Лиам Мур выглядел крайне недовольным. Он просил дать нам время хотя бы на то, чтобы собрать необходимые вещи, и пытался как-то договориться с Люситой, но, к сожалению, аукцион должен был состояться уже сегодня ночью, поэтому времени на сборы у нас совершенно не оставалось. 

В итоге мы с Лиамом оказались намертво заперты в поезде на несколько долгих часов.

Было заметно, что он совершенно не привык к подобным, не зависящим от него ситуациям. 

Обычно именно он диктовал условия и поступал так, как ему заблагорассудится, а теперь мужчина, всегда действовавший исключительно по собственной прихоти, следуя личным интересам и холодному расчёту, был вынужден беспрекословно подчиняться чужим требованиям. 

Нами откровенно манипулировали, и я даже представить себе не могла, насколько сильно это должно было его раздражать и выводить из себя.

А самое главное и тревожное заключалось в том, что всё это и правда могло быть опасно.

— Подобные подпольные аукционы всегда сопряжены с огромным, порой смертельным риском, — мрачно процедил Лиам, не скрывая своего недовольства.

— Я прекрасно это понимаю.

«Тогда почему ты вообще согласилась?» — ясно читалось в его пронзительном взгляде. Было очевидно, что ему отчаянно хочется возразить мне, но он не может найти достаточно веских аргументов и теперь просто не знает, что делать. 

Он поехал со мной, но осознание того, что я нахожусь далеко не в лучшей физической форме, лишь многократно усиливало его тревогу и беспокойство.

Иногда это действительно выглядело именно так: человек, славившийся самым холодным и расчётливым умом во всей Англии, превращался в перепуганного, чрезмерно опекающего девятилетнего мальчишку, когда дело касалось исключительно меня. Я тихо и понимающе усмехнулась.

— К тому же мы в неоплатном долгу у Люситы.

— …Эти проклятые сектанты, — тяжело простонал Лиам, услышав это ненавистное название.

И это действительно было правдой. Хотя ценная информация досталась нам далеко не бесплатно, в процессе её добычи мы всё-таки умудрились немного разозлить и вывести из себя Люситу. 

У нас также произошла весьма неприятная стычка с безумным учёным Плурититасом, не говоря уже о том вопиющем факте, что Лиам швырнул настоящую светошумовую гранату прямо посреди Лондона девятнадцатого века.

Учитывая все эти накопившиеся грехи, мы просто не могли позволить себе отказаться от её настоятельной просьбы. 

Ведь Люсите наверняка пришлось пойти на немалый риск и затратить массу усилий, чтобы разузнать об этой секте. Так что один раз можно и помочь, от нас не убудет, а я всё равно всегда считала, что этот долг рано или поздно придётся отдать.

— Ты ещё не до конца оправилась после недавних событий. Остановка сердца — это далеко не то, с чем люди сталкиваются каждый день. Я буду всё время безотлучно находиться рядом с тобой, но и тебе следует быть предельно осторожной и беречь себя.

Лиам повторял мне эти строгие наставления снова и снова, словно заезженная пластинка. Умоляю, только не лезь на рожон, не впечатывай головы тех, кто тебя бесит, в пол вагона раз по пять…

Его чрезмерная, почти отцовская опека вызвала у меня искреннюю улыбку. Сама не знаю почему, но мне было приятно.

— Значит, пострелять из моего револьвера мне в ближайшее время точно не удастся.

Я слово в слово повторила те самые слова, которые Лиам Мур когда-то давно сказал мне в похожей ситуации.

Лиам открыл было рот, чтобы что-то возразить, но тут же осёкся, осознав, что это была меткая шпилька в его собственный адрес. Мужчина забавно нахмурился, словно не зная, как правильно реагировать, и тихо пробормотал:

— …Рядом с тобой мне постоянно приходится задумываться о собственном поведении и пересматривать свои взгляды.

Я звонко рассмеялась, и в конце концов Лиам тоже не выдержал, искренне рассмеявшись вместе со мной. Его ровный, почти механический смех ещё долго и уютно звучал в нашем купе.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

Наше купе оказалось одним из самых дорогих и роскошных в этом поезде. По современным гостиничным меркам это был самый настоящий президентский люкс, и в этом не было ничего удивительного, ведь билеты нам достала сама Люсита. 

Эта элегантная и утончённая женщина всегда и во всём предпочитала только роскошь, так что, скорее всего, она выбирала исключительно самое лучшее, неважно, для себя или для других. Хотя это были лишь мои скромные догадки.

Как бы то ни было, благодаря этому неожиданному поручению нам выпала прекрасная возможность насладиться невероятно комфортным и приятным путешествием на поезде.

Люсита настоятельно хотела отправить вместе с нами опытного врача, но Лиам наотрез и категорически отказался. 

Он аргументировал это тем, что мы не можем всецело доверять совершенно незнакомому человеку в таком опасном деле, и в этом, конечно, проявилась типичная, непробиваемая паранойя Лиама Мура.

Более того, опасаясь, что в этом поезде его кто-нибудь случайно узнает, Лиам Мур даже прибег к лёгкой, но действенной маскировке. Его пронзительные серые глаза остались прежними, но тёмные волосы он тщательно спрятал под светлым париком, а на нос надел очки.

Не знаю, была ли в этом такая уж острая необходимость, но, к сожалению, истинная изнанка этого роскошного поезда была далеко не такой привлекательной и безопасной, как казалось на первый взгляд.

Где-то здесь, прямо в этом самом поезде, должен был пройти секретный подпольный аукцион. Вряд ли на нём собирались продавать законные и безобидные товары, скорее всего, туда стекались люди с большими деньгами, желающие приобрести нечто строго запрещённое и опасное.

Так что вероятность встретить среди пассажиров кого-то, кто сильно точил зуб на Лиама Мура, была весьма и весьма высока. 

Сколько опасных преступников мы уже упекли за решётку! 

Если какому-нибудь счастливчику удалось сбежать и теперь он узнает Лиама здесь, то непременно решит свести с ним старые счёты, и тогда нам точно несдобровать.

К тому же моё лицо тоже было неплохо знакомо некоторым представителям лондонского криминального мира. 

Конечно, не так хорошо, как знаменитое лицо Лиама Мура, но они наверняка прекрасно знали, что рядом с этим проклятым, неуловимым детективом всегда крутится какая-то дерзкая девица с каштановыми волосами и зелёными глазами.

Поэтому я тоже предусмотрительно надела парик, чтобы спрятать свои приметные волосы. Зелёные глаза — не такая уж большая редкость, и, если повезёт, я вполне сойду за обычную, ничем не примечательную светловолосую аристократку.

Накинув тёплое пальто Лиама, я уверенно шла по коридору вслед за вежливым проводником, который показывал нам наше купе.

— Вот ваше купе, мадам. Весь ваш багаж уже аккуратно доставлен.

— Благодарю вас.

Я вежливо кивнула и одарила его самой мягкой улыбкой. Услышав мой нарочито «аристократический» тон, Лиам Мур плотно сжал губы, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу смех. Смейся-смейся, негодяй.

Наше просторное купе находилось в самой головной части поезда. Как только мы открыли дверь, перед нами предстало бескрайнее, чистое голубое небо. 

Поразительно, но стоило отъехать от грязного Лондона совсем немного, как цвет неба кардинально изменился в лучшую сторону.

Купе было настолько огромным и просторным, что казалось, будто мы занимаем целый отдельный вагон, а большие панорамные окна создавали стойкую иллюзию, будто мы смотрим красочный документальный фильм о природе на огромном экране. 

Может, это потому, что у нас билеты первого, то есть самого высшего класса? Поезд шёл на удивление плавно, без малейшей тряски, и я в очередной раз убедилась в том, что деньги действительно решают всё.

Здесь было абсолютно всё для комфортного путешествия: огромная кровать, на которой могли бы свободно разместиться три взрослых человека, изящный чайный столик, удобные кресла и даже роскошный, мягкий диван. 

Чувство искренней благодарности к Люсите росло во мне с каждой секундой.

Честно говоря, я никогда в своей жизни не тратила столько денег на подобные путешествия. 

Моим максимумом были скромные, бюджетные домики, которые мы снимали с однокурсниками, поэтому невероятная роскошь этого купе поразила меня до самой глубины души. 

Неужели все настоящие богачи так живут постоянно? На мгновение эта мысль всецело завладела моим разумом. 

Должно быть, они каждый день наслаждаются своим несметным богатством, не зная абсолютно никакой нужды, а их единственная и самая серьёзная проблема заключается в том, куда именно потратить все эти деньги.

Как бы то ни было, я не смогла сдержать искреннего восторга и, словно маленький ребёнок, плюхнулась на эту невероятно мягкую и манящую кровать. 

Она оказалась именно такой, как я и ожидала: потрясающе мягкой и тёплой, как будто я нежно обнимала пушистого, белого ягнёнка. 

Я с огромным удивлением посмотрела на шикарное одеяло, а затем перевела взгляд на Лиама Мура, который тихо и по-доброму посмеивался.

Затем он аккуратно присел на самый край кровати, и я даже не почувствовала, как он опустился, настолько плавным было его движение. Серые глаза, смотревшие на меня сверху вниз, излучали тепло и заботу.

— Если бы я только знал, что ты будешь так искренне радоваться, мы бы поехали первым классом гораздо раньше.

Я прикрыла глаза, полностью наслаждаясь этой невероятной, обволакивающей мягкостью. Казалось, я легко парю на поверхности спокойной воды. Тело начало приятно и медленно расслабляться, а я, стряхивая с себя подступающую сладкую сонливость, тихо пробормотала:

— Вся прелесть таких невероятных вещей заключается именно в том, чтобы наслаждаться ими за чужой счёт, мистер Лиам Мур. Ничего-то вы совершенно не понимаете в этой жизни.

— А. Значит, тратить собственные, кровно заработанные деньги — это уже совсем не то удовольствие?

— Именно так. К тому же, если бы мы заплатили свои деньги и нам вдруг что-то не понравилось, мы бы чувствовали себя жестоко обманутыми.

Лиам Мур с лёгким, неподдельным недоумением пробормотал:

— Ума не приложу, где именно ты набралась таких воистину гениальных и практичных мыслей.

— Да, у меня была очень хорошая и мудрая учительница — моя дорогая мама.

Понял? Скажешь что-нибудь не так — оскорбишь не только меня, но и мою маму, усёк?

Видимо, Лиам мгновенно уловил скрытый, угрожающий смысл моих слов и очень ловко перевёл тему разговора. 

Реакция у него была просто феноменальная, почти молниеносная. Правда, новая тема оказалась ненамного лучше и безопаснее предыдущей.

— Однако у нас возникла одна небольшая, но деликатная проблема… Я, конечно, всегда знал, что Люсита очень любит жестоко пошутить, но я и представить себе не мог, что здесь будет всего-навсего одна кровать.

По правде говоря, лично меня это вполне устраивало. Мы просто будем мирно спать на одной кровати, в чём вообще проблема? Кровать была настолько огромной и широкой, что мы бы даже случайно не коснулись друг друга во сне.

Если честно, в том, чтобы жить в одном просторном купе, было гораздо больше плюсов. Нам не нужно было бегать по всему длинному поезду в бесконечных поисках друг друга, и мы могли в любой удобный момент обсудить ход расследования. 

А если бы нам удалось быстро и успешно разобраться с этим делом, мы могли бы насладиться прекрасным остатком пути, и тогда нас ждала бы великолепная, расслабляющая шестидневная поездка с невероятно вкусной едой, заботливо приготовленной лучшими поварами поезда.

Единственной, но весьма существенной проблемой в этом идеальном плане было странное приглашение. Оно казалось мне крайне подозрительным и зловещим. 

Я достала билет и вложенное в него загадочное приглашение, а затем положила их на кровать. На пригласительном билете красовалась лишь одна короткая, интригующая фраза: «Придёт время, и вы всё узнаете». 

Ни имени организатора, ни точного времени, ни места проведения аукциона указано не было, и всё это выглядело очень странно и настораживающе.

Можно ли извлечь из этого лаконичного приглашения хоть какую-то полезную информацию?

Бумага была довольно тяжёлой, плотной и непривычно жёсткой. Похоже на качественную бумагу для акварели, но это явно был очень дорогой, элитный сорт, который точно не по карману обычному, рядовому художнику.

Я осторожно провела кончиками пальцев по поверхности бумаги, мысленно перебирая возможные подсказки. Лицевая и оборотная стороны были одинаково гладкими, а чернила совершенно не расплывались. 

Обычно на обратной стороне ставится фирменное клеймо производителя, но здесь его не было, что явно наводило на мысль о специальном заказе. Такие уникальные вещи…

— Мы просто будем спать на одной кровати, делов-то. Лиам Мур, как думаешь, это качественная французская бумага?

Лиам, явно сбитый с толку моей резкой сменой темы, тоже провёл рукой по бумаге.

— …А, да, определённо, это так.

Подождите-ка.

Лиам Мур резко поднял голову и посмотрел на меня. До него наконец дошёл истинный смысл моей первой фразы, которую он сначала пропустил мимо ушей.

«На одной кровати?» — беззвучно переспросил он, удивлённо приподняв брови.

— А что? Неужели ты всерьёз думал, что я заставлю тебя спать на этом узком, неудобном диване все эти долгие дни путешествия?

— Ну, в этом, конечно, есть доля правды, но мы же…

— Если тебя так сильно смущает тот факт, что мы мужчина и женщина, официально не состоящие в браке, то мы уже нарушаем все мыслимые и немыслимые правила приличия, находясь здесь вдвоём в одном купе.

И то верно.

Как бы то ни было, в этой деликатной ситуации был один большой плюс. Благодаря тому, что Лиам так трепетно и заботливо обо мне хлопотал, проводник, обслуживающий наше купе, совершенно искренне принял нас за «любящих молодых супругов». 

Если бы мы с самого начала вели себя холодно и отстранённо, нам было бы гораздо сложнее правдоподобно изображать семейную пару, так что нам невероятно повезло.

— Так что, мой «дорогой», давай просто поженимся прямо сейчас на время этой поездки.

Лиам, который как раз медленно вставал с кровати, поскользнулся на ровном месте и с жутким грохотом рухнул прямо на пол.

Бах!