— Угу.

Ответив, я выдвинула стул, которого не касались ноги Лиама, и села за стол. Судя по всему, ужин уже был полностью готов: перед моим местом стояла тарелка, рядом аккуратно лежали вилка и нож, и не оставалось сомнений, что всё это Лиам приготовил самостоятельно. Похоже, его прошлая хвалёная хозяйственность ничуть не уступала нынешней.

Снова опустив взгляд на газету, Лиам равнодушно спросил:

— Газету?

— Дай любую.

Получив один из листков, я первым делом посмотрела на дату и замерла. На дворе стоял май 1863 года, а значит, от 1871-го меня отбросило ровно на восемь лет назад.

В таком случае нынешний возраст Лиама…

«Двадцать два».

Господи, да он и правда совсем ребёнок.

Слегка ошеломлённая этим открытием, я машинально наколола вилкой фасолину. Смотреть на фотографии совсем юного Лиама было просто забавно, однако теперь, когда этот самый молодой Лиам сидел прямо передо мной, двигался, ел и перелистывал газету, меня охватило чрезвычайно странное чувство. Именно в этот момент осознание того, что я действительно оказалась в прошлом, внезапно стало почти осязаемым.

Лиам тем временем уже без единого звука закончил ужин и теперь сосредоточенно разгадывал газетный кроссворд. Заметив, что я на него смотрю, он слегка приподнял одну бровь.

— Что такое?

Я немного поколебалась, а затем осторожно спросила:

— Ты не ешь брокколи?

— …

— Привередничать в еде вредно.

Лиам бросил на меня недовольный взгляд, но ничего не ответил и снова опустил голову к кроссворду, ясно показывая, что продолжать эту тему не намерен. Мне же не оставалось ничего другого, кроме как подняться из-за стола и начать убирать посуду.

Всё здесь разительно отличалось от моей привычной жизни на улице Бейлонз 13. По сравнению с этим молчаливым юношей тот Лиам, который после ужина мог без конца разговаривать со мной, теперь казался едва ли не образцом дружелюбия.

Однако вслед за этим меня внезапно посетила другая мысль.

«Неужели он ведёт себя так только со мной?»

И чем дольше я об этом думала, тем правдоподобнее казалось подобное предположение. Лиам Мур относился ко всем окружающим одинаково холодно и резко. По словам его младшего брата, он «смотрел на женщин как на камни», однако, на мой взгляд, точнее было бы сказать, что камнями он считал вообще всех людей без исключения.

Теперь я начинала понимать, за что ему дали прозвище «Ублюдок Мур».

Пока я убирала со стола, мне несколько раз случилось украдкой бросить взгляд на Лиама, и в конце концов он тяжело вздохнул, не отрываясь от газеты.

— Перестань на меня глазеть.

Вот ведь проницательный. Даже страшно становится.

— Я всего лишь хотела сказать, что всё было очень вкусно.

— …

Поспешно сложив посуду в раковину, я торопливо покинула кухню, однако даже спиной продолжала ощущать на себе пристальный взгляд Лиама.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

Открыв глаза на следующее утро, я довольно быстро поняла, что по-прежнему нахожусь в 1863 году, однако особого отчаяния это почему-то не вызвало, потому что теперь я уже решила для себя: если осторожно уговорить нынешнего Лиама помочь мне, то рано или поздно получится вернуться в настоящее, а всё происходящее лучше воспринимать как своеобразное испытание, которое необходимо пройти до конца.

Разум Дилана, впрочем, придерживался совершенно иного мнения и явно не собирался позволять мне праздно лежать в постели, поскольку, как оказалось, сейчас требовалось немедленно собираться и заниматься куда более насущными делами.

Тело Дилана словно по давно усвоенной привычке самостоятельно оделось, сложило необходимые вещи и направилось к библиотеке, а в моей голове тем временем всплыл очередной неизвестный до этого факт.

«В Кембридже выпускные экзамены проходят в мае».

И май уже наступил.

Я ещё не успела как следует осмыслить эту неприятную новость, когда сознание Дилана тут же услужливо подкинуло следующую подробность.

«Мне предстоит сдавать экзамены».

Вот теперь происходящее действительно начинало приобретать катастрофический оборот.

Дилан, конечно, наверняка помнил всё, что изучал до этого, однако я не помнила ничего. Впрочем, даже если бы необходимые знания каким-то чудом сохранились где-то в моей голове, куда серьёзнее оставалась проблема письменных ответов, поскольку британское право и судебные прецеденты я никогда не изучала и потому никак не могла самостоятельно изложить в экзаменационной работе связанные с ними спорные вопросы.

Все мои познания в законах ограничивались статьями, которыми я когда-то возмущённо размахивала в Скотланд-Ярде, протестуя против бесчинств Лиама. Например, статьёй о воспрепятствовании исполнению должностных обязанностей.

Сознание Дилана настойчиво напомнило:

«Сейчас идёт экзаменационная пора».

Мне отчаянно захотелось схватить этот разум обеими руками и как следует встряхнуть.

Эй, так дело не пойдёт. Ты ведь не можешь спокойно смотреть, как я собственноручно уничтожаю твои оценки. Немедленно приходи в себя, и я с радостью верну тебе управление телом, или что там ещё тебе требуется.

«Держитесь».

Что, простите?

Я никогда не думала, что сумею возненавидеть молодого человека, которого впервые увидела лишь вчера, однако Дилан Вермилтон очень быстро доказал, что подобное вполне возможно.

Его сознание настойчиво требовало, чтобы я немедленно начала без запинки излагать всё, что относилось к его специальности, однако исполнить подобное было попросту невозможно. Даже студенты, которые целый год исправно посещали занятия, стонали при одном упоминании экзаменов, так откуда мне было взять хорошие оценки?

Тем не менее выбора не оставалось, и приходилось идти туда, куда упорно направляло меня тело своего настоящего владельца.

В конце концов мы с Диланом пришли к своеобразному компромиссу: я хотя бы возьму в библиотеке необходимые учебники и попытаюсь подготовиться настолько, насколько это вообще возможно. Когда моя рука тянулась к неподходящей книге, слабое сознание Дилана едва заметно корректировало движение, направляя пальцы к нужному корешку.

Так, следуя подсказкам Дилана, я аккуратно складывала одну книгу за другой, пока неподалёку внезапно не раздался громкий изумлённый вдох, настолько отчётливый в царившей вокруг тишине, что я невольно вздрогнула и оглянулась, пытаясь понять, кто именно издал этот звук.

Неподалёку стоял какой-то студент и смотрел на меня широко распахнутыми глазами, а спустя всего несколько мгновений его реакция словно передалась остальным: один за другим посетители библиотеки начали оборачиваться в мою сторону, и вскоре со всех концов зала послышались одинаково удивлённые возгласы.

Теперь всё становилось понятно, потому что, судя по их реакции, никто из присутствующих прежде попросту не видел Дилана в таком состоянии.

Я ограничилась спокойным кивком вместо приветствия и как ни в чём не бывало продолжила собирать нужные книги, хотя поражённые взгляды всё это время не отпускали меня ни на секунду и сопровождали буквально каждое движение.

Так продолжалось до тех пор, пока я не собрала всё необходимое, не заполнила формуляр на выдачу книг и наконец не покинула библиотеку, оставив за спиной всё ещё не утихавшее чужое изумление.

— Ну и ну.

Теперь Дилан держал спину прямо, а тяжёлая чёлка больше не скрывала его глаза. Конечно, его внешность нельзя было назвать столь же выдающейся, как у Лиама, однако стоило привести волосы в порядок и надеть чистую одежду, как он сразу начал выглядеть гораздо опрятнее и приятнее, а если бы ещё немного улыбнулся, то наверняка без труда расположил бы к себе окружающих.

Площадь перед библиотекой, залитая тёплым солнцем поздней весны, казалась удивительно красивой, если не обращать внимания на студентов с мертвенно-бледными лицами, которые едва ли не ползком добирались до здания. Ослеплённая ярким светом, я прикрыла глаза и подставила лицо солнечным лучам, пытаясь хоть немного привести в порядок мысли, в которых всё ещё царила полная неразбериха.

— Вермилтон.

Я открыла глаза.

Тремя ступенями ниже стоял Лиам Мур, засунув обе руки в карманы и слегка склонив голову набок, отчего ему приходилось смотреть на меня снизу вверх.

— Что случилось? — спросила я.

— Нам лучше перейти в другое место.

Бросив лишь эту фразу, Лиам развернулся и широкими шагами направился прочь с таким видом, будто ни секунды не сомневался, что я последую за ним. Разумеется, именно это я и собиралась сделать, однако из-за длинных ног он двигался настолько быстро, что мне пришлось прижать к груди набитую до отказа сумку и почти бежать следом.

— Подожди, Мур, иди медленнее!

Он даже не сделал вид, что услышал.

Когда я вернусь, то непременно расскажу тридцатилетнему Лиаму, каким эгоистичным и невыносимым он был в молодости. И пусть после этого хоть по земле катается, вымаливая прощение, я всё равно так просто его не прощу.

По дороге я насчитала не меньше десяти студентов, которые удивлённо оборачивались мне вслед, однако Лиам Мур не проявлял ни малейшего интереса к происходящему и ни разу не посмотрел на меня так, будто заметил что-то необычное. Казалось, единственное, что он умел делать, — молча идти вперёд, не удостаивая меня ни единым взглядом.

— Эй, Мур!

В конце концов силы окончательно меня покинули, и я громко его окликнула. Лишь тогда Лиам мельком оглянулся, после чего остановился под огромным деревом, за которым вдали виднелось стеклянное здание, напоминавшее оранжерею.

— Мы пришли.

После такого долгого пути он привёл меня всего лишь под дерево?

Недовольно опустив тяжёлую сумку на землю, я уже собиралась высказать всё, что думаю по этому поводу, когда заметила, как уголок губ Лиама едва заметно приподнялся.

— Кто ты такой?

Не утруждая себя ни вступлением, ни попыткой хотя бы немного смягчить формулировку, Лиам сразу задал вопрос, который его интересовал, и от такой бесцеремонной прямолинейности меня невольно передёрнуло.

— В каком смысле? Разумеется, Дилан Вермилтон. Ты устал или просто начал нести бессмыслицу?

— Нет.

Лиам холодно оборвал меня и скрестил руки на груди, а пробивавшиеся сквозь листву солнечные лучи легли на его нахмуренный лоб, лишь сильнее подчёркивая сосредоточенное выражение лица.

— Дилан Вермилтон не способен настолько уверенно отвечать на каждую реплику.

Вот же…

«Дилан, в какой именно момент твоя жизнь свернула настолько не туда, что теперь даже способность нормально поддерживать разговор кажется подозрительной?»

— Он просто не отвечал, а вовсе не был на это неспособен, — попыталась возразить я.

— Именно не мог.

— Не знаю, где ты научился таким манерам, чтобы по собственному усмотрению решать, на что способны или не способны другие люди.

Лиам слегка приподнял бровь, и только тогда до меня дошло, что я, кажется, слишком сильно его спровоцировала и своими же словами дала ему ещё один повод для подозрений.

— Вот видишь, ты не Дилан Вермилтон.

Не оставив мне времени на ответ, Лиам широким шагом приблизился и указал на край моей одежды.

— Дилан одинаково хорошо владеет обеими руками, однако чаще пользуется левой. Ты же всё делаешь правой, а левая у тебя выглядит совершенно неловкой. Даже чёлку ты подстриг в противоположном направлении. Манера речи, произношение, взгляд, осанка — ничто не похоже на него. Различия настолько очевидны, что поверить твоим словам невозможно.

Пока он перечислял всё это, я незаметно для себя отступала назад, пока спина не упёрлась в ствол дерева. Лиам остановился совсем близко и теперь смотрел на меня сверху вниз холодными серыми глазами.

— Второй раз я спрашивать не стану. Кто ты такой?

Я тяжело вздохнула.

Если бы я заранее знала, что всё закончится именно так, то, возможно, постаралась бы как можно дольше избегать Лиама Мура. Хотя сумела бы я действительно избавиться от его подозрений, даже поступив таким образом? Вряд ли. Стоило Лиаму заметить хоть одну странность, как он уже не отступал, пока не докапывался до истины.

Пожав плечами, я прямо встретила его взгляд.

— Похоже, Хершел научил тебя угрожать друзьям.

— Это не угроза, а вполне уместный вопрос. Моей проницательности более чем достаточно, чтобы иметь основания его задавать.

— Да-да, ты у нас самый великий. Продолжай и дальше видеть всех насквозь.

Я понятия не имела, почему вообще решила вступить в противостояние с двадцатидвухлетним Лиамом из 1863 года, однако, если говорить откровенно, происходящее казалось мне невероятно забавным.

Не выдержав, я внезапно рассмеялась.

Лиам посмотрел на меня так, словно окончательно убедился, что перед ним сумасшедший, однако от этого выражения стало ещё смешнее, и остановиться я уже не могла.

Лишь спустя довольно долгое время мне наконец удалось успокоиться. Схватившись за живот и пытаясь восстановить дыхание, я заговорила:

— Извини, Лиам, но мы уже встречались. Ты меня знаешь.

По крайней мере, наверное.

Даже после этих слов выражение его лица ничуть не смягчилось, а между бровями пролегла настолько ровная складка, будто её тщательно вывел художник.

— Нет. Иначе я непременно запомнил бы человека с настолько поразительным словарным запасом.

— Может быть, у тебя просто плохая память?

Некоторое время Лиам молча разглядывал меня прищуренными глазами, словно пытался понять, откуда вообще взялся этот ненормальный и почему разговаривает с ним настолько фамильярно.

Я крепко сжала губы, а затем медленно разомкнула их и, не отводя взгляда от его глаз, тихо произнесла:

— Я снова заблудилась, когда пыталась найти одного человека.