Испытания для зачисления в средний класс Пёнму завершились.

После долгих и бурных дебатов среди наставников Чхон У все-таки получил право сдавать экзамен на следующий уровень, а доведенный до белого каления Хан Тэ Сок устроил Чжугэ Саньсан такую трепку, что бедная девушка едва вырвала победную ленту, оставшись с растрепанной косой и синяками по всему телу.

Единственным, кто прошел сквозь горнило без единой царапины, остался невозмутимый Чхон Сан.

Из-за того, что разъяренный главный наставник взвинтил планку требований до небес, первоначально испытание преодолели едва ли три десятка человек. Для столь масштабного набора это было катастрофически мало, поэтому комиссии пришлось проводить повторные пересдачи.

Наконец суматоха улеглась, и вымотанные кандидаты, получив передышку, собрались в одной из лучших чайных на территории резиденции союза.

Хрусть, чавк.

Чжугэ Саньсан с нескрываемым изумлением наблюдала за тем, как Чхон У методично уничтожает горы жареного мяса.

Как вообще столько еды помещается в одном человеке?!

— Каждый раз смотрю на вас и поражаюсь, — искренне покачала головой девушка.

Чхон Сан лишь смущенно кашлянул:

— Кхм… Впереди класс Ыльму. Нагрузки только возрастут.

— Верно. На этот раз отбор будет по-настоящему жестоким: в высший класс Капму попадут всего восемь человек.

— Вы уже знаете, в чем будет заключаться испытание?

— Увы, совет старейшин держит условия в строжайшем секрете.

— Хм…

Даже вездесущие информаторы клана Чжугэ пока не смогли пробить завесу тайны.

— Известно лишь одно: главным распорядителем испытания назначен Бесследный Нищий, почтенный Ян Собан.

— Старейшина Ян лично?!

— Вы ведь уже встречались с ним, верно?

— Не совсем. Узы дружбы с почтенным старцем связали нашего сасука, а мы лишь присутствовали рядом.

— И все же. Предвкушаю нечто грандиозное! Сам лидер тайной стражи и один из Семи Святых союза будет лично оценивать наши навыки!

— Говорят, уже завтра начнутся общие занятия?

— Да.

— Значит, оценка начнется непосредственно в процессе обучения?

— Скорее всего. Наставники будут пристально наблюдать за нами каждый день. Полагаю, поведение на уроках напрямую повлияет на допуск к финалу, — уверенно подытожила Саньсан.

Чхон Сан молча кивнул, пока Чхон У самозабвенно уплетал очередную баранью ногу.

Всего испытания класса Пёнму преодолели восемьдесят человек. Получив статус учеников класса Ыльму, они разместились в выделенных покоях Академии, с замиранием сердца ожидая прибытия легендарного Бесследного Нищего.

И хотя официального расписания финального отбора еще не огласили, расслабляться было нельзя ни на секунду.

В отличие от простодушного Чхон У, Чхон Сан всем сердцем жаждал пробиться в восьмерку избранных.

Их драгоценный сасук…

Они до сих пор были слишком слабы, чтобы встать с ним плечом к плечу.

Когда они покидали Удан, никто из старейшин не возлагал на их плечи непосильного бремени. Наставники лишь ласково просили беречь себя и благополучно вернуться домой. Никто не требовал от них во что бы то ни стало прославить имя обители.

Но Чхон Сан прекрасно понимал: здесь и сейчас они — лицо всего Удана.

В огромной цитадели Союза Справедливости знамя их секты держали лишь они двое. Их успехи и провалы станут мерилом величия ордена в глазах всей Поднебесной.

«Сасук уже сейчас ступает по следам величайших мастеров…»

Дружба со старейшиной Ян Собаном, равный бой с самим Святым Меча Чхоль Чжи Ряном…

Каждое из этих деяний само по себе звучало как небылица. Заслужив статус Меча Удана, Чжинму уже сравнился славой с величайшими титанами Мурима, а его мастерство стремительно настигало их уровень.

Пришло время и ученикам доказать, чего они стоят.

Без посторонней помощи, твердо стоя на собственных ногах.

Они — ученики первого Дворца Орен, прямые наследники боевого духа сасука, и они не имеют права уронить честь Удана в грязь.

Пальцы Чхон Сана сами собой сжались в кулак.

— Чхон У.

— А?.. Да, старший брат? — толстяк оторвался от кости с набитыми до предела щеками.

Его верный, добродушный, но такой бесхитростный и ленивый младший брат.

— Завтра начинается настоящая битва. И мы обязаны показать все, на что способны истинные даосы Удана.

— Э-э?..

— Это значит, что мы оба обязаны войти в восьмерку класса Капму.

— В… восьмерку? Из восьмидесяти человек?! — Чхон У едва не подавился. — Ты-то со своей головой точно пройдешь, барышня Чжугэ тоже… А я-то куда? Мне и в классе Ыльму неплохо живется… хе-хе…

Толстяк смущенно почесал затылок, но взгляд Чхон Сана посуровел так, что мороз продрал по коже:

— Хм. Интересно, а что скажет сасук, когда узнает о твоем пораженчестве?

— А?.. Ч-что скажет?

— Сам знаешь, как он ненавидит неудачников.

— Ну…

— Прибьет ведь на месте. Даже хоронить не станет.

Чхон Сан произнес это столь будничным, загробным шепотом, что сочная баранья ножка выпала из онемевших пальцев Чхон У прямо на тарелку.

Весь аппетит как ветром сдуло.

— П-правда прибьет?.. — испуганно замигал толстяк.

— Уверен на тысячу процентов.

Слова старшего брата прозвучали с убийственной убедительностью. Чхон У живо представил перекошенное от ярости лицо Чжинму.

Хрясь! Бам! Дзинь!

В ушах Чхон У даже зазвучали фантомные звуки собственных переломов. Все мучительные тренировки и безжалостные взбучки, пережитые на горе Удан, пронеслись перед его внутренним взором в жутком хороводе.

Сглот.

Хотя это была всего лишь фантазия, старые синяки внезапно заныли так, будто их только что освежили дубиной.

— Надо постараться, — с нажимом повторил Чхон Сан.

— Д-да! Так точно! Изо всех сил постараюсь!

Время в тренировочных лагерях имеет свойство лететь с пугающей скоростью.

Разбитые на отделения Чонму, Пёнму и Ыльму кандидаты крутились как белки в колесе под неусыпным надзором строгих инструкторов.

Программа обучения поражала разнообразием: от тонкостей теории внутренних каналов и боевых построений различных сект до изощренных методов выживания в диких пустошах. Мозги трещали от объемов знаний.

Каждый день выставлялись промежуточные баллы, а раз в десять дней устраивалась масштабная комплексная проверка.

Впрочем, после захода солнца ученикам предоставлялась полная свобода отдыха.

Всем… кроме злосчастного Чхон У.

Прошло ровно двадцать пять дней с момента зачисления.

— Так, а вот это правило ты обязан вызубрить наизусть!

Одетая в серый тренировочный халат класса Ыльму с вышитым на груди летящим фениксом, Чжугэ Саньсан сердито ткнула пальцем в развернутую книгу перед носом несчастного толстяка.

— И это тоже учить?.. — взмолился Чхон У.

«Тоже»?! Да это же сущие крохи!

— Разумеется! Ты хоть помнишь, сколько проверок подряд завалил?!

Тонкие брови Саньсан сошлись на переносице, и Чхон У виновато втянул голову в плечи.

— Ты наставников вообще слушаешь?! Еще один провал — и тебя с позором вышвырнут обратно в средний класс Пёнму!

Ради спасения безнадежного даоса Саньсан пожертвовала собственным драгоценным сном.

За минувшие двадцать пять дней прошло две большие контрольные проверки.

В боевых дисциплинах Чхон У блистал: в поединках на мечах и кулаках он уверенно входил в десятку сильнейших воинов всего потока, приводя наставников в благоговейный трепет.

Но вот в теории и базовой грамотности…

Худший из восьмидесяти.

А ведь от них не требовали цитировать классиков конфуцианства! Никто не готовил их к сдаче императорских экзаменов на чин мандарина.

Требовалось лишь усвоить азы: распознавать скрытые механизмы, понимать принципы стихийных массивов и уметь читать схемы вражеских засад.

Для клана Чжугэ подобные вещи преподавались пятилетним карапузам в детской комнате!

Но Чхон У не просто сдавал с трудом — он получал чистые нули! Пустые листы, бессмысленные каракули… Как этот парень вообще умудрился освоить боевые искусства, оставалось величайшей загадкой мироздания.

— Повторяю в десятый раз: Шесть Направлений — это Небо, Земля и четыре стороны света: Восток, Запад, Юг и Север. Учение об Инь и Ян гласит…

Саньсан усердно растолковывала материал, а взгляд Чхон У с каждой секундой становился все более стеклянным и бессмысленным.

— Соберись! Слушай меня, а не ворон считай! — не выдержав, рявкнула девушка.

Чхон У вздрогнул и торопливо заморгал:

— Д-да! Понял!

— Ну и что ты понял? Повтори!

— Э-э… Шесть Направлений — это Небо, Земля и четыре стороны света… четыре стороны света… четыре стороны света…

Словно заклинивший попугай, толстяк бубнил одну и ту же фразу, не в силах связать и двух слов.

Там было от силы полсотни иероглифов! Ну почему, во имя всех предков, он не может запомнить столь элементарную вещь?! Саньсан хотелось биться головой о стол.

В зале медитаций и на ристалище этот парень творил чудеса, схватывая движения на лету. Его природному чутью поражались седые мастера.

Но стоило положить перед ним лист бумаги…

— О Небеса, за что мне это?.. — тяжело вздохнула девушка.

Если бы не слезная просьба Чхон Сана, она бросила бы эту затею еще в первый же день.

Поначалу в ней горел благородный пыл: наставить заблудшую душу на путь истинный, сотворить из неотесанного увальня всесторонне развитого героя.

Но как можно обучать того, кто, выучив одно слово, тут же напрочь забывает два предыдущих?!

Он в совершенстве владеет стилем Шести Направлений, но не способен объяснить, что означает само это словосочетание!

Насколько же разными вышли воспитанники одной обители: безупречный, статный Чхон Сан — и это ходячее недоразумение.

Пока Саньсан мучительно растирала виски, а Чхон У виновато ковырял пальцем столешницу, за их спинами бесшумным призраком проплыл Чхон Сан, загробным шепотом обронив в пустоту:

— Сасук точно тебя убьет… Живьем закопает…

Холодный пот мгновенно прошиб спину Чхон У до самых пят.

Призрак Чжинму творил чудеса: мотивация толстяка взлетела до небес.

— Барышня… Чжугэ?

— Чего тебе?

— Пожалуйста… давайте еще разок с самого начала.

Саньсан смерила его долгим, страдальческим взглядом.

— Ладно, — обреченно выдохнула она. — Только умоляю, не пытайся думать! Просто зазубри наизусть, слово в слово. Договорились?

— Ага…

— Итак. Шесть Направлений — это…

Голос Саньсан зазвучал вновь, а Чхон У, старательно скрипя кистью, прилежно выводил иероглиф за иероглифом, шевеля губами.

И стоило его вниманию хоть на мгновение рассеяться, как за спиной снова возникала зловещая тень Чхон Сана, монотонно отпевающая нерадивого брата:

— Убьет… Как пить дать, убьет…