— А ты умный парень... — тихо сказала она, усмехнувшись. Она полностью откинулась и легла на лобовое стекло. Казалось, что она позирует для фотографа, который жаждет лучших фото для глянцевого журнала.

Пока она молчала, я огляделся.

Девятиэтажка гордо стояла у дороги, возвышаясь высоко над деревьями. Серая, для кого-то унылая, но для меня — до боли знакомая и родная. В такой же я и вырос. Раньше, видя красивые дома иностранцев в разных фильмах, мне казалось, что мы живём как-то не так... Пока другие живут в больших белых домах, мы живём в огромном муравейнике. Лишь с возрастом пришло осознание, что серость и тепло воспоминаний этой девятиэтажки не заменит ничто — ни высотки, которые ласкают облака, ни те самые белые дома. Мне всегда казалось, что этот дом живой. Что глаз на его орнаменте моргает, что рабочие, собирающие продукцию, действительно разговаривают и собирают на станках разные вещи. Но я не знал, что за каждым окном скрывается чья-то история. Кто-то пишет лекции, жалея о том, что не пошёл на пары, кто-то переживает за ребёнка, который задержался на прогулке, не зная, что в подъезде стоит этот ребёнок, обнимая свою любовь и неохотно отпуская этот нежный и незабываемый вечер. Дом всегда был живым, только жизнь жила внутри него.

— Вы не представились, — сказал я, вернувшись к реальности.

Девушка лишь неохотно подняла голову, оторвав взгляд от звёзд.

— Если скажу, не убежишь, Юрка? — последовал лёгкий, почти опьяняющий своей нежностью смешок.

— С чего бы мне бежать? Имён я вроде не боюсь... Но только если вы действительно не из полиции, — сказал я, осматриваясь на случай побега.

Она лишь посмеялась, вернувшись к звёздам. — Лея... Очень приятно познакомиться, Юрка, — сказала она, улыбнувшись.

Откуда она знает моё имя... Она следила за мной? Может, она чья-то старшая сестра? Может, новый учитель в лицее? Странно всё это. Почему она здесь... ночью? Кто она вообще такая? Столько вопросов крутилось в моей голове, и ни на один не было ответа.

— Так... Откуда ты меня знаешь? И кто ты вообще такая? — спросил я, не в силах терпеть.

Ночь продолжала сгущаться и становиться холоднее. Улицы были совсем пусты. Ни людей, ни животных. Только те работяги, которые возвращаются после изнурительной смены — будь то на заводе или же в офисе. Улицу освещала лишь луна и фонари. Свет отражался от её бледной кожи, заставляя её светиться, будто она сама была частью луны.

— Я же говорю, я просто присматриваю за теми, кому плохо... Ты вообще не слушаешь, что ли? — сказала она, притворно надувая щёки, изображая обиду.

— Ладно... Сделаю вид, что поверил тебе, — с небольшим скепсисом сказал я. Оглядевшись, я увидел, что у той самой девятиэтажки стоят два силуэта. Женский и мужской, будто из какого-то фильма. Девушка невысокая ростом, наверное, 157, и парень примерно выше на 20 сантиметров, стоят у подъезда в обнимку. Никто из них не хочет отпускать и заканчивать эту чудесную, по их мнению, ночь. Смотря на них, я почувствовал укол в сердце.

Фуми... Почему она так резко решила порвать то, что начиналось... Была ли на это причина. Пока я думал, я сам не заметил, как весь страх перед Леей отошёл на второй план.

— Что, Юрка, тоже так хочешь? — игриво сказала она, посмотрев на меня.

— Они тут часто стоят... После универа якобы идут в библиотеку, а сами устраивают себе свидания с видом на ночной город, — продолжила она, достав из кармана сигарету и начав крутить её, глядя на меня.

— У тебя же тоже подружка есть, с которой ты гулял... Или всё, прошла любовь, завяли помидоры?

От её слов я замер. Не только от какой-то обиды, что она так обесценивает то, что тревожит меня, но и от того, что она знает про Фуми и что мы гуляли вместе. Насколько я помню, мы выбирали именно такое время, чтобы никого не было... Откуда она может знать? Может, она маньяк, и это она убила того парня и инсценировала то, что он наложил на себя руки...

— Ты следила за нами? Ты знаешь Фуми? — спросил я, чувствуя, что моё сердце бьётся как птица в тесной клетке, а пот сам лился словно град.

— Ох, не хочу тебя огорчать, Юрка... Она сегодня была с другим мальчиком... Они шли за ручки и часто обнимались, — сказала она, ясно пытаясь смягчить то, что знает, чтобы не навредить ещё сильнее.

В этот момент всё рухнуло окончательно. Все те стены, что я успел построить за весь день, рухнули в одночасье, не став преградой для этих слов. Фуми с другим. Мне так тяжело было в это поверить, что вокруг сердца плоть будто перестала существовать. Будто левую сторону тела в районе сердца пронзил фиолетовый шар, стирающий всё на своём пути. Такой же я видел в каком-то из аниме, но в тот момент не мог вспомнить, да и зачем это было нужно, если та, с которой было так хорошо, теперь с другим. Я заметно побледнел, хоть для меня это было не видно. Эмоциональная боль переросла в физическую, я попятился и отошёл назад, опираясь спиной на автомат с напитками.

Лея молчала, я тоже. Она выглядела старше и наверняка понимала то, что я чувствую. И просто решила промолчать. Иногда тишина и просто нахождение рядом — это лучшее, что может сделать человек.

— Я даже не знаю, как ответить на это... Я... я не знаю, как реагировать... Она написала мне утром, сказала, чтобы я не искал её, а потом написала, чтобы я пришёл на наше место — но зачем? — выпалил я. Я совсем забыл, что Лея — чужой человек и что знаю я её не больше двадцати минут. Я был настолько ошеломлён этой информацией, что просто доверился незнакомке в надежде на утешение. От всех этих мыслей у меня скрутило живот. Казалось, что все те бабочки в животе, жившие надеждой, в одночасье погибли и гниют, отравляя органы изнутри.

— Знаешь... Давай сегодня ты не будешь думать об этом... Смотри, какую красивую девушку ты встретил, — сказала она, улыбнувшись и показав на себя большим пальцем. Она наконец закурила сигарету, которую вертела в руках.

— Будешь? — спросила она, выдыхая дым.

Абсурдность её слов заставила что-то в груди замереть. Самооценки и небольшого нрава ей явно досталось с лихвой. Сам того не заметив, я задумался снова о ней. Её харизма, её внешний вид, её манера общения затмевали чувство одиночества.

Я достал телефон и глянул время. Уже довольно поздно, а завтра ещё в лицей. Но всё же я решил спросить, сам не зная почему:

— А ты будешь тут завтра... — робко спросил я.

— Ох, неужели тебе понравилась моя компания, Юрка? — сказала она, тихо посмеявшись. — Буду, Юрка, буду, если захочешь компании, я всегда найду тебя...

От этих слов по коже пробежали мурашки размером с уличных кошек. Это прозвучало очень страшно, но странно обнадёживающе, будто на место Фуми поставили инородный объект. Я постоял ещё секунду и ушёл.

Несмотря на такую странную и чертовски пугающую вещь, во мне бились два мнения. Одно кричало, что Лея опасна. Что она знает слишком много не только обо мне, но и о Фуми, и наверняка причастна к тому парню, которого не стало. А другое — настолько измоталось последними событиями, что решило довериться ей на все сто.

Домой я шёл, погруженный в раздумья, а дойдя до дома, сразу лёг спать.

На удивление, я спал очень хорошо, будто что-то защищало мой разум от плохих снов и переживаний. Утро началось как и всегда. Серый потолок, давящие стены, но что-то сегодня чувствовалось по-другому. Со мной явно что-то случилось прошлой ночью. Может, меня прокляли на долгую счастливую жизнь? Или, наоборот, обрекли на вечный день сурка? Отойдя от этих мыслей, я пошёл завтракать. Как всегда, записка от мамы: «Юрка, я на работе, буду вечером».

После завтрака, как всегда: сборы, подъезд, улица. Утро чем-то похоже на ночь, но ночью больше свободы. Утром все спешат на работу, а сонные девятиэтажки провожают нас. На остановке помимо меня были ещё студенты. Кто-то стоял за руку с любимым, кто-то кидал косые взгляды на них, завидуя их счастью. А третьи просто листали ленту. Помимо таких же студентов и школьников, как я, на остановке стоял так называемый «рабочий класс»: мужчина, который едет на завод, учительница, которая едет в школу, другой мужчина, который едет в офис. Маршрутка приехала с опозданием. Окна запотели, войдя в салон, в нос ударил запах — знакомый запах общественного транспорта, который сложно описать. Я сел, надел наушники и включил музыку... Видимо, погода и алгоритм угадали настрой моих эмоций, и всю дорогу я ехал под холодную музыку пустых улиц, таких же, что были вчера ночью. Задумавшись, я решил подумать: встречу ли я Лею снова? Может, всё это мне приснилось, или я просто сошёл с ума?

Приехав в лицей, путь был один — в класс. В фойе, как всегда, были компании учеников. Кто-то играл на гитаре, кто-то просто общался, кто-то вообще сидел в соседней столовой и задорно завтракал. Миновав фойе, я направился к лестнице. На самой лестнице — старые, потрёпанные жизнью мотивирующие лозунги вроде «без усилий нет результата». Сотни раз эту надпись топчут, почти не замечая её, а если и замечая — то лишь в саркастическом смысле. Поднявшись в класс, меня встретила лишь Юна, которая задумчиво читала книгу.

— Привет, Юра... Как погулял? — сонно спросила она, не отрываясь от книги.

Я замер. Почему после того случая с Фуми все знают, что я делаю. Сначала Лея, теперь Юна... За мной что, ведётся прямой эфир, и все видят его, кроме меня? Может, это всё просто большое шоу, а Юна и Лея — зрители, которые решили поиграть в игру? Из раздумий меня вывел звук переворачивающейся страницы.

— Нормально... Прохладно было. А ты откуда знаешь? — спросил я, проходя к своей парте.

— Помнишь, ты меня на остановке встретил... Так вот, у тебя такое лицо было, как будто у тебя что-то случилось, вот и подумала, что ты гулять пошёл после того, как попрощался...

Сказала она почти безразлично, но всё-таки подняла на меня свои большие карие глаза. В них сложно было понять, что у неё на душе — словно это не лицо, а маска, за толстым слоем которой скрывается истинная Юна.

Прошло немного времени, и в класс стали стягиваться и остальные ученики. В классе стало шумно, и вот я уже растворился, как иголка в стоге сена. Лекции шли ужасно долго, и каждого невыносимо клонило в сон. Казалось, что физика — это и есть чёрная дыра, которая пожирает всю жизненную энергию учеников, продлевая себе жизнь. Дождавшись обеденного перерыва, я наконец-то отложил тетрадь и ручку. Оглянувшись, я попытался найти Юну взглядом, сам не зная зачем. Обедать я не хотел, поэтому просто ходил по классу, пока в класс не вернулся... Сатоши.

— Ох, Юрка... Как дела? Что нового? Мне такое тебе рассказать надо! — весело сказал он, приглашая сесть рядом. Не имея ничего против поболтать, я сел — всё равно перемена только началась.

— Привет, Сатоши... Да всё хорошо, спасибо... У тебя что?

— Тут такое... — начал вещать он. Атмосфера была довольно шумной и хаотичной, так что даже не хотелось слушать Сатоши, который рассказывал об очередном своём подвиге. Если бы Геракл существовал, он явно соперничал бы с Сатоши за количество подвигов. Только если Геракл бился с огромными чудовищами, то Сатоши изящно шлялся по разным вечеринкам и всегда говорил, что попал туда случайно. Хоть и не всегда в это верится, но рассказывает он действительно интересно. В плане атмосферы всегда одно и то же. Это либо клуб, либо чья-то квартира, музыка, алкоголь, интриги и Сатоши в главной роли. С одной стороны, всегда было завидно его образу жизни, ведь казалось, что вот она — настоящая жизнь, которую ты прожигаешь зря, а с другой... Если человеку нужен алкоголь, чтобы отдыхать, значит, он не умеет отдыхать... Так говорил дед, закусывая очередную рюмку, когда я был мелким. Сделав вид, что мне очень нужно отойти, я ушёл на своё место. Так же, в тумане и мыслях, прошли и остальные пары. Попрощавшись, я пошёл на остановку. По дороге были всё те же девятиэтажки. Казалось, весь город застроен ими, но нет. Во дворах есть сад камней, а по соседству с девятиэтажкой стоит ресторан, где готовят вкуснейшие деликатесы из рыбы и риса, а также лапшу. Сам я там не был, но все говорят, что вкусно.

Шагая по потрескавшемуся асфальту, я смотрел по сторонам, снова слушая музыку. Алгоритмы всё ещё выдавали холодную музыку, а потом я и сам поёжился от ветра.

— Холодает... — тихо произнёс я, сам не зная кому. Дождавшись маршрутку, я двинулся домой. Закрыв глаза, я просто ждал, погружённый в свои мысли. Мыслей было много: от разноцветных огней, музыки и выпивки до ночного автомобиля и девушки. Из мыслей меня вывел звук уведомления.

На экране высветилось имя «Юна». Что ей нужно? Может, спросить домашку? Хотя она никогда такого не делает... Может, что-то случилось? Любопытство пересилило меня, и я открыл чат. Она прислала одно фото с подписью: «Мне очень жаль, что так случилось, не переживай — она ещё локти кусать будет». А на самом фото Фуми идёт за руку с парнем. Парень был невысокий, рыжий и кудрявый. Сначала показалось, что это мой знакомый, но я понял, что он бы точно не пошёл гулять с девушкой, тем более держаться за руку. В груди что-то ёкнуло, но уже не так больно.

«Спасибо за заботу, Юна... Спасибо большое», — быстро написал я и снова закрыл глаза. Теперь мыслей не было. Была только тишина, которую можно было резать ножом и подавать как десерт. И тут в наушниках начинает играть песня. «Я свободен... Я забыл, что значит страх...» — вот оно, алгоритм угадал, ну или просто спецслужбы решили подшутить надо мной. Доехав до дома, я переоделся и сел кушать.

— Котлетки... С макаронами? — спросил я снова сам себя, заглядывая в кастрюлю.

— Нет, с пюрешкой, — опять сказал я в пустоту.

Всё было накрыто на столе. Кружка с чаем, тарелка с пюре и котлетой. Немного горошка и немного салата. Всё было прекрасно, даже серый вид из окна и полумрак квартиры. Света нету... Приходится есть с последними лучами солнца, пока хоть что-то видно.

Порыскав в шкафу, я нашёл пару свечек, поставил их на стол и зажёг, предварительно оплавив кончик и прикрепив свечу к старой крышке от банки, — получился импровизированный канделябр. Так же делала бабушка в деревне. До сих пор помню, как дед обжёгся, когда повторял этот же фокус. Крика было на всю хату. От воспоминаний я улыбнулся и доел свой ужин. И тут — уведомление...

«Сынок, ты же знаешь, что света нету, так вот, там на подстанции случился пожар, и загорелись какие-то дома. Привезли много людей, я на ночной. Ложись, не жди меня».

Отлично, квартира полностью моя. Хотя когда было по-другому? Помыв посуду, я взял одну свечу и пошёл в свою комнату делать уроки. Хоть у меня и была причина их не делать, но совесть и чувство смутного страха всё-таки взяли верх. В квартире было убийственно тихо, лишь старые часы отбивали привычный ритм, который сводил с ума многих в такой ситуации. Я взглянул на них. Полседьмого. Сев в кресло и взяв в руки ручку, я вспомнил момент из сериала, где пьяный шеф танцевал посреди прямого эфира.

— А сейчас мы будем делать мои любимые уроки, роки-роки... — сказал я и сам посмеялся, перед тем как погрузиться в бесконечный океан формул, правил и гранита науки, о который сломали зубы многие ещё до моего рождения. Я методично расписывал всё, почти не думая, двигаясь на автомате. По моим биологическим часам прошло всего часа полтора, но, как только взглянул на часы снова, обомлел. Полдвенадцатого? Что за хрень? Я всегда знал, что математика — это зло, но не думал, что настолько... Закрыв учебники и убрав все вещи, я пошёл и плюхнулся на кровать.

Смотря в потолок, я понял, что не доволен сегодняшним днём... А значит, ночь — хорошее время, чтобы наверстать упущенное. Одевшись и схватив телефон, я подошёл к двери и открыл её. Холодный воздух коснулся моего лица. Закрыв дверь, я обратил внимание на табличку нового соседа. На табличке гордо красовалось имя «Деспаро». Затуманенным взглядом показалось «Наварро», но, протерев глаза, я разглядел имя полностью. Удивившись имени, я махнул рукой и начал подниматься выше, пока не оказался на крыше. Грозный ветер и холод сразу встретили меня. Я подошёл к парапету и оперся на него. Ночной город. Он горит тысячами огней, за которыми стоит чья-то судьба. Вдалеке мерцает больница, где сейчас мать работает в ночную смену. А снизу, вдоль реки, вовсю горит набережная, создавая подобие змеи, которая излучает свет чешуёй. Я стоял так долго. Ночной город — это картина, которой можно любоваться так же честно, как смотре

ть, как горит вода, как течёт огонь и огни города.

To be continued