От насыщенного вкуса, будто ударившего прямо в голову, Лиам неопределённо улыбнулся и поставил чашку обратно на место. Не слишком ли сильное раздражение для его языка с самого утра? Ладно, лучше уже говорить о деле. Я подтянула к себе газету, отодвинутую в дальний угол, и указала на неё ножом для масла.

— Не похоже, что это человек, который бросился с моста, верно?

— Как ни посмотри, не похоже.

— Это случилось до или после?

— Быстрее всего будет проверить лёгкие.

У утонувшего человека достаточно осмотреть лёгкие, потому что они заметно отличаются от лёгких того, кого бросили в воду уже после смерти, пытаясь скрыть тело.

Проблема заключалась в том, что, если бы мы захотели это проверить, процедура стала бы чудовищно сложной. В Лондоне действовал Закон об анатомии. Люди, имевшие отношение к делу, могли получить право на вскрытие, но сложность была в том, что мы не являлись полицией, а были всего лишь частным сыщиком и его помощницей.

— Ничего не поделаешь. Придётся надеяться, что они сами справятся как следует. Хорошо бы нашёлся судебный врач, который сейчас не слишком занят.

— Наверное, найдётся. Уже из-за одного вида тела он примчится так, что только брови будут развеваться.

Тело, найденное на этот раз, выглядело так, будто человек умер, полностью высохнув, без единой оставшейся капли крови. Для тела, которое вынесло течением Темзы, ещё более странным было то, что в нём совсем не ощущалось влаги.

Именно поэтому к делу даже прилепили странный, чересчур громкий заголовок: «Возвращение Носферату!» Оставалось только надеяться, что никто всерьёз не поверит слухам из дешёвого сплетнического листка. 

Вампиры в девятнадцатом веке! 

Хотя, если подумать, нечто похожее я уже видела, и от этого становилось совершенно непонятно, смеяться тут или нет.

— Что будем делать?

— Мне нужно ненадолго выйти.

Ответил Лиам.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

Кажется, это было около полудня. После возвращения с улицы Лиам Мур заметно стал молчаливее. Похоже, как и прежде, он беседовал с членами клуба, но дома почти не открывал рот.

Хотя нельзя сказать, что он совсем ничего не говорил.

— Проснулась? Ты поздно встала.

— Просто немного устала.

Примерно таким коротким разговором мы всё же обменялись. Но даже эти слова обрывались так резко, что мне стало неловко, и первой замолчала я.

Потом всё повторялось так же. Несколько дней подряд он возвращался поздней ночью, некоторое время оставался в гостиной, а затем уходил к себе. После этого вставал поздно или, наоборот, почти не поспав, снова выходил из дома. Времени, когда я могла видеть его лицо, становилось всё меньше.

Мужчина выглядел очень опасно, но я ничего не стала ему говорить. Наверное, так было лучше. Я не хотела видеть Лиама Мура, который вынужденно притворяется весёлым, поэтому лишь смотрела на него через слегка приоткрытую дверь и строила предположения.

Наверное, человек, найденный на этот раз, тоже был членом «клуба». Даже если Лиам вёл себя как обычно, стоило разговору коснуться клуба, и становилось видно, как он напрягается, поэтому я не могла расспрашивать дальше.

Сегодня всё было точно так же. Лиам Мур, шатко вышедший из комнаты, устало потёр щёку. Судя по тому, как он надел пальто поверх кое-как закатанных рукавов, сознание у него было не самым ясным. 

— Куда ты?

Лиам, застывший на месте, ответил с запозданием:

— …К знакомым.

— Поздно вернёшься?

— Скорее всего, да.

И вот так он ушёл. Он сейчас держится от меня на расстоянии? Глядя на спину Лиама Мура, который вернулся под утро, а поздним вечером снова уходил, Мэри сидела с угрюмым лицом. У нас была кофейная пауза.

— Господин Мур какой-то странный.

Потягивая кофе с сахаром, Мэри покачала головой. Я тоже считала это странным, но не думала, что даже Мэри успела заметить. Хотя, если Лиам Мур куда-нибудь уходил, одной из его привычек всегда было говорить, куда именно.

— Видимо, дело идёт не очень хорошо. Ты волнуешься?

— Что-о?! Ещё чего, волноваться!!!

Мэри вспыхнула, притворяясь, что это совсем не так, но было совершенно очевидно, что она переживает, и я рассмеялась. От моего смеха уши Мэри покраснели до яркости, а она, замахав руками, поспешно отвела взгляд в угол.

— Просто человек, который обычно так не делал, вдруг начал вести себя иначе, вот я и удивилась… Даже барышне ни слова не говорит…

— Поняла. Поняла. Я верю тебе.

— Правда! Я не волнуюсь о господине Муре!

Было такое чувство, будто я смотрю на младшую сестру, которая никак не может поладить со старшим братом. Если бы я сказала это вслух, Мэри наверняка закричала бы и убежала. А Лиам… не знаю. У него было слишком много таланта в обращении с детьми, словно он действительно вырос рядом с младшим братом или сестрой.

Но прежде чем я успела сказать что-нибудь ещё, Мэри, украдкой поглядывавшая на меня, вдруг выпалила: «На самом деле я совсем немного волнуюсь. Совсем немного», после чего торопливо ушла. Я ещё долго смеялась.

«И что мне теперь делать?»

Дела, в котором можно было бы покопаться, не было, Лиам Мур ушёл, Мэри тоже сбежала, и в доме осталась только я. Единственным человеком, который мог прийти, был почтальон. Было ли у меня письмо, которое нужно отправить? Если подумать, после приезда в Лондон я почти ни разу не писала писем и даже не знала, кому и что должна отправлять.

И как раз тогда одна мысль незаметно потянула за собой другую. Мне вдруг стало интересно, хорошо ли сейчас живёт мой младший брат и когда я в последний раз с ним связывалась, но этого я уже толком не помнила. В детстве мы, кажется, довольно неплохо ладили, так что, если я сейчас отправлю ему письмо, придёт ли мне ответ?

Долго колеблясь, я наконец достала бумагу для письма, которую всё время откладывала.

Было неловко, и я совершенно не знала, что должна написать. Некоторое время я просто смотрела на пустой лист, но вместо подходящих слов чувствовала лишь растерянность, ведь, чтобы знать, как это делается, нужно было хотя бы раз этим заниматься. В последнее время я отправляла только телеграммы с содержанием вроде: «Позвольте посмотреть материалы дела».

— Ничего не поделаешь.

Сначала приветствие. Прежде всего нужно поздороваться.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

День прошёл без особых занятий. Я всё ждала, уверенная, что к этому времени он уже должен вернуться, но в итоге первой села ужинать. Даже тогда Лиам Мур так и не появился. На этот раз я твёрдо решила, что обязательно поговорю с ним.

Неужели мне лишь кажется, будто он намеренно держится от меня на расстоянии? Или это вовсе не моё воображение? Он избегал моего взгляда, избегал встреч, и я никак не могла понять, почему его отношение изменилось так резко, словно кто-то в одно мгновение перевернул ладонь.

Поздно вечером я услышала, как Лиам вернулся домой. На несколько мгновений он замер перед дверью моей комнаты, а затем быстро скользнул к себе.

Разве он не собирался что-то сказать? Разве не поэтому остановился перед моей дверью? Тогда почему в итоге просто ушёл?

Этот вопрос не давал мне покоя. Я хотела пойти за ним, но ноги словно приросли к полу. Несмотря на то что я давно решила спокойно поговорить с ним, мне всё равно не хватило смелости просто открыть дверь. Возможно, Лиам Мур чувствовал то же самое.

Примерно через два часа после того, как в гостиной погас свет, я тихонько вышла из своей комнаты. Из комнаты Лиама Мура пробивалось слабое сияние лампы, однако оттуда не доносилось ни единого звука.

Я осторожно просунула голову в приоткрытую дверь.

— Лиам?

Ответа не последовало. Решив считать это молчание разрешением войти, я переступила порог.

— Ох… И что это за состояние комнаты?

Тяжёлый вздох сам сорвался с губ.

Одежду, небрежно брошенную на спинку стула, ещё можно было понять, но прямо на полу возвышались целые башни из книг. Таких башен оказалось три. На деревянном столе поблёскивали реактивы, а на латунных весах, которыми он время от времени пользовался, лежал какой-то кусок минерала.

Окинув взглядом весь этот беспорядок, я наконец нашла Лиама Мура. Он спал, свернувшись в самом углу кровати. Даже со стороны это выглядело ужасно неудобно, и оставалось только удивляться, как вообще можно уснуть в такой позе.

«Неужели все эти дни он спал именно так?»

Вот почему с каждым днём он выглядел всё хуже.

Я подняла лист бумаги, оказавшийся у меня под ногами. Это был список загадочных смертей за последние несколько лет. Рядом лежали газетные вырезки.

Неужели он ограбил библиотеку?

Осторожно вернув лист на прежнее место, я подошла к кровати.

Лампа на прикроватной тумбочке уже едва светила. В её тусклом свете отчётливо проступало его спящее лицо. Даже во сне это красивое лицо не покидало напряжённое выражение.

Что же тебя так мучает?

Этот вопрос, который невозможно было задать человеку, погружённому в сон, сам собой всплыл в голове. Под глазами залегли глубокие тени. Что заставляет его доводить себя до такого состояния? Смотреть, как он в одиночку тащит на своих плечах то, о чём я даже не могу его спросить, было невыносимо больно.

Я осторожно присела на край кровати. Шуметь было нельзя, вдруг он проснётся, поэтому я просто сидела рядом и долго молча смотрела на него.

В комнате слышалось лишь его спокойное дыхание. Когда уши окончательно привыкли к тишине, присутствие другого человека стало ощущаться особенно отчётливо. Тихие вдохи и выдохи, тепло его тела, словно его слегка лихорадило, всё это говорило мне, что передо мной живой, настоящий человек.

И в тот момент, когда мой разум окончательно перестал воспринимать Лиама Мура как персонажа игры, одна мысль проступила с пугающей ясностью.

«Смотри. Это всё ещё реальность. Цивилизацию, которую ты когда-то знала, теперь придётся оставить в прошлом. Отныне ты окончательно стала человеком этого мира.»