Вокруг простиралась непроглядная тьма, пугающая и звенящая пустота, в которой не было абсолютно ничего.

Под ногами хлюпала тёплая жидкость. С каждым моим шагом она мягко плескалась и обволакивала ботинки. Теперь я прекрасно знала, что это кровь. Я помнила её тошнотворный железистый вкус на языке и неприятную вязкую текстуру.

А ещё я слышала их. Этот непрерывный, сводящий с ума шёпот заполнял собой всё пространство.

Я тихо, почти истерично рассмеялась. Наверное, какая-то часть меня даже была рада снова оказаться здесь. Когда одна безумная нереальность накладывается на другую, между ними уже перестаёшь чувствовать разницу. И я точно не собиралась сидеть здесь и плакать от страха перед какими-то бестелесными голосами.

Я хотела… нет, я должна была вернуться домой любой ценой. А для этого мне необходимо было сохранить хотя бы остатки здравого рассудка. То, что произошло со мной, этот неконтролируемый приступ паники, больше не должно повториться. Никогда.

Шёпот усилился.

[…….]

— Я вас не слышу.

[…….]

— Я сказала, не слышу! Говорите громче!

[…….]

— Это ваших рук дело?! Вы сделали так, что я теперь отчётливо слышу интонации в голосах? Это вы убрали внутриигровое время? И… и кнопки взаимодействия тоже вы?! Это вы заперли меня здесь?!

На этот раз ответа не последовало. Удушающего, давящего чувства, как в прошлый раз, тоже не было. Осталось только чьё-то тяжёлое дыхание. В какой-то момент я даже перестала понимать, где моё собственное дыхание, а где этот зловещий шёпот.

Не выдержав, я со злостью топнула ногой по кровавой луже.

— Я же спрашиваю!

На мгновение повисла абсолютная, звенящая тишина. А затем воздух вокруг меня начал странно гудеть и вибрировать. Казалось, будто само это пространство смеётся надо мной. Мощная, глухая вибрация, от которой содрогался череп и мутилось сознание, расходилась всё дальше, дальше и дальше…

В этой вибрации чувствовалась какая-то извращённая, пугающая нежность, словно нечто невидимое ласково и бережно погладило меня по щеке.

И снова раздался шёпот. Но на этот раз я смогла разобрать только одно слово:

[Джейн.]

— Как же ярко…

Пробормотала я, жмурясь от света.

— Прости.

Тут же прозвучал извиняющийся голос, послышался шелест ткани, и кто-то задёрнул шторы. Мужчина по-прежнему сидел рядом со мной на краю кровати. Наверное, шторы задёрнул Хершел… Хотя кто знает.

— Что произошло?

Лиам Мур нахмурился и слабо улыбнулся. Видимо, только теперь он смог немного расслабиться. Он прижался лбом к моему плечу. Похоже, он успел принять душ, потому что от него приятно пахло мылом. А может, это был его парфюм или лосьон после бритья, тот самый знакомый запах. И, как ни странно, этот аромат успокаивал меня.

Он тихо произнёс:

— Это моя вина. Я не учёл, в каком стрессе ты находилась. Я привык иметь дело с маньяками и безумцами и совершенно не подумал о том, как всё это отразится на нормальном человеке.

Его голос звучал глухо и виновато.

— С кем не бывает.

Пробормотала я и медленно попыталась сесть. Лиам попытался меня остановить и сказал: «Полежи ещё немного», но мне очень хотелось встать.

Мы уже находились в номере отеля. Видимо, мой внезапный обморок в поезде наделал немало шума и сильно их напугал.

— Мне нужно умыться.

— Принести горячей воды?

— Нет. Сойдёт и холодная.

Только окунув лицо в ледяную воду, я наконец смогла прийти в себя. Паника, тяжёлым камнем давившая на грудь, немного отступила, но я всё ещё ничего не понимала. Кажется, я действительно схожу с ума.

А что, если на самом деле я Джейн Осмонд? Вдруг я и правда родилась в обычной лондонской семье среднего класса, и у меня есть родители и младший брат?

Список квестов больше не открывался. Из всех интерфейсов остались только блокнот-инвентарь и мини-карта в правом верхнем углу.

Кто мне поможет? Лиам Мур?

И что мне вообще здесь делать? Я и так сделала всё, что могла. Я прошла столько эпизодов, бегала, суетилась и пыталась добраться до финала. И всё это ради того, чтобы оказаться в такой заднице?

Предлагаете мне просто существовать в этой проклятой игре, не имея возможности даже умереть? Именно этого вы от меня хотите?

Внутри меня закипала лютая, неукротимая ярость к этому невидимому кукловоду. Кем бы оно ни было, если я найду того, кто запер меня здесь, то убью его собственными руками.

Я никогда не считала себя святой или образцом добродетели. Я просто старалась жить по совести и не использовать своё превосходство для унижения других. Я всегда считала, что если могу чем-то помочь, то должна это сделать. И мне было искренне радостно, когда мои действия приносили кому-то пользу или спасение.

Звучит как лицемерие? Я перевела взгляд и уставилась в пустоту, обращаясь к тому, кто, как я была уверена, сейчас наблюдал за мной. Выглядит жалко?

Да, признаю. Наверняка найдутся те, кто назовёт меня двуличной лицемеркой. А… например, какой-нибудь маньяк с раздвоением личности? Ну, это уже чёрная шутка.

Как бы то ни было, оставаясь единственным человеком из двадцать первого века в этом жестоком и аморальном девятнадцатом, я просто делала то, что считала правильным. И я не собиралась отказываться от своих убеждений. Если цена спасения чьей-то жизни заключается в одной моей игровой смерти, то это вполне приемлемая цена.

И я вслух произнесла единственное, о чём не должна забывать ни при каких обстоятельствах:

— Это всего лишь игра.

Я снова опустила лицо в холодную воду, а затем резко подняла голову. Капли стекали по широко открытым глазам и ресницам. Мне показалось, что вода была чуть солоноватой, хотя, возможно, это были просто слёзы.

Да, Джейн, это игра.

Я тяжело вздохнула, достала из кармана одежды блокнот и ручку. Я не позволю этой чертовщине изменить меня. Этот блокнот, который не менялся, несмотря на бесчисленные смерти и загрузки, был моим последним бастионом. На его пустых страницах я начала записывать всё, что ещё помнила о себе.

К моему ужасу, писать было почти нечего.

«То, что я люблю».

Написав заголовок, я долго колебалась, а затем рука сама начала выводить слова.

…Мамина стряпня, кимчи, острая лапша… Если честно, я даже не была уверена, что действительно так сильно всё это люблю, и просто перечисляла еду, которую смогла вспомнить. А по секрету я записала туда даже пару названий брендов.

И последнее. Самое главное. То, что я обязана помнить всегда. И то, о чём никто здесь не должен узнать.

Всё это одна большая чёртова игра.

Дальнейшие события я помню смутно.

Мы провели ночь в отеле, а на следующий день вернулись в поезд. Отель был уютным, но не более того. Я спала, просыпалась, снова засыпала, а открывая глаза, судорожно перечитывала записи в блокноте, боясь, что что-то изменилось. Сюжет двигался дальше. Я вроде бы пришла в норму. Хершел, видя моё состояние, просил сразу же говорить ему, если мне станет хуже, но я не собиралась ни с кем делиться своими переживаниями.

Честно говоря, на это даже не было времени. Вскоре должен был начаться аукцион.

Пригласительный билет в моих руках внезапно засветился. Буквы на нём задвигались, словно живые. Реальность вокруг нас начала искажаться. Глядя на то, как поверх нашего мира накладывается новый, я невольно усмехнулась. Вся эта театральность казалась такой нелепой и пафосной, будто кто-то очень хотел похвастаться своими возможностями.

— И почему все эти криминальные элементы так любят театральные эффекты? С одной стороны, хотят остаться в тени, а с другой устраивают такие показушные шоу.

Лиам, первым шагнувший в образовавшийся портал, лишь покачал головой.

— Кто их знает…

— Наверное, они просто уверены в своей безнаказанности. Боюсь, нам никогда не понять, что творится в их извращённых умах.

Убедившись, что внутри безопасно, он протянул мне руку.

А что, если бы там было опасно? Как бы он поступил?

Эта мысль на секунду мелькнула в голове, но я всё же взяла его за руку. И вместе мы шагнули в этот искусственно созданный мир.

Ощущение было такое, словно мы прошли сквозь тонкую невидимую мембрану. Оттуда повеяло холодом и сыростью. Воздух здесь был влажным, липким, и я невольно поёжилась, растирая плечи. Значит, вот каково здесь находиться.

— А разве вашего умения мыслить как преступник недостаточно, чтобы разгадать их мотивы?

— Боюсь, что одного лишь анализа поведения недостаточно, чтобы до конца понять этих жалких крыс. Их злоба и извращённость не знают границ. Взгляни, например, на это. Весьма любопытно.

Конечно, мне было не столько любопытно, сколько противно.

Мы снова оказались в поезде, в нашем купе. Всё выглядело знакомым, но в то же время каким-то чужим и искажённым. И прямо перед нами стоял тот самый мужчина, которого я спасла от монстра.

— Добро пожаловать…

…А. Значит, вот как всё обернулось.

— …на наш аукцион. Джейн Осмонд и Лиам Мур.

Как это ни смешно, вся наша маскировка оказалась бесполезной. Он с самого начала знал, кто мы такие. И меня поразило, что он назвал моё имя первым. Откуда? То, что моё имя было не так широко известно в криминальных кругах, как имя Лиама Мура, часто помогало нам в расследованиях. И теперь я даже не представляла, насколько хорошо он осведомлён о нас.

Мужчина элегантно поклонился и, взяв мою руку, приложился губами к тыльной стороне ладони. От прикосновения его влажных, холодных губ меня передёрнуло. Неужели это пространство отражает извращённую натуру своего создателя? Я задавалась этим вопросом.

— Прошу прощения за то недоразумение. Кажется, вы не смогли получить желаемое вовремя, поэтому я решил устроить эту небольшую встречу. Признаюсь, это было нелегко в моём-то состоянии, всё тело до сих пор ноет.

Это было правдой. Организатор аукциона всё ещё страдал от последствий встречи со Звёздным… упс. С тем монстром, который выпил его кровь. Он выглядел чуть лучше, чем при нашей первой встрече, но всё равно был пугающе худым. Ему было тяжело говорить, и он часто делал паузы, чтобы отдышаться. Он улыбался, но его лицо покрывала липкая испарина, а глаза лихорадочно блестели.

Глядя ему прямо в глаза, я резко бросила:

— Врёшь.