«Эй, ты как там, живой вообще? Мужчина, Лиам, ты меня слышишь?!»

Когда я на коленях переползла через огромную кровать и обеспокоенно заглянула на другую сторону, Лиам с невероятно растерянным и ошарашенным лицом лежал на полу, нелепо согнув свои длинные руки и ноги. На его лице ясно читалось полное непонимание того, что только что произошло.

— Что ты сейчас сказала? — воскликнул он слегка сдавленным, почти писклявым голосом, явно пытаясь прийти в себя.

— Я сказала, что речь идёт о браке между нами. Договорились?

— Н-но я же совсем не захватил с собой обручальные кольца.

Что он вообще несёт?

— Пожалуйста, дай мне хоть немного времени, я ведь совершенно не успел подготовиться… брак требует соблюдения определённых процедур…

Он что, серьёзно?

— Мы ведь даже не прошли через официальную помолвку…

Слушать этот бред дальше было просто невыносимо. Я бесцеремонно оборвала его бессвязную речь, потому что, если бы я позволила ему продолжать в том же духе, то точно превратилась бы в настоящую Джейн «Мур».

— Я имею в виду фиктивный брак. Нам нужно всего лишь убедительно изображать семейную пару. В конце концов, в том, что супруги проводят время вместе, нет ничего странного или подозрительного, а в глазах окружающих мы будем выглядеть как обычная, любящая жена и её преданный муж. У нас просто нет другого выхода на время этой поездки, так что придётся мне побыть временной миссис Джейн Мур. Рассчитываю на твоё полное содействие, дорогой.

— Джейн Мур…

Лиам, всё ещё пребывая в той же нелепой позе на полу, тихо пробормотал эти слова.

— Джейн Мур…

Он выглядел так, словно окончательно лишился рассудка. Мужчина несколько раз подряд, будто пробуя на вкус, повторил это имя, а затем с силой потёр лицо обеими руками.

И после этого…

— Ли… смонд…

Что?

Едва мой пронзительный взгляд словно молния прожёг его насквозь, мужчина поспешно и неуклюже вскочил на ноги. 

Старательно отворачивая голову, чтобы скрыть выражение своего лица, он неожиданно легко подхватил меня на руки и быстро зашагал к выходу из купе, проявляя при этом невероятную осторожность, чтобы не задеть мою сломанную руку.

Как это ни смешно, но на его руках было удивительно уютно и безопасно. Да и шаги у него были настолько широкими, что он в мгновение ока оказался в коридоре.

Неужели он смутился? Из-за такой сущей мелочи, как добавление моей фамилии к его имени?

Он отчаянно и старательно отворачивал лицо, пытаясь скрыть от меня свои эмоции, но его челюсти были сжаты с такой силой, что на шее отчётливо проступили вены. К тому же я заметила, что кончики его ушей предательски покраснели.

— Лиам.

— Подожди минуту.

Его голос звучал так, словно он прилагал колоссальные усилия, чтобы взять себя в руки и удержать эмоции под контролем. Было совершенно очевидно, что он всеми силами пытается скрыть свою неловкость и крайнее смущение.

Только спустя довольно продолжительное время Лиам Мур наконец осторожно опустил меня на пол, и его лицо вновь приобрело привычное, слегка насмешливое выражение. Затем он с невозмутимым видом спросил:

— Ну что, мы можем идти, дорогая супруга?

Вот же хитрый и двуличный тип. Если он думает, что я так легко забуду его недавнее смущение, то он глубоко ошибается.

Тяжело и картинно вздохнув, я оперлась на предложенную им руку. Лиам Мур на мгновение внимательно посмотрел на мою здоровую левую руку, а затем уверенно и по-хозяйски притянул её к своей груди. 

Какой заботливый и преданный муженёк выискался. Ладно, на этот раз так и быть, подыграю ему, но только на этот раз.

— Пойдёмте, дорогой.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

По пути в вагон-ресторан мы миновали множество людей.

На удивление, пассажиры оказались совершенно равнодушны друг к другу, и уж тем более никто не обращал внимания на чужие действия. 

Лишь изредка какая-нибудь сердобольная пожилая дама бросала сочувствующий взгляд на мою загипсованную руку, но Лиам так надёжно и заботливо обнимал меня, словно оберегая от всего мира, что ни у кого не возникло даже мысли подойти и заговорить с нами.

Интересно, повлияет ли всё это на развитие событий? 

Я на мгновение заглянула в свой верный блокнот, чтобы освежить в памяти недавние события, а заодно проверила слоты сохранения. 

Самое последнее сохранение находилось в первом слоте: я сделала его в поезде на обратном пути в Лондон. 

Немного подумав, я решила перезаписать прогресс во второй слот, потому что пока всё шло по плану, никаких происшествий не случилось, да и моё самочувствие оставалось вполне сносным.

Нужно взять за правило сохраняться гораздо чаще. 

Чем глубже я погружаюсь в эту реальность и чем дольше проживаю каждый новый момент в девятнадцатом веке, тем чаще начинаю забывать о том, что всё это лишь игра. 

Окружающие люди перестают казаться бездушными NPC и всё больше напоминают живых, настоящих людей, особенно когда я слышу их ровное дыхание, чувствую тепло их тел и биение пульса.

Я заказала себе чашечку ароматного чая без молока и сахара, а поскольку чувствовала сильный голод, добавила к заказу сытный сэндвич. Лиам последовал моему примеру и заказал то же самое, только аккуратно бросил в свою чашку один кубик сахара и щедро долил молока.

— Итак, дорогой.

Лиам, который в этот момент как раз делал глоток чая, заметно вздрогнул всем телом. Похоже, он поперхнулся, хотя изо всех сил старался не подавать виду. Я с деланной супружеской заботой похлопала его по спине и подвинула к нему тарелку с аппетитными сэндвичами.

— Что касается нашего «плана действий», когда именно мы приступим к его выполнению?

Слегка прокашлявшись и прочистив горло, Лиам Мур невозмутимо ответил:

— Ну, дорогая, полагаю, нам стоит подождать до ужина, это будет самым разумным решением.

Ох, как же это слащаво. Я даже куска сэндвича ещё не проглотила, а меня уже слегка подташнивает.

Несмотря на то что аппетит немного испортился, желудок всё ещё настойчиво требовал еды, поэтому я взяла один сэндвич и откусила приличный кусок. 

Между двумя ломтиками идеально поджаренного, хрустящего хлеба лежали тонкие кусочки ветчины и свежие овощи. Не знаю, что это был за соус, но он оказался одновременно освежающим и слегка сладковатым, и это было невероятно вкусно. 

О, здесь даже свежие огурцы есть, хотя маринованные, пожалуй, были бы куда уместнее.

Лиам неожиданно взял меня за руку. Его большие, сильные пальцы мягко, но уверенно обхватили мою ладонь. В этот самый момент молодой официант, принёсший нам изысканные сладости к чаю, заметил эту сцену и расплылся в тёплой, умилённой улыбке.

Нет, всё совсем не так. Не знаю, какие романтические картины вы там себе нафантазировали, но вы глубоко ошибаетесь. Впрочем, сейчас мы играем роль счастливых супругов. 

Мама, полюбуйся, чем я тут занимаюсь в Лондоне. Я изо всех сил пыталась сдержать рвущуюся наружу улыбку, от которой у меня уже сводило скулы.

Тем временем Лиам кончиками пальцев начал выводить какие-то слова на моей ладони.

«Мне кажется…»

«…что здесь есть…»

«…наблюдатели».

Наблюдатели? За нами кто-то следит?

Я продолжала излучать тёплую, безмятежную улыбку, словно только что услышала какую-то забавную шутку, и, едва шевеля губами, тихо прошептала:

— За нами?

Лиам, сохраняя выражение нежной супружеской заботы, снова коснулся моей ладони и вывел ответ:

«Не совсем. Они просто высматривают тех, кто ведёт себя подозрительно».

Я старалась даже не двигать глазами, чтобы не выдать себя. 

Обычный, ни о чём не подозревающий человек никогда не заметил бы подобной слежки, а если кто-то всё же замечает её или начинает откровенно и подозрительно озираться по сторонам, то это уже само по себе становится явным признаком того, что он что-то скрывает. 

Поэтому нам нужно было вести себя абсолютно естественно и делать вид, будто мы ничего не замечаем.

Но тут я осознала одну очень странную деталь. Лиам Мур написал слово «наблюдатели» во множественном числе, а не в единственном.

— И сколько их?

Ответ не заставил себя долго ждать.

«Девять десятых».

Почти все присутствующие.

…Вот это уже перебор.

Серые глаза Лиама тепло сощурились. Перестав писать на моей ладони, он нежно поднёс мою руку к своим губам и поцеловал тыльную сторону ладони. Прикосновение его тёплых, мягких и слегка влажных губ было мимолётным, но ощутимым.

Как же виртуозно он играет роль безумно влюблённого, идеального мужа, можно подумать, мы и впрямь настоящая супружеская пара. По крайней мере, его взгляд говорил именно об этом. 

Он был настолько убедителен, что мог обмануть кого угодно, ведь в его глазах читались неподдельная теплота, глубокая привязанность и искреннее уважение.

Говорят, что главное в маскировке — это полное погружение в роль, но неужели все эти эмоции были лишь мастерской игрой? Он смотрел на меня так, словно я действительно была ему небезразлична. Словно он испытывал ко мне настоящие чувства.

Отогнав эти смущающие мысли прочь, я сглотнула подступивший к горлу ком. Я несколько раз повторила про себя, как мантру: это не та игра. 

«Туманный Лондон» — это не симулятор свиданий, а мрачный хоррор на выживание. 

После этого простого самовнушения моё взволнованное сердце постепенно успокоилось.

Я непринуждённо высвободила свою руку и нежным, заботливым жестом поправила выбившуюся прядь его волос. Мой взгляд скользнул в окно. 

Ритмичный стук колёс создавал приятный, убаюкивающий фоновый шум, а за стеклом мелькали зелёные луга и пасущиеся стада овец. 

Но, глядя на этот умиротворяющий пейзаж, я вдруг почувствовала необъяснимую тяжесть в груди, и мне стало трудно дышать, словно я страдала клаустрофобией, хотя у меня её никогда не было.

— Я что-то совсем утомилась. Давай вернёмся в купе.

Девяносто процентов пассажиров — это замаскированные наблюдатели. Я не хотела ни секунды дольше оставаться в компании тех десяти процентов, за которыми велась эта тотальная слежка. 

К тому же постоянное напряжение и необходимость безупречно играть свою роль изрядно выматывали нервную систему.

Лиам Мур, мгновенно уловив мой негласный сигнал, плавно поднялся со своего места и заботливо помог мне встать.

— Тебе определённо нужно немного вздремнуть, дорогая.

— …Пожалуй, ты прав.

Официант, обслуживавший наш столик, с искренней и вежливой улыбкой проводил нас взглядом. Оставив позади звон столовых приборов и лёгкий гул бесед, мы направились к выходу.

Я отчётливо чувствовала, как чьи-то внимательные, цепкие взгляды провожают нас в спину, но вскоре это неприятное ощущение исчезло. Похоже, нам удалось хотя бы на время отвести от себя их подозрения, и на том спасибо.

Как только за нами закрылась дверь купе, силы окончательно покинули меня. Я пошатнулась, но Лиам с невероятной скоростью подхватил меня, не позволив упасть.

— Осторожнее.

Подумать только, мы просто пошли выпить чаю, а в итоге оказались в такой напряжённой ситуации. С середины нашего чаепития я нервничала так сильно, что даже не чувствовала вкуса того, что ела или пила.

Воздух в поезде казался спёртым и тяжёлым. Возможно, всё дело было в словах Лиама, из-за которых я постоянно оставалась настороже. Наверное, именно поэтому у меня так сильно разболелась голова. И ещё мне было жутко холодно.

Видимо, выглядела я совсем неважно, потому что Лиам, внимательно наблюдавший за мной, приложил руку к моему лбу. Сравнив мою температуру со своей, он констатировал, что у меня небольшой жар. 

Наверное, это потому, что я не выпила ту микстуру, которую он для меня приготовил.

Мужчина легко поднял меня на руки и понёс к кровати. Он опустил меня на мягкие простыни с такой невероятной осторожностью и нежностью, словно я была сделана из хрусталя. 

Затем он сам расстегнул пуговицы на моём жакете и даже бережно снял с меня обувь. Казалось, он привык ухаживать за больными.

— Я бы и сама справилась, — пробормотала я, пытаясь изобразить возмущение.

Лиам, помогая мне снять жакет, лишь тепло улыбнулся. Я чувствовала себя так, словно снова стала маленькой девочкой.

— Я знаю. Но когда человек болен, он должен отдыхать.

А затем он совершил нечто немыслимое: бесцеремонно схватил меня за икры и начал делать массаж. Его большие, горячие руки уверенно и сильно разминали затёкшие мышцы, снимая напряжение.

Если честно, это было очень приятно и расслабляюще, но…

«Ах ты ж негодяй».

Взял и вот так запросто начал трогать чужие ноги?