— Как же мне тебя теперь называть?

— Я и сама не знаю.

— Не знаешь?

— Я ведь не помню своего настоящего имени. По мере того как я всё сильнее сливалась с Джейн, почти все воспоминания о прежней жизни, если говорить откровенно, словно выцвели и потускнели. Проклятье, да это и правда самое настоящее проклятие!

Когда я возмущённо вспылила, Лиам некоторое время просто смотрел на меня смеющимися глазами. В его взгляде было столько невероятной нежности, что казалось, будто, продолжая называть меня Джейн, он боялся каким-то образом меня оскорбить. Однако другого имени, которым можно было бы ко мне обращаться, у меня больше не осталось, а потому в конечном счёте мне самой не оставалось ничего иного, кроме как окончательно стать Джейн.

— Пусть тогда останется Джейн. В конце концов, я единственная Джейн, которая спасла тебе жизнь.

— Разумеется, ты единственная.

— Значит, я и есть Джейн.

— …Джейн, которая принадлежит только Лиаму Муру?

От подобных слов мне стало немного неловко, однако спорить с ним было трудно — в каком-то смысле он действительно оказался прав.

Наверное, мне следовало хотя бы мысленно извиниться перед всеми, кто до сих пор продолжал считать меня Джейн.

«Прости, Джонатан. Пусть я и совсем недолго прожила в роли твоей сестры, мне это понравилось. Спасибо, что позволил мне, единственному ребёнку в семье, узнать, каково это — быть старшей сестрой. А теперь твоя сестра будет жить как Джейн Лиама Мура…»

Стоило мне об этом подумать, как перед глазами неожиданно возник образ Джонатана, который, размахивая оружием, бесновался и кричал, что непременно убьёт Лиама.

Представив эту картину слишком отчётливо, я невольно насторожилась и осторожно спросила:

— А имя «Джейн Мур» тебе не кажется неудачным?

— Почему же? По-моему, оно прекрасно тебе подходит.

Не найдя, что на это ответить, я лишь беспомощно шевельнула губами, тогда как Лиам, чьи щёки всё ещё были стиснуты моими ладонями, прищурился и улыбнулся так, будто прекрасно понял, что возразить мне нечего.

В конце концов я отпустила его лицо и толкнула в плечо.

Впрочем, здесь, пожалуй, стоило объяснить последовательность событий. Пока я держала Лиама за щёки, мне удалось заметить, что его кожа стала холодной и влажной от липкого пота, поэтому я решила снова уложить его в постель. Я совершенно забыла, что он всё ещё болен, и заставила его слишком долго разговаривать, хотя именно сейчас мне следовало особенно внимательно следить за его состоянием.

Как можно было допустить настолько элементарную ошибку?

Не удержавшись после моего толчка, Лиам тяжело опустился на спину и посмотрел на меня снизу вверх.

— Джейн.

— Я забыла, что мы оба больны и сейчас совершенно не в том состоянии, чтобы устраивать словесные перепалки.

— …

На лице Лиама отчётливо читался немой вопрос, почему подобные соображения стали важны для меня только теперь, однако я решительно прижала его к постели и даже заботливо укрыла одеялом.

Разумеется, я вовсе не пыталась сбежать и уж точно не спасалась от сочившегося нежностью взгляда Лиама Мура. Дело совершенно не в том, что от его ласковой улыбки мне вдруг стало неловко, и уж тем более не в страхе, что между нами вот-вот вспыхнет вполне определённая искра, после чего всё закончится чем-то гораздо менее невинным, чем простой поцелуй.

— Да, тебе тоже следует отдохнуть.

С таким выражением лица, будто соглашался хотя бы сделать вид, что поверил моему объяснению, Лиам поймал меня за рукав именно в тот момент, когда я собиралась подняться. Я невольно замерла, а он тем временем плотнее запахнул на мне верхнюю одежду и лишь после этого удовлетворённо улыбнулся.

«И что это ещё значит?»

Ответ последовал почти сразу, и, услышав его, я пришла в такой ужас, что, даже не обернувшись, поспешно выскочила из комнаты.

— Твоя одежда… слишком сильно просвечивает.

Да, признаю: на этот раз я действительно сбежала.

Возмущённо сопя, я крепче запахнула пальто и мысленно в очередной раз убедилась, что, каким бы больным ни был Лиам Мур, он всё равно умудрялся оставаться самым невыносимым человеком на свете.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

После того дня моё состояние начало стремительно улучшаться, чего, к сожалению, нельзя было сказать о Лиаме.

У него несколько раз случались приступы разной силы, и каждый раз, когда начинался очередной, все люди Гринвича мгновенно напрягались и вели себя так, будто столкнулись с чем-то чрезвычайно опасным. Я чувствовала, как магия сотрясает всё здание, и это странное ощущение напоминало пребывание на верхнем этаже высотки во время сильнейшего тайфуна, когда дрожат стены и кажется, будто само сооружение вот-вот не выдержит.

Даже из моей комнаты было слышно, как люди торопливо носятся по коридорам, пытаясь как можно быстрее справиться с очередным приступом.

Оуэн в тот момент находился в моей палате, куда пришёл проверить, как проходит восстановление, и, почувствовав, что здание снова задрожало, недовольно цокнул языком.

— Сколько ещё это будет продолжаться?

— Не знаю и ничего обещать не могу. В Гринвиче найдётся не так много безумцев, способных сотворить с собой нечто подобное. Мы и без того рано умираем, так зачем намеренно сокращать себе жизнь?

Кажется, он слишком уж непринуждённо проговорился о том, что людям Гринвича суждено умирать молодыми.

Заметив мой озадаченный взгляд, Оуэн лишь широко усмехнулся и протянул мне медицинскую карту с записанным заключением. В нём говорилось, что теперь я совершенно здорова, никаких осложнений не осталось, а длинный шрам на руке хотя и сохранится, однако никаких признаков заражения больше не наблюдается.

Поток магии, напоминавший тонкий стебель растения, один раз плавно скользнул вдоль моей руки.

— Поскольку проблема связана с душой, нам остаётся лишь ждать, пока она восстановится самостоятельно.

— Ему больно?

— Если я скажу, что нет, то солгу. Однако Лиам выдержит, ведь он не настолько слаб, чтобы не справиться даже с подобной болью.

В этот момент дверь палаты внезапно распахнулась так резко, что я невольно вздрогнула.

Лицо вошедшего мужчины было мне хорошо знакомо. Хотя мужчина средних лет ещё не успел полностью вернуть прежнюю крепость, теперь он выглядел заметно лучше, чем раньше, и, держась за дверную ручку, тяжело пытался восстановить дыхание.

— Профессор!

Я громко воскликнула от радости, однако Хершел, широкими шагами войдя в палату, сразу же обратился ко мне с таким выражением лица, что вся моя радость мгновенно исчезла.

— Мисс Джейн, вам следует немедленно пойти к Лиаму.

Он выглядел настолько бледным, что я, не задавая лишних вопросов, поспешно спустилась с кровати и набросила домашний халат. Оуэн сунул медицинскую карту под мышку и вышел вслед за нами.

— Приступ никак не прекращается, а становится лишь сильнее. Подобного прежде никогда не случалось… Возможно, присутствие мисс Джейн поможет ему успокоиться.

В коридоре царила ужасная суматоха. Из комнаты Лиама непрерывно выносили погибшие растения, и если прежде туда постоянно заносили новые, то теперь внутрь уже никто не входил, а находившиеся там люди лишь один за другим поспешно выскакивали наружу, словно тараканы, на которых внезапно направили яркий свет.

Даже через закрытую дверь ощущалось, как воздух болезненно покалывает кожу. Те, кто больше не мог попасть внутрь, беспомощно толпились снаружи, не зная, что предпринять. Хершел устало провёл обеими ладонями по лицу и тяжело вздохнул, а стоявший рядом исследователь нервно заговорил:

— Ещё совсем недавно мы могли входить, но теперь магия полностью отвергает людей и не пропускает вообще никого.

— Мисс Джейн…

Хершел посмотрел на меня с такой отчаянной мольбой, что ему даже не пришлось договаривать. Я и без объяснений понимала, чего он хочет: мне следовало войти и каким-нибудь образом остановить приступ Лиама Мура.

И почему бы мне было хотя бы не попытаться?

Оуэн, по всей видимости обеспокоенный моим состоянием, уже собирался возразить, и я подняла руку, желая его остановить, однако он всё равно успел выпалить:

— Мисс Джейн! Войти туда сейчас всё равно что шагнуть в самое сердце бури! Вы с ума сошли, Хершел? Как вы можете просить подобное у обычного человека…

Но как я могла отказаться, когда сразу несколько пар глаз смотрели на меня с такой отчаянной надеждой?

Хершел относился к Лиаму как к собственному ребёнку и наверняка никогда не позволил бы ему дойти до подобного состояния, если бы мог хоть как-то это предотвратить. Скорее всего, он уже испробовал всё, что было в его силах, и лишь после этого, отбросив всякий стыд и гордость, пришёл просить помощи у меня.

— Я пойду, потому что мне кажется, что я смогу помочь.

Золотистые глаза Оуэна безмолвно спрашивали, действительно ли я уверена в собственном решении.

Разумеется, я не знала наверняка и тем более не могла ничего гарантировать, однако почему-то испытывала странную уверенность. Если все находившиеся внутри люди сумели выбраться невредимыми, значит, Лиам Мур не пытался никого ранить, а кроме того, я прекрасно помнила, как прежде его магия рядом со мной превращалась в самого смирного ежа.

— Я сообщу вам, когда он успокоится, а до тех пор оставайтесь снаружи.

Положив ладонь на дверную ручку, я почувствовала такой жар, словно по другую сторону бушевало настоящее пламя, готовое обжечь мне пальцы.

Неужели он действительно пытался вообще никого к себе не подпускать?

«Вот же снова взвалил всё на себя, идиот».

Но что тут поделаешь, ведь я была Джейн Осмонд, той самой Джейн, которая уже несколько раз спасала жизнь Лиаму Муру. Следовательно, и на этот раз спасать моего трусливого сыщика-плаксу предстояло именно мне.

Едва я попыталась открыть дверь, как магия мгновенно ощетинилась, будто обнаружила незваного гостя и уже приготовилась к нападению.

Некоторое время дверь упорно сопротивлялась и всеми силами пыталась меня не впустить, однако спокойно мириться с подобным было совершенно не в моём характере, поэтому я решила воспользоваться более современным и куда менее изящным способом решения проблемы.

Не раздумывая ни секунды, я изо всех сил ударила ногой рядом с дверной ручкой. Будь у двери рот, она наверняка завопила бы от боли, а столкнувшись со столь грубым и новаторским подходом, магия на мгновение испуганно отпрянула, чем я тут же воспользовалась и протиснулась в образовавшуюся щель.

Стоило мне оказаться внутри, как поднялся сильный ветер и с оглушительным грохотом захлопнул дверь за моей спиной.

«Вот же напугал!»

Лиам сейчас ничем не отличался от какого-нибудь подростка. Не иначе, в него вселился корейский юнец, который сначала огрызается на мать, затем с силой хлопает дверью, а после невозмутимо заявляет: «Да это всё ветер!»

Я двинулась вперёд, чувствуя, как воздух по-прежнему ощетинивается острыми иглами, однако с каждым моим шагом магия будто всё внимательнее следила за моим настроением. Она настороженно медлила и не решалась приблизиться, словно до сих пор прекрасно помнила моё недавнее проявление насилия.

— Лиам.

Ответа не последовало.

За это время белые лозы, свисавшие с потолка, успели разрастись настолько густо, что теперь заслоняли обзор подобно тяжёлым занавесям. Стоило случайно коснуться одной из них, как вокруг вспыхивала россыпь мерцающих огоньков, и при любых других обстоятельствах я наверняка сочла бы это зрелище невероятно красивым.

Под ногами при каждом шаге хрустели останки иссохших растений, и я вновь невольно задумалась, для чего их вообще приносили сюда в таком количестве. Почему комнату Лиама непрерывно заполняли растениями и откуда здесь брались травы, которых я никогда прежде не видела?

К этому моменту я уже успела узнать о мире Лиама Мура достаточно много, чтобы моими знаниями заинтересовались Клара и вся её сектантская шайка, однако вокруг по-прежнему оставалось бесчисленное множество вещей, о которых я не имела ни малейшего представления, и это начинало всерьёз злить.

Нам с Лиамом необходимо было разговаривать, причём постоянно и обо всём. Самым важным для нас было, во-первых, выживание, во-вторых, откровенный разговор, а в-третьих, забота друг о друге, потому что, когда Джейн Осмонд раз за разом отстраняют от происходящего и оставляют в неведении, она неизбежно начинает злиться.

С этой мыслью я решительно направилась к кровати Лиама Мура, однако спустя некоторое время начала замечать нечто странное.

Я шла уже достаточно долго, а кровать так и не появилась перед глазами. Постепенно возникло неприятное ощущение, будто я бесконечно кружу по одному и тому же месту, хотя прекрасно помнила, что кровать находилась совсем недалеко и при обычных обстоятельствах до неё можно было добраться примерно за пятнадцать шагов.

Стоило мне об этом подумать, как ответ стал очевиден.

«Так, хватит фокусов. Он что, решил жульничать и водить меня за нос?»

Набрав в грудь побольше воздуха, я во весь голос закричала:

— Уильям Скофилд Мур! А ну немедленно покажись!

Лишь после того, как я назвала его полное имя, магия наконец окончательно присмирела. Я понятия не имела, способны ли силы вообще испытывать эмоции, однако магия Лиама Мура, по всей видимости, настолько походила на собственного хозяина, что прекрасно понимала, когда лучше прекратить сопротивление.

Её прежняя острота постепенно ослабла, густые белые лозы начали расходиться, и передо мной медленно открылся проход.

— Не подходи ко мне!

Издалека донёсся хриплый голос.