Улица была тихой, а в воздухе висел лёгкий туман. Люди, подняв воротники пальто, торопились по своим делам, однако стоило нам войти в жилой квартал, как прохожие почти полностью исчезли. 

Лишь изредка попадались дома с освещёнными окнами, но даже они не могли рассеять мрачную и промозглую атмосферу.

Едва мы ступили на эту улицу, кольцо на большом пальце сдавило кожу. Боль была недостаточно сильной, чтобы заставить меня сорваться с места, однако упорно напоминала о себе.

«Что вообще дал мне Плурититас? Я ничего не понимаю. Неужели кольцо предупреждает, что это место опасно?»

Одновременно перед глазами возник уже знакомый пейзаж. Я увидела то самое дерево, которое показывалось мне прежде, а за ним появился дом без стёкол в окнах, смотревший на меня зияющими пустыми проёмами. От него веяло жутью и дурным предчувствием, а сияющая лоза Оуэна тянулась прямо внутрь.

— Вот он. Видите?

— Похож на дом с привидениями.

— Однако здесь что-то странное. Разве его не сдают внаём?

Что он имел в виду?

Я присмотрелась внимательнее и заметила, что возле дверей или во дворах всех остальных домов висели таблички с надписью «Продаётся», тогда как на этом здании не было никаких обозначений.

— Значит, кто-то уже купил этот дом?

— Вполне возможно, хотя не исключено, что нас уже заметили.

Новость была скверной, ведь если человек, похитивший Лиама Мура, уже знал о нашем появлении, хуже быть не могло. Если он заранее поджидал нас внутри, сумею ли я с ним справиться?

— Вы можете вернуться, — сказала я, сохраняя недавние события в блокноте.

Это действие уже вошло в привычку, и теперь почти при каждом переходе в новое место я обновляла сохранение. Затем я достала револьвер, с сожалением подумав, что, знай я заранее, чем всё обернётся, непременно захватила бы с собой целую горсть патронов.

— Что за нелепость…

— Нелепость? И что именно вам кажется нелепым?

— Мы даже не знаем, что находится внутри, так как вы собираетесь входить туда одна?

Оуэн Каспайр подошёл ближе, сердито щёлкая языком.

Была ли входная дверь заперта? Впрочем, оконные проёмы оставались пустыми, поэтому проникнуть внутрь можно было как угодно, но если мне придётся выносить раненого Лиама Мура, удобнее всё же будет выбраться через дверь.

— Ах, ладно. Тогда пойдём вместе.

Если он погибнет, я за это не отвечаю.

Хотя нет, хватит об этом, нужно просто войти.

Сияющий стебель словно подгонял нас, всё глубже и глубже проникая внутрь здания.

Дверь открылась без всякого сопротивления. В доме почти не было мебели, а те немногочисленные предметы, что всё же оставались внутри, скрывались под белой тканью и в сумраке напоминали призраков.

— Вы, барышня, держите пистолет так, словно давно к нему привыкли, — шёпотом заметил Оуэн.

— Тс-с.

Я приложила палец к губам.

Лоза остановилась, а маленький огонёк, до сих пор указывавший нам путь, изогнулся вниз и упёрся прямо в пол.

— В пол…?

Оуэн легко хлопнул в ладони.

— Подвал. Похоже, здесь есть подвал!

Однако, пока мы осматривали дом, никакой ведущей вниз лестницы не обнаружили. Наверх ступени имелись, но о подземном этаже ничто не напоминало, и я даже не предполагала, что он здесь существует.

Неужели вход был спрятан?

Я торопливо начала обходить комнату, в которой находились лишь настенный подсвечник и камин, тогда как Оуэн встал на четвереньки и принялся нажимать на половицы.

— Спуск совершенно точно находится где-то здесь…

Может быть, стоило повернуть подсвечник, и тогда откроется тайная лестница?

Однако, вопреки ожиданиям, он не сдвинулся ни на дюйм. Мне уже хотелось высунуть голову в окно и потребовать подсказку, потому что всё происходящее слишком напоминало комнату с загадками.

Пока я безуспешно возилась с подсвечником, раздался голос Оуэна:

— Барышня?

Я повернула голову.

— Здесь что-то подозрительное.

Оуэн наполовину забрался внутрь камина и теперь поочерёдно нажимал на кирпичи. Я тоже осторожно просунула голову внутрь и сразу заметила, что для обычного очага его устройство выглядело странно.

— У него ведь нет дымохода?

— Невероятно. Они что, намеревались задушить всех жильцов до смерти? Очень хотелось бы увидеть лицо человека, который это построил.

С этим я была полностью согласна, ведь при такой конструкции стоило разжечь огонь, как весь дым хлынул бы обратно в комнату, а находившиеся внутри люди погибли бы от отравления угарным газом.

Именно в этот момент я опёрлась рукой о пол, но ладонь неожиданно провалилась в углубление. Я не успела даже подумать, что происходит, как нас с Оуэном втянуло внутрь камина.

Мы закричали одновременно, а отверстие очага в одно мгновение оказалось далеко вверху.

Пол словно перевернулся, и нас встретил тёмный подземный проход. Сила тяжести подхватила обоих и потащила вниз, к самому дну.

Бум… бум… бум… удар… ох… ай… чёрт… бум!

Скатившись кубарем, мы с размаху врезались в пол и некоторое время лишь стонали, не в силах оправиться после падения, от которого ломило каждую кость.

Кажется, пока мы катились, моё колено столкнулось с головой Оуэна, но, поскольку пострадала не моя голова, наверное, всё было не так страшно.

Оуэн ещё некоторое время лежал на полу и едва не плача повторял:

— Надо же было ударить меня именно по голове… Именно по голове!

— Вы в порядке? — спросила я.

— Я похож на человека, который находится в порядке?

Оуэн резко огрызнулся. По обиженному тону было ясно, что его действительно задело, однако никаких признаков сотрясения я не заметила.

— Судя по тому, насколько хорошо вы разговариваете, всё вроде бы нормально…

— Чёрт, что вы за человек такой? Говорите точь-в-точь как Уильям!

Раздражённый Оуэн яростно растирал лоб.

— Говорят, если долго жить рядом с человеком, поневоле становишься на него похожим.

Я тихо рассмеялась и помогла ему подняться.

Обернувшись, я увидела проход, через который мы упали. Проглотившее двух людей отверстие медленно закрывалось, а прямо под ним находилась отвесная каменная стена.

Впрочем, это оказалась не стена. Сначала мне показалось, что перед нами обрыв, однако, присмотревшись, я поняла, что это невероятно крутая и опасная каменная лестница, напоминавшая спуск в подвал. 

Она была настолько отвесной, что её легко можно было принять за горку, и, похоже, именно по этим ступеням мы только что скатились.

Потолок находился очень высоко, а окружающее пространство оказалось настолько огромным, что напоминало естественно образовавшееся ущелье.

Из глубины доносился медленный, тягучий звук, который невозможно было определить однозначно: то ли гул, то ли плач, то ли сонное бормотание.

Я осмотрелась, однако привыкать к темноте не потребовалось, поскольку пространство освещал тусклый свет, исходивший от странного рисунка, густо покрывавшего пол.

— Ух…

Оуэн тихо застонал.

В одном из углов громоздились мумии, высохшие настолько быстро, что тела даже не успели начать разлагаться, тогда как некоторые уже превратились в скелеты. Оттуда исходил тяжёлый запах, который теперь, вероятно, уже никогда не удастся окончательно вывести.

Тел оказалось чудовищно много.

Неужели в Лондоне пропало столько людей? Как вообще могло случиться, что такое количество человек уводили одного за другим, а никто даже не задался вопросом об их исчезновении?

Меня охватило чувство, близкое к настоящему ужасу, и примерно в тот же миг затошнило от одной мысли о том, кто создал это место.

— Это… что вообще такое?

Тогда я увидела рисунок, источавший странное сияние. Звёзды, луна, движение небесных тел, крылья и другие неясные образы были изображены одновременно, переплетаясь в единую картину.

В самом центре находился мужчина, которого я искала. Он был далеко, однако я сразу поняла, кто это.

Лиам Мур.

— Вы понимаете, что это за рисунок? — спросила я.

Оуэн Каспайр неотрывно смотрел на изображение, покрывавшее пол, а его затылок уже блестел от холодного пота.

— Это безумие. Обычный человек не смог бы создать ничего подобного. Здесь… здесь снова и снова сплетали уже существующие вещи, чтобы породить нечто совершенно новое.

— Ради чего кому-то понадобилось бы делать такое?

— …Не знаю, однако намерения у создателя точно не могли быть добрыми. По крайней мере, ясно одно: сейчас эту конструкцию поддерживает именно Уильям… Точнее, жизнь Уильяма.

Пробормотав это, Оуэн нервно запустил пальцы в волосы, а затем грубо выругался:

— Чёрт.

Он продолжил, не сводя глаз с рисунка:

— Если насильно вытащить его и весь откат обрушится на Уильяма, он погибнет. В одиночку я с этим не справлюсь, поэтому нам понадобится помощь Гринвича…

Со сталактитов на потолке непрерывно срывались капли, и на каменном полу постепенно собирались лужи.

Кап.

Кап.

Мне хотелось немедленно броситься к Лиаму Муру, однако я совершенно не понимала, что означает сияющий рисунок под ногами, поэтому не могла безрассудно ворваться внутрь. Оуэн тоже крепко держал меня за руку, не позволяя сорваться с места.

— Подождите… Здесь что-то странное.

Я и сама это чувствовала, но не могла понять, что именно было не так.

Из руки Оуэна внезапно вырвался яркий луч, который стремительно вытянулся до самого потолка, словно сигнальная ракета.

— …!

Когда свет достиг свода, мы увидели скрывавшуюся там ужасающую и отвратительную истину.

«Почему люди из-за собственного любопытства всегда сами себе рубят ноги?»

Истина оставалась безопасной лишь до тех пор, пока скрывалась во тьме. Нельзя было освещать её и дерзко пытаться разглядеть существо, притаившееся во мраке, и теперь я вновь осознала это до самых костей.

К потолку прилипла огромная масса мышц. Бесформенные сосуды и куски плоти органично переплетались друг с другом, образуя нечто, природу чего невозможно было понять. Оно напоминало то паутину, то сплетение сухожилий.

Существо размеренно пульсировало, и каждое сокращение сопровождалось тихим звуком, похожим на хор приглушённых стонов. Были ли у него глаза, являлось ли оно живым и осознавало ли вообще наше присутствие, я не могла определить.

Длинные отростки, свисавшие с этой массы, лишь изредка покачивались, а жидкость, капавшая с них по одной капле, как раз и собиралась на полу.

— На нём что-то висит, — прошептала я.

Оуэн Каспайр окончательно побледнел и теперь неотрывно смотрел на эти образования, свисавшие с потолка.

В тот же миг один из сгустков раскололся пополам, и из него с глухим звуком выпала мумия, полностью высохшая и лишённая последней капли влаги.