неподдельной скорбью начал декламировать свою реплику, что я невольно заинтересовалась им:

— О, я умираю, Горацио!

Кто это вообще такой и почему до сих пор не попробовал себя на театральной сцене? Играл он настолько превосходно, что зрители один за другим забывали о необходимости соблюдать тишину и невольно выдавали своё восхищение тихими возгласами.

Просидев там ещё некоторое время, я незаметно поднялась со своего места, и Клара сразу последовала за мной. Уже оказавшись в коридоре за пределами зала, она повернулась ко мне и спросила:

— Как у тебя в последнее время дела?

— В каком смысле?

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Я спрашиваю про господина Мура, ведь раньше ты говорила, что он тебя беспокоит.

— Мы с ним просто… друзья.

По выражению лица Клары сразу стало ясно, что она не поверила ни единому слову, потому что подруга лишь приподняла брови и посмотрела на меня настолько выразительно, что никакие дополнительные пояснения ей уже не требовались.

— И ты называешь это дружбой? Джейн, иногда я совершенно тебя не понимаю.

Наверное, со стороны наши отношения действительно выглядели совсем не так, как я пыталась их представить, однако ответить мне было нечего. Скрывать что-то от близкой подруги было неловко, но чем меньше людей знало о том, насколько близкими становились наши отношения с Лиамом Муром, тем спокойнее было мне самой.

Клара остановила для меня карету и дождалась, пока я устроюсь внутри, однако прежде, чем дверца успела закрыться, придержала её рукой и, заметно понизив голос, предупредила:

— Будь осторожна, потому что в последнее время в клубе ходят довольно зловещие слухи.

— Какие ещё зловещие слухи?

— Говорят, кто-то видел мёртвого человека.

Я даже не сразу поняла, что именно она сказала, однако спросить ничего не успела, потому что Клара уже закрыла дверцу и несколько раз постучала по стенке кареты, подавая кучеру знак отправляться. Лошади тронулись с места, и за молочно-белым стеклом фигура подруги начала постепенно отдаляться, пока она продолжала махать мне рукой.

После её слов осталось неприятное предчувствие, от которого никак не удавалось избавиться, однако сделать я всё равно ничего не могла, поэтому лишь подняла руку и помахала ей в ответ.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

После Рождества приступы стали случаться со мной гораздо реже, и, если говорить откровенно, мне казалось, что теперь я в какой-то мере научилась справляться с разрывом между сознанием и телом, хотя, если уж называть вещи своими именами, скорее просто сумела принять то, что со мной произошло.

«Если уж совсем откровенно, разве у меня вообще был другой выбор?»

После того как я встретила здесь ещё и Новый год, болезненная одержимость мыслью о необходимости немедленно сбежать понемногу ослабла, и я впервые начала задумываться о том, что, возможно, смотреть на происходящее следует в долгосрочной перспективе.

Не исключено, что мне придётся прожить здесь целую жизнь и лишь после естественной смерти получить возможность вернуться. Как ни крути, выбраться отсюда, похоже, можно было только после достижения какого-нибудь «финала», а поскольку устройство этого мира я всё ещё понимала далеко не полностью, торопиться, изводить себя и постепенно доводить до отчаяния не имело никакого смысла.

Если уж мне всё равно предстояло добраться до финала, то хотелось хотя бы получить счастливый исход, а если постараться ещё сильнее, то настоящая или скрытая концовка. 

Возможно, запросов у меня было многовато, однако самое главное заключалось в том, чтобы любой ценой избежать плохого конца, а значит, следовало как можно лучше освоиться в этом мире и пользоваться всеми доступными связями, пока они могли приносить мне пользу.

Стоило начать рассуждать подобным образом, как происходившие со мной перемены перестали пугать так сильно, как прежде. Даже когда в памяти неожиданно всплывали воспоминания о младшем брате, которого у меня никогда не было, я уже могла воспринимать их гораздо спокойнее и не впадать каждый раз в смятение.

Если говорить откровенно, для меня самой во всём этом тоже имелись определённые преимущества, ведь именно благодаря воспоминаниям Джейн я сумела без серьёзных проблем приспособиться к этому миру, а окружающие так и не заметили никакой разницы между мной и настоящей Джейн. В каком-то смысле мне даже следовало быть благодарной за то, что её память осталась со мной.

Возможно, эти перемены действительно стоило считать удачей. Конечно, когда воспоминания о прошлом и настоящем смешивались между собой, это доставляло немало неудобств, однако со временем я наверняка сумею медленно и осторожно отделить одно от другого, а пока благодаря им смогу ещё немного приблизиться к финалу.

Теперь я уже могла гораздо естественнее принимать свою изменившуюся жизнь, потому что оставалась Джейн Осмонд, человеком двадцать первого века, живущим в девятнадцатом, и одновременно всё ещё была самой собой.

Разумеется, немалая заслуга в том, что мне удалось настолько хорошо здесь освоиться, принадлежала Лиаму Муру. Если бы рядом не оказалось человека, настолько безоговорочно мне преданного, едва ли я смогла бы продержаться в этой игре до нынешнего момента, хотя в последнее время его забота всё чаще переходила ту грань, за которой начиналась уже откровенная чрезмерность.

После похищения Лиам некоторое время категорически отказывался оставлять меня одну и окружил весь дом таким количеством заклинаний, что тот превратился едва ли не в неприступную крепость. Признаться, примерно половину подобной реакции я от него ожидала, однако одно дело чрезмерно охранять дом и совсем другое…

«Но пытаться преследовать меня даже во время сна — это уже немного слишком…»

Я посмотрела на него с нескрываемым отвращением и, окинув взглядом подушку, которую он обеими руками прижимал к груди, не удержалась от вопроса:

— Ты что, девятилетний ребёнок, который приходит с подушкой и просится спать вместе?

Лиам Мур, продолжая обнимать подушку, лишь застенчиво улыбнулся, словно в его поведении не было совершенно ничего странного.

— Джейн, если говорить откровенно, я гораздо боязливее, чем ты думаешь…

— Я прекрасно помню, как ты нарезал на куски того странного осьминога, не то бродячего, не то блуждающего, словно отбивную.

— Проклятье.

— Ты что-то сказал?

— Ничего, тебе послышалось.

Как раз в тот день над Лондоном с самого полудня хмурилось небо, а к ночи наконец разразилась настоящая гроза, и теперь Лиам Мур беззастенчиво использовал гром как предлог, чтобы окопаться в моей комнате.

— Джейн, если уж совсем честно, я действительно боюсь грома.

Он сведёт меня с ума.

Увидев, как этот бесстыдный и совершенно не заслуживающий доверия мужчина с самым невинным видом прижимает к груди подушку, я всё-таки не выдержала и рассмеялась. 

Одно только его старание заслуживало уважения, ведь ради возможности остаться рядом со мной он был готов выставить себя тридцатилетним мужчиной, который дрожит от каждого раската грома. 

К тому же Филип Питерсон уже был уничтожен, Новый год прошёл спокойно, а никакой новой явной угрозы вокруг меня пока не наблюдалось.

«Хотя Чёрный король по-прежнему остаётся серьёзной угрозой…»

Но с этой проблемой мне всё равно предстояло разбираться постепенно, по мере того как я буду узнавать больше об этом мире и получу возможность действовать осторожнее.

Впрочем, нельзя было сказать, что я совершенно не понимала тревогу Лиама. 

Мне самой уже довелось пережить его исчезновение, поэтому вполне естественно, что теперь мы оба постоянно беспокоились о безопасности друг друга, а если вспомнить, в каком состоянии он оказался после моего похищения, его чрезмерная опека и вовсе становилась понятной. 

Этот тревожный мужчина наверняка до сих пор считал случившееся исключительно собственной виной.

Я всё ещё отчётливо помнила его большие глаза, из которых одна за другой падали слёзы, когда он, едва вытащив меня из могилы, бессильно опустился рядом, и именно поэтому, когда Лиам начинал вести себя подобным образом, мне никак не удавалось проявить настоящую суровость.

— Хорошо, признаю поражение.

Я несколько раз похлопала ладонью по кровати, и обрадованный Лиам тут же неторопливо забрался ко мне, предварительно аккуратно поставив тапочки рядом. Глядя на мужчину, который с явным удовольствием устроился возле меня, я тяжело вздохнула.

— Удивительное дело, тебе уже тридцать лет, а капризничать ты с каждым днём начинаешь всё больше.

Лиам тут же негромко возразил:

— Что плохого, если дома я позволю себе немного покапризничать? Главное, чтобы за пределами дома я хорошо справлялся со своей работой.

Разумеется, пусть снаружи он остаётся холодным и рассудительным, а дома превращается в мягкого и ласкового человека. Раз уж ему так нравится, пусть пользуется обоими образами, а мне оставалось лишь радоваться, что остальные жители Лондона не подозревали о такой мягкой стороне Лиама Мура.

Он лежал немного наискось и смотрел на моё лицо, едва заметно приподняв уголок губ, а длинные пальцы медленно накручивали выбившуюся прядь моих волос, словно Лиам никак не решался произнести то, что уже давно вертелось у него на языке.

— Если говорить откровенно, мне кажется, уже постепенно пора начать пользоваться одной спальней.

Что он только что сказал? Этот бессовестный мерзавец совсем потерял стыд?!

Стоило моему взгляду мгновенно похолодеть, как Лиам Мур поспешно принялся оправдываться:

— Я совершенно не это имел в виду. Просто наши комнаты находятся отдельно, поэтому, если с тобой что-нибудь случится, я не смогу сразу это заметить. Особенно если кто-то снова намеренно ворвётся сюда, как в прошлый раз…

— И поэтому ты решил, что нам следует жить в одной комнате?

— У меня действительно нет никаких непристойных намерений.

Можно подумать, я поверю.

Некоторое время я молча смотрела на его невинное лицо, а затем закрыла глаза и прижала ладонь ко лбу, в очередной раз задаваясь вопросом, почему каждый разговор с ним заставляет меня чувствовать себя полной дурой. Ответа у меня всё равно не было, поэтому оставалось лишь жалобно обратиться к пустоте:

— Господи, Хершел, вы хоть понимаете, каким бесстыдным негодяем вырос ваш крестник…

Лиам тихонько рассмеялся, затем несколько раз повернулся, устраиваясь поудобнее, и наполовину спрятал лицо в подушке. 

Он медленно моргнул, а поскольку огонёк маленькой масляной лампы уже почти погас, единственным источником света в комнате оставался камин, наполнявший спальню мягким теплом и оставлявший вокруг спокойную тишину, в которой особенно отчётливо ощущалось дыхание лежавшего рядом человека.

— Я подумаю над этим.

Когда я наконец произнесла эти слова, Лиам Мур мягко улыбнулся.

Оконные стёкла громко дребезжали под порывами ветра, а дождь безжалостно бил по стеклу, и после особенно сильного удара мне вдруг стало не по себе.

— Темза ведь не выйдет из берегов?

— Не беспокойся, такой дождь даже близко не способен вызвать настоящее наводнение.

Это несколько успокаивало. На самом деле в воспоминаниях Джейн Темза разливалась почти всякий раз, когда выпадали особенно сильные дожди, поэтому теперь в ненастные дни я невольно начинала беспокоиться, тем более что река находилась совсем недалеко от улицы Бейлонз.

Лиам успокаивающе погладил меня и тихо поторопил:

— Теперь постарайся уснуть, потому что ты и без того слишком долго не ложилась.

— Подожди немного, я ещё кое-что хотела сказать…

Лиам, который уже успел свернуться рядом и почти задремать, медленно приподнял веки.

— В четверг днём я встречаюсь с подругой. Мы договорились пообедать втроём вместе с её возлюбленным.

— Понятно, продолжай.

— Ты не хочешь пойти со мной?

Учитывая его нынешнюю неспособность отпускать меня куда-либо одну, я почти не сомневалась, что он захочет меня сопровождать.

— Где будет проходить встреча?

— Скорее всего, у неё дома…

Когда я назвала адрес Клары, Лиам нахмурился и задумался. Некоторое время он явно что-то прикидывал в уме, после чего всё же покачал головой.

— Думаю, присоединяться к самому обеду будет невежливо, поэтому я просто подожду тебя у двери вместе с каретой.

— Хорошо, тогда поступим именно так.

— Если я пойду за тобой ещё и внутрь, это будет выглядеть немного… как бы сказать…

— Слишком похоже на чрезмерную опеку?

Тёплая ладонь приблизилась и мягко погладила меня по щеке, а от накопившейся усталости глаза уже постепенно начинали закрываться. 

Пусть я и называла Лиама Мура бессовестным негодяем, человеком-грелкой он оказался поистине превосходным, и отрицать это было невозможно, поэтому вскоре всё перед глазами начало медленно расплываться.

Когда сон уже почти окончательно меня поглотил, сквозь дремоту донёсся тихий голос Лиама:

— Я просто боюсь, что начну на каждом углу демонстрировать, насколько сильно ты меня интересуешь.

Его голос звучал так нежно и тихо, словно мог растаять вместе с последними отблесками огня.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

Проснувшись, я обнаружила, что Лиам всё ещё лежит рядом. Видимо, даже во сне он боялся, что я могу куда-нибудь исчезнуть, потому что крепко держался пальцами за рукав моей одежды, хотя при этом добросовестно сохранял между нами расстояние примерно в одну подушку.

Я ведь никуда не собиралась исчезать, а он всё равно продолжал так себя вести.

Когда я попыталась осторожно отцепить его большую ладонь от рукава, ткань слегка зашуршала, и, кажется, именно этот звук разбудил Лиама. Свернувшийся рядом тридцатилетний соня с трудом приоткрыл один глаз и что-то невнятно пробормотал охрипшим после сна голосом:

— Который сейчас час?

— Кажется, уже девять утра.

Я взглянула на часы и ответила, после чего Лиам жалобно застонал и схватился обеими руками за голову.

— Какой же ты всё-таки дурак.

Тихонько рассмеявшись, я принялась мять его лицо ладонями. Кожа была тёплой и мягкой, а щёки под моими пальцами смешно сплющились, однако Лиам даже не попытался вырваться и лишь жалобно спросил:

— Почему люди вообще обязаны просыпаться по утрам и ложиться спать по вечерам?