Едва прозвучало разрешение, Лиам Мур тут же просунул голову в комнату и, держась за дверную ручку, мягко улыбнулся.

— К свадьбе готова?

— Спрашиваешь очевидное.

Я высоко подняла подбородок и ответила с подобающим достоинством.

Он предложил мне локоть, и я положила на него руку. Теперь взгляд Лиама был обращён вперёд, поэтому мне были видны только острый угол его лба и резкая линия переносицы. Бросив на него косой взгляд, я негромко заговорила:

— Надеюсь, она нам поверит.

Некоторое время он смотрел в пустоту, словно что-то мысленно рассчитывал, а затем перевёл взгляд на меня. На его лице появилась мягкая улыбка, такая безупречно привычная, будто он заранее отточил её до совершенства.

— Всё будет в порядке. Ты вызываешь у людей доверие.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

— Мисс Кристин Бессон.

Именно так я ворвалась в комнату будущей невесты ещё до завтрака и сразу же объявила:

— Вам нельзя выходить за него замуж.

Ах, как же неудачно.

Вместо тщательно выстроенных в голове слов у меня первым вылетел сам вывод. Увидев растерянное лицо Кристин Бессон, её встревоженный взгляд и Лиама, который спокойно смотрел на всё это… нет, так дело не пойдёт. Я поспешно замахала руками, пытаясь как можно скорее исправить ситуацию.

— …С чего бы начать. Прежде всего, мы люди, которые содержат детективное бюро в Лондоне. Мы получили поручение и приехали сюда для расследования.

— Поручение?

— Да. Вы, случайно, слышали об Амелии… Стрэндон?

— О ком?

Кристин переспросила, но затем, похоже, сама почувствовала, что в этом имени есть что-то неладное. Её лицо начало медленно бледнеть. Несомненно, она сразу уловила, что происходит нечто неправильное.

Как же поразительна женская интуиция. Амелия могла быть и сестрой, однако Кристин, кажется, мгновенно поняла, что именно я собираюсь сказать. Впрочем, я именно на это и рассчитывала, когда представила Амелию Джокинс как Амелию Стрэндон, так что если уж искать виноватого, то в первую очередь им была я.

— Это бывшая жена господина Джеймса Стрэндона. Мы приехали сюда по поручению её родственника, который попросил выяснить, что случилось с миссис Амелией Стрэндон после того, как связь с ней оборвалась.

Лиам Мур подхватил объяснение, а я продолжила его слова:

— К тому времени миссис Стрэндон уже скончалась. Пока мы выясняли обстоятельства её смерти, обнаружились подозрительные детали. Движение денег вокруг этого дома выглядело странно. В какой-то момент средств внезапно стало больше, а затем они начали постепенно исчезать. Это точно совпадает с периодом после смерти его жены. Поэтому мы пришли к предположению, что Джеймс Стрэндон использует брак как способ убить супругу и завладеть её состоянием. После смерти прежней жены он некоторое время жил в достатке, но теперь, кажется, и эти средства подходят к концу, раз он решил жениться снова.

Пока я говорила, выражение лица женщины менялось почти каждое мгновение. Некоторое время она даже растерянно бормотала, что такого просто не может быть.

Её взгляд метнулся к свадебному платью, висевшему немного в стороне, а затем снова вернулся ко мне. Она явно не хотела верить услышанному. Если бы могла, наверное, постаралась бы немедленно забыть весь этот разговор.

— Я не могу в это поверить.

Верно. Я думала, что она скажет именно это.

— …Мисс Бессон. Сейчас в Англии нет закона, который защищал бы имущество замужней женщины. После смерти вашего брата единственной наследницей остались только вы. Вы должны сами понять, насколько опасным стало ваше положение.

Женщина дважды покачала головой.

— Он единственный, кто полюбил меня, не обращая внимания на моё происхождение.

Разумеется.

Из-за денег.

Креолка никогда не сможет жить как англичанка. Согласно евгеническому мышлению белых людей, в ней текла грязная кровь. Разве могли они спокойно смотреть, как подобное существо входит в английское высшее общество и мутит его воды? Для них она навсегда останется чужой, и даже на земле, откуда происходит половина её крови, к ней всё равно будут относиться как к иноземке.

Отвратительная эпоха.

Они набивали брюхо деньгами, выжатыми из колоний, любили эти деньги и охотно пользовались ими, но при этом обращались с креолами, добывшими эти богатства для Британской империи, так, словно те не были людьми.

Насколько же это мерзко.

Именно поэтому я понимала, почему Кристин Бессон не верит моим словам. Наверное, ей отчаянно хотелось верить этому доброму человеку.

«Жалко».

Пока я думала об этом, Кристин потянула за шнурок звонка. Вскоре вошедшая горничная склонила голову, ожидая распоряжений.

— …Мэри. Помоги мне переодеться. А вас я попрошу выйти.

Горничная, которую назвали Мэри, послушно подошла к ней и начала помогать сменить одежду. Даже домашнее платье держалось на корсете, туго стягивавшем талию.

Лиам уже давно вышел за дверь, а я как раз повернулась обратно к комнате, чтобы попытаться убедить её в последний раз. Мэри развязывала шнуры на спине Кристин, а сама Кристин всё ещё смотрела в сторону свадебного платья.

— Мисс Бессон.

Я не смогла продолжить, потому что в её глазах стояло сожаление. Казалось, глядя на фасон платья, который ей совершенно не подходил, эта женщина уже успела что-то понять.

— Если я этот брак…

И тогда все, кто находился в комнате, одновременно почувствовали, что произошло нечто страшно неправильное, потому что по ткани поверх корсета начало расползаться чёрное пятно.

Как только шнуры ослабли, пятно стало шириться ещё быстрее. Я слишком хорошо понимала, что это означает. Жидкость, которая вот так растекается по одежде, могла быть только одной.

— Чёрт, Лиам! Помоги!

Кристин, задыхаясь от внезапной резкой боли, согнулась в поясе. Её лицо стало таким бледным, словно кто-то со всей силы ударил её ногой в живот. Она тяжело дышала и один раз прижала руку к животу. Лишь убедившись, что ладонь окрасилась ярко-красной кровью, она подняла на меня взгляд. На её лице было такое выражение, будто она совершенно не понимала, что произошло, словно ребёнок, неспособный осмыслить случившееся.

Я бросилась вперёд и подхватила падающую женщину. Мэри закричала и осела на пол, а моё сердце бешено заколотилось в груди.

— Мэри, зовите людей, немедленно!

Я думала, что преступление Джеймса Стрэндона произойдёт по крайней мере после свадьбы. Именно поэтому была уверена, что если мы остановим этот брак, женщина не погибнет.

Но Джеймс Стрэндон, похоже, оказался куда злее, чем я предполагала. Я даже представить не могла, с какого момента он всё подготовил. Неужели он хотел, чтобы невеста умерла прямо в день собственной свадьбы?

Я крепко прижала руку к её животу, пытаясь остановить кровь, однако этого было недостаточно, чтобы справиться с потоком кровотечения, который лишь усиливался из-за внезапно восстановившегося кровообращения.

«Чёрт, чёрт!»

— Кристин, откройте глаза!

Женщина угасала прямо у меня на руках.

Её кожа казалась слишком холодной по сравнению с горячей кровью, которая непрерывно вытекала наружу. Тепло уходило из её тела, а дыхание Кристин Бессон вырывалось из губ так неровно, словно вот-вот должно было оборваться. В голове у меня всё заледенело. Кровь текла, как вода, непрерывно и безжалостно, будто кто-то открыл кран.

«Господи, у моих ног скапливается смерть».

Одним только давлением остановить кровотечение было невозможно. Казалось, будто кто-то перевернул песочные часы, и теперь всё, что находилось внутри стекла, будет вытекать до самого конца, до того мгновения, когда она умрёт.

Все попытки спасти Кристин казались бесполезными. Я изо всех сил старалась удержать женщину, прижимала рану, пытаясь остановить жизнь, утекавшую сквозь пальцы вместе с кровью, однако всё это не приносило никакого результата.

Где и как её вообще ранили? В фильмах герои, получив несколько ударов ножом, всё равно находят в себе силы подняться и расправиться с врагом, однако теперь я впервые по-настоящему поняла, насколько далека реальность от подобных историй.

Я всё сильнее кусала губы, чувствуя, как отчаяние медленно подступает к горлу.

«Пожалуйста».

«Пожалуйста».

В задании больше не было видно имени женщины, словно её уже исключили. Лучше бы это оказалась какая-нибудь массовая многопользовательская ролевая игра. Тогда можно было бы обрушить на неё избыточное исцеление, способное поднять даже мёртвого неигрового персонажа. От отчаяния голова снова и снова цеплялась за эту бесполезную надежду.

— Кристин. Вы меня слышите? Вам нельзя засыпать. Люди сейчас придут.

Глаза женщины расфокусировались. Слегка разомкнутые губы уже синели. Бледная, дрожащая, она шевелила губами и всё время бормотала, содрогаясь всем телом.

— Мне холодно. Мне так холодно…

Кристин, сжимая мою руку, снова и снова задавала спутанные вопросы. Её голос путался, дробился и слабел.

Почему я такая? Я ранена? У меня кровь? Мне больно. Живот очень болит. Мама. Холодно. Где Джеймс, где Джимми… Брат. Брат. Г-где мой брат? Мне хочется спать, Джейн…

Мне стало страшно.

Очень страшно.

Мне, относившейся к этому миру настолько равнодушно, что даже случайных прохожих я считала частью игры и неигровыми персонажами, вдруг показалось, будто сама смерть заговорила со мной.

«Правда ли это игра?»

«Ты ведь сама уже вошла сюда и знаешь».

«Эти люди правда похожи на персонажей игры?»

«Эта горячая кровь и это вырывающееся дыхание правда ощущаются как утечка данных?»

Именно в тот момент, когда я пыталась успокоить её и прижать рану, чтобы остановить кровь, Лиам Мур, куда-то убежавший прежде, вернулся. В руке он держал врачебный саквояж.

— Сними с неё корсет, Джейн.

Сказал он это сразу же, как только появился.

Я без колебаний полностью сняла корсет. Когда я подняла пропитанный кровью и уже безнадёжно испорченный верх нижнего белья, перед глазами открылось ужасающее зрелище.

Рана оказалась больше, чем я думала. Кроме того, внутри плотной ткани корсета виднелась тонкая длинная металлическая полоса. Если говорить точнее, она походила на вмонтированный клинок рапиры, только была короче.

Одно было совершенно очевидно.

Это был нож.