Шпиль

Адриан Кримзон никогда не был многословным человеком. Если он что-то говорил, значит, на то была причина.

Таким он был сейчас. Таким был всегда.

Адриан прекрасно знал, что многие считают, будто он просто не любит разговаривать или не умеет этого делать. Но на самом деле он никогда не видел смысла говорить больше необходимого. Если мысль можно выразить несколькими словами, зачем тратить время на что-то ещё? При этом никаких проблем с общением у него никогда не было.

В конце концов, он был принцем. Им родился и им вырос.

Пусть его жизнь далеко не всегда была безоблачной, воспитывали его как представителя королевской семьи. И не какой-нибудь семьи, а правящего рода одной из сильнейших империй во вселенной.

Поэтому он не привык извиняться перед людьми или совершать ошибки.

И сейчас, впервые за всё время, которое он мог вспомнить, ему нечего было сказать. Несмотря на долгие годы размышлений о том, что он скажет сестре при встрече, теперь он просто не находил слов.

Когда он впервые увидел свою младшую сестру, его едва не захлестнули слёзы. Одного этого момента оказалось достаточно. И сколько бы Сильванский Император ни повторял, что она уже давно не ребёнок, Адриан всё равно видел в ней ту самую малышку, которую держал на руках сто лет назад.

Особенно учитывая, что самому Адриану было уже больше ста тысяч лет, а потому век казался ему возрастом младенца.

Адриан всматривался в светящиеся багровые глаза сестры, и ему казалось, что прошла целая вечность, хотя на самом деле минули лишь секунды. В этих глазах ощущалось что-то странное. Одного взгляда хватало, чтобы почувствовать дыхание Смерти. Тем временем Ария всё сильнее хмурилась, пока он и их родители продолжали молчать. Судя по всему, они чувствовали то же самое, что и он.

Но спустя почти полминуты после того, как Война отступил в сторону, Адриан наконец глубоко вдохнул и шагнул вперёд, заслоняя собой родителей. Взгляды всех троих сразу сосредоточились на нём. Он грустно улыбнулся Арии и спросил: «Ты хорошо живёшь?»

Его слова удивили всех, кто стоял на выступе Шпиля. Внизу по-прежнему гремела война - раздавались выстрелы и вспышки заклинаний, эхом отражаясь от земли далеко под ними.

И, к удивлению самого Адриана, на лице сестры впервые появилось что-то кроме раздражения, которое его она демонстрировала с момента их прибытия. Уголок её губ едва заметно приподнялся. Затем она расцепила руки и сунула их в карманы юбки. «Нормально», - ответила она. А потом, удивив его ещё сильнее, спросила: «А ты?»

Улыбка Адриана стала немного теплее. «Тоже».

После этого снова повисла тишина. Он понятия не имел, что говорить дальше.

Часть его до сих пор воспринимала воспоминания, полученные через драгоценный камень, как нечто чужое. За девять лет отсутствия личность и характер клона постепенно изменились. И многое из того, что тот делал рядом с Арией, настоящий Адриан никогда бы не сделал.

Просто потому, что ни он, ни его родители не нуждались в подобных методах. Их сила давно позволяла решать проблемы иначе, если только речь не шла о Всадниках. Поэтому использовать её воспоминания о прошлом как основу для разговора казалось неправильным. Во-первых, он не знал, не воспримет ли она это как попытку выдать себя за того брата, которого она знала раньше. Во-вторых, он и сам не чувствовал, что тем братом был именно он.

Для него это выглядело бы фальшиво.

И, судя по выражениям лиц родителей, они чувствовали то же самое.

Адриан быстро взглянул на время. С момента их появления прошло уже шесть минут. Оставалось всего четыре минуты до того, как проклятие снова забросит их куда-нибудь далеко отсюда.

Чёрт, только времени потеряно впустую!

Он мысленно ругал себя, но внешне ничем этого не показывал.

Вместо этого сделал ещё один глубокий вдох. Однако на этот раз вперёд вышел его отец. «Ария, если тебе когда-нибудь понадобится наша помощь, просто попроси», - сказал он. «Неважно в чём. Мы сделаем всё, что ты захочешь».

Адриан взглянул на лицо отца и увидел на нём невероятно печальную улыбку. Тем временем мужчина подошёл к дочери вплотную. Остановившись всего в нескольких шагах от неё, он опустился на колени, не отрывая взгляда от её глаз. Даже когда колени коснулись земли.

«Тебе не нужно прощать нас сейчас», - сказала мать Адриана, тоже подходя к Арии и опускаясь рядом на колени. «И не нужно заставлять себя относиться к нам как-то, если тебе от этого некомфортно». Из её глаза скатилась слеза. У самого Адриана защипало глаза, пока он тоже шагал вперёд. «Просто живи так, как хочешь», - закончила женщина. «Так, чтобы быть счастливой».

Адриан опустился на колени рядом с родителями и улыбнулся сестре. «Мы знаем, что ты не любишь, когда тебя донимают всякой ерундой». Глаза Арии удивлённо расширились от такого признания, но он продолжил: «Не думай, что обязана делать то, чего не хочешь». Слёзы потекли по его щекам. «Просто будь собой, сестрёнка».

Ария явно растерялась. Несколько раз открыла рот, собираясь что-то сказать, и тут же закрыла его. Наконец она просто кивнула. «Хорошо. Вы можете встать?»

Адриан и его родители тут же поднялись на ноги, старательно игнорируя откровенное веселье на лице Войны, наблюдавшего за всей этой сценой.

Некоторое время снова стояла тишина. Все трое ждали, что скажет Ария, ведь здесь всё зависело от неё.

И когда она наконец заговорила, внутри Адриана вспыхнула надежда. «Хватит уже плакать. Вы сказали всё, что хотели, и я вас не ненавижу». Надежда слегка померкла, но не исчезла полностью, когда она добавила: «Но семьёй я вас тоже не считаю. Это осталось в прошлом. Тогда, когда меня использовали как оружие, а я считала, что вы все мертвы».

Адриан испытал смешанные чувства, но прекрасно понимал её.

Неважно, какие у них были планы. Неважно, какими были их намерения. Именно решения его и родителей привели Арию к жизни, полной страданий.

И этого уже не изменить.

Особенно спустя почти век после произошедшего.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Затем Война присвистнул и пробормотал: «Вы все втроём ёбнутые, да?»

Все одновременно повернулись к нему. Но прежде чем Адриан или родители успели выразить своё недовольство, Ария сказала: «Да кто бы говорил, Люциус».

На этот раз все в шоке посмотрели на Арию. Все, кроме самого Войны. Он лишь слегка наклонил голову набок и спросил: «Это ещё почему, Маленькая Смерть? Я вообще-то образец нормальности».

И все взгляды снова вернулись к Войне.

«Люциус...» - пробормотала Ария и покачала головой. «Из всех Всадников нормальной можно назвать разве что меня, так что тебе лучше не...» Она осеклась, увидев выражение его лица. Такое, словно он не слушал ни единого её слова. «Ладно. Забудь. Я сдаюсь».

Теперь уже все на выступе уставились на Арию. Не потому, что она махнула рукой на слова Войны. А потому, что только что назвала нормальной саму себя.

Адриан перевёл взгляд с Арии на Войну и обратно. В голове у него возникла лишь одна мысль.

Я люблю сестру и готов ради неё на всё, но, по-моему, среди Всадников вообще нет нормальных...

Начавшая было складываться атмосфера на выступе внезапно исчезла, когда вокруг Арии вспыхнул яркий фиолетово-зелёный свет. Она вздрогнула от неожиданности. Сияние резко расширилось и накрыло всех вокруг, ослепляя каждого, кто стоял на выступе.

Адриан и его родители поспешили выкрикнуть слова прощания. Но никто из них так и не понял, успели они это сделать или нет, прежде чем оказались посреди космоса, в целой галактике от Арии.

Трое переглянулись, после чего одновременно тяжело вздохнули. На их лицах появилась печаль.

Вот и началось ожидание следующего столетия.