Закрыв лицо обеими руками, я бессильно пробормотала:

— Как же вы все меня раздражаете…

— Сегодня прекрасный день, поэтому не стоит хмуриться.

— Из всех присутствующих больше всего меня раздражаете именно вы.

Плурититас изобразил преувеличенную скорбь, чем разозлил меня ещё сильнее.

— А я, сестрёнка?

Джонатан, совершенно не чувствовавший обстановки, задал этот вопрос, сидя рядом со мной.

— Ты тоже меня раздражаешь…

Брови Джонатана печально опустились, а на лице появилось глубоко потрясённое выражение. Неужели он действительно рассчитывал на мою ласку после того, как привёл своего начальника на наш семейный ужин?

Передо мной поставили мясное блюдо, после чего Плурититас весело мне подмигнул.

— Сегодняшний ужин оплачиваю я.

Что? С какой стати?

— Почему это вы платите за ужин, на который пришли мы с братом?

— Возможно, потому, что я поручил своему телохранителю работать сверх положенного времени?

Услышав ответ Плурититаса, Джонатан широко улыбнулся и взял нож для мяса. Они выглядели довольно близкими, и я совершенно не понимала, когда успели настолько хорошо поладить. Конечно, я всегда знала, что Джонатан легко сходится с людьми, но всё же…

— Вы заказали мне костюм, а теперь ещё и оплачиваете ужин? Не слишком ли велики ваши расходы, господин начальник?

Ничего себе…

— Можешь обращаться ко мне по имени.

Вот уж действительно ничего себе…

Я не знала, что поражало меня сильнее: неожиданно доброжелательный Плурититас или мой младший брат, спокойно называвший кого-то своим начальником.

— Господин Плурититас, вы заказали ему костюм? Моему младшему брату, которому даже я ещё ни разу не покупала одежду на заказ? Именно вы?

Я столько времени старалась не попадаться отцу, потому что он непременно устроил бы скандал, узнав, что мы с Джонатаном поддерживаем связь, а за это время совершенно посторонний человек успел забрать моего брата себе. От возмущения у меня даже затылок заныл.

— Это был подарок по случаю поступления на работу. Человек, служащий в моём доме, не может носить первую попавшуюся одежду.

Почему и Люсита, и Плурититас имели одинаковую привычку разбрасываться деньгами направо и налево? Почувствовав, как головная боль усиливается, я прижала пальцы ко лбу и тяжело вздохнула.

Если подумать, Люсита тоже не слишком походила на человека, особенно из-за змеиных зрачков. Кем же она была на самом деле? Возможно, демоном, ведь, учитывая её любовь к заключению сделок, подобное предположение казалось вполне правдоподобным.

Беспокойство за младшего брата, присутствие Лиама Мура и Оуэна Каспайра, Плурититас, который постоянно пытался со мной заговорить, исчезнувшие тела, наполненные землёй гробы и странный подземный ход перемешались в голове настолько, что я уже не понимала, попадает еда в рот или прямо в нос, и просто бездумно заталкивала в себя всё, что оказывалось перед глазами.

Так и завершился наш праздничный ужин.

Когда состоявшая из нескольких блюд трапеза, затянувшаяся до девяти часов, наконец закончилась, я совершенно измученной вышла из отеля «Лэнгэм». 

Хорошо ещё, что мне удалось покинуть ресторан на собственных ногах, хотя некоторое время я всерьёз опасалась, что придётся выползать оттуда на четвереньках.

— Ваш брат, который уже почти стал Лиаму шурином, и правда замечательный человек.

Оуэн Каспайр произнёс это вполголоса, и я невольно улыбнулась.

— Вы совершенно правы, сэр Каспайр.

— Вы ведь раньше прекрасно называли меня Оуэном! Ваш брат вежливый, способный и, судя по всему, обладает немалой физической силой.

— До недавнего времени он служил в полиции.

На этом наш разговор оборвался. Я глубже натянула шляпу и молча стала наблюдать за приближавшейся каретой.

Плурититас разговаривал с Джонатаном, стоя на несколько ступеней ниже, но, заметив мой взгляд, приветливо улыбнулся. В этот момент чья-то ладонь легла мне на плечо и, словно защищая, притянула ближе. Это был Лиам Мур.

Под белым лунным светом стоявший внизу белоснежный мужчина сиял ослепительно, зловеще и пугающе, тогда как одетый в чёрное Лиам заслонял меня собой и смотрел на него сверху вниз.

Тень Плурититаса снова казалась неестественно огромной, как и при нашей прошлой встрече, однако он не предпринимал ничего опасного, а лишь вновь перевёл взгляд на Джонатана. 

Видел ли мой брат эту тень? Знал ли, рядом с кем находится, и всё равно добровольно оставался с ним?

— Я беспокоюсь за Джонатана.

— Уверен, что с ним всё будет хорошо.

Лиам успокаивающе погладил меня по плечу, и его горячая ладонь постепенно прогнала напряжение, которое я уже не могла отличить от холода.

— Плурититас не настолько глуп, чтобы причинить ему вред.

— Именно это меня и тревожит, ведь невозможно предугадать, что придёт этому человеку в голову.

— Здесь ты совершенно права.

Пробормотав это, Лиам нахмурился, а затем невольно улыбнулся.

— Наверное, твой брат сейчас испытывает точно такое же беспокойство?

— Разумеется, ведь он наверняка считает, что мой неудачный брак распался именно из-за тебя.

Лиам громко рассмеялся, а затем выкрикнул:

— Дорогой шурин!

В висках снова болезненно запульсировало. Безумец, прошу тебя, хотя бы сейчас помолчи.

Джонатан принялся рыться под одеждой, словно искал пистолет, однако затем вспомнил, что вместе с заявлением об отставке сдал и кобуру, после чего разразился ругательствами.

— Проклятый Лиам Мур! Если вы ещё хоть раз назовёте меня подобным образом, я собственными руками вас прикончу!

Оуэн громко присвистнул, а я лишь подумала:

«Интересно, погибнут ли они оба, если столкнуть их с этой лестницы?»

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

Когда мы вернулись домой, до конца Рождества оставалось совсем немного времени. Лиам нервно шевелил пальцами, словно сожалел о том, что этот день уже подходил к концу, и я испытывала похожее чувство.

Согласно первоначальному плану, сейчас мы должны были находиться в Хитфорде. Я надеялась провести время вдвоём с Лиамом, однако другие люди настойчиво втиснулись между нами и окончательно испортили весь праздник. 

Вдобавок нам ещё предстояло поймать гуля, который, судя по всему, устроил под Лондоном целое подземное поселение.

— Это было худшее Рождество за все тридцать лет моей жизни.

Я небрежно бросила пальто куда придётся и устало пробормотала эти слова, а Лиам в ответ широко и довольно улыбнулся. 

Мне следовало догадаться, чем всё закончится, ещё тогда, когда он на пустой желудок принялся вливать в себя вино, потому что теперь его щёки заметно порозовели.

— А мне этот день понравился.

— Неужели тебе действительно понравилось?

Он тихо промычал в знак согласия и протянул ко мне руку, после чего моя спина коснулась стены.

— Здесь нет ни моря, ни красивого праздничного освещения, но если я попрошу тебя согласиться хотя бы на это, с моей стороны будет слишком бессовестно?

От необходимости смотреть на мужчину ростом выше шести футов у меня начала болеть шея. Лиам Мур сразу это заметил, обхватил меня за талию и поднял, отчего мир перед глазами переместился выше, а его лицо оказалось всего в нескольких ладонях подо мной. Он с поразительной лёгкостью удерживал меня одной рукой, а вторую медленно протянул вперёд.

— Похоже, Маленькому Муру недостаёт не только совести, но ещё и терпения.

Его пальцы проникли в щель между краем перчатки и моей кожей, а покрасневший до самых ушей мужчина тихо прошептал:

— Нам так и не удалось провести Рождество вдвоём.

— Праздник ещё не закончился.

Рука, уже начавшая стягивать с меня перчатку, неожиданно замерла. Несколько прядей чёрных волос упали ему на лоб, а глаза широко раскрылись.

— Сейчас всё ещё Рождество, ведь двадцать шестое декабря пока не наступило.

Я наклонилась к нему. От Лиама исходили запах алкоголя и лёгкий виноградный аромат, и, учитывая, что весь вечер он отказывался от еды и пил одно вино, неудивительно, что сам мужчина теперь словно целиком состоял из алкоголя.

Лиам Скофилд Мур закрыл глаза, словно юная девушка, ожидавшая своего первого поцелуя. Краска дошла до самого основания его шеи и настолько ему шла, что сдерживаться стало совершенно невозможно, поэтому я легонько похлопала его пальцами по щеке.

— Ощупывать пьяного человека без его согласия считается преступлением. Что вы думаете по этому поводу, лучший сыщик-консультант Скотланд-Ярда?

— Лично я совершенно не возражаю…

Вы только посмотрите на него. От столь смиренного ответа я невольно рассмеялась, а мужчина зажмурился ещё сильнее.

После такого признания мне действительно нечего было возразить. Продолжая склоняться над ним, я легко коснулась его лба своим, а когда ладонь легла на его щёку, увидела, как напряжённо двинулся кадык.

Поскольку я не предпринимала ничего дальше, он осторожно приоткрыл глаза. Густые ресницы поднялись, открывая серые радужки, и именно этого мгновения я ждала, потому что хотела увидеть, как глаза Лиама Мура широко распахнутся.

Наши губы легко соприкоснулись с тихим влажным звуком, после чего я сразу немного отстранилась. Когда его губы с явным сожалением потянулись вслед за моими, я мягко удержала их пальцами и прошептала:

— Лиам, теперь я действительно поздравляю тебя с Рождеством.

До конца праздника оставалось всего около двух часов, однако мы всё же успели.

Лиам Мур прищурился в улыбке. Когда он улыбался, глаза превращались в узкие полумесяцы, и это выглядело невыносимо мило.

— Ты не расстроишься, если я назову это Рождество лучшим в своей жизни?

— Разумеется, мне совершенно незачем из-за этого расстраиваться.

— Следующее Рождество будет ещё лучше.

Этого уже хотелось дождаться, после чего Лиам осторожно опустил меня на пол.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

Ничего большего между нами не произошло, поскольку мы оба были благоразумными взрослыми людьми и прекрасно понимали состояние собственных тел.

Не испытывая особых сожалений, мы разошлись по комнатам. Я достала блокнот и уже собиралась записать весь достигнутый к этому моменту прогресс, когда внезапно замерла.

— Следующее Рождество?

Губы невольно шевельнулись, повторяя эти слова.

Следующее Рождество?

Казалось, я внезапно пробудилась ото сна. Прекрасная иллюзия рассыпалась на мелкие осколки, словно кто-то вылил ледяную воду на моё затуманенное сознание.

Я с трудом вытащила на поверхность истину, которую успела забыть и которая уже почти навсегда погрузилась в самую глубину памяти.

— Мне нельзя оставаться здесь.

Сегодня было двадцать пятое декабря.

С момента моего появления в этом мире прошло больше месяца, однако способ вернуться всё ещё не находился, хотя моё настоящее место было совсем не здесь.

Я не могла встретить в этом мире ещё и Новый год, но пути назад по-прежнему не существовало. Я осознавала, что постепенно и безвозвратно становлюсь частью этого места, однако совершенно не представляла, как этому сопротивляться.

— Я не Джейн…

Я не была ни Джейн, ни любимой помощницей Лиама Мура, ни старшей сестрой Джонатана.

У меня никогда не было младшего брата, поскольку я являлась единственным ребёнком в семье. Я училась в университете и, кажется, закончила семестр, однако успела ли я завершить само обучение?

Я торопливо раскрыла блокнот и начала перелистывать страницы. Всё, что я записывала до сих пор, постепенно становилось расплывчатым, а сведения о том, что мне нравилось, что могло нравиться и что, возможно, нравилось когда-то прежде, исчезали вместе с моими воспоминаниями.

— Нет… Нет… Нет, всё должно быть совсем не так…

Плечи затряслись, словно в приступе. Мне не хватало воздуха, глаза наполнились слезами, а руки и ноги стремительно похолодели. Пальцы инстинктивно сжали ручку и начали торопливо дописывать поверх старых строк.

Я кореянка, человек двадцать первого века, а всё происходящее вокруг является игрой…

— Мама…

Я вспомнила маму, и слёзы сразу хлынули из глаз.

Мама, жизнь твоей дочери окончательно разрушена. Как всё могло закончиться подобным образом? Неужели я навсегда застряла в Лондоне девятнадцатого века и теперь вынуждена прожить остаток жизни человеком той эпохи? Всё это было настоящим безумием.

В зеркале стояла незнакомая женщина. Из-за слёз её лицо расплывалось, а зелёные глаза были наполнены ужасом.

Оставалась ли нынешняя я всё ещё самой собой?