— …Вот что он велел передать, — негромко произнесла Чжугэ Саньсан, когда Чжинму наконец пришел в себя.

«Приветствие принято. Такими были слова Чхоль Чжи Ряна.

— А еще он добавил, что ждет новой встречи. И в следующий раз пообещал выложиться на полную с самого первого удара.

Саньсан чинно сидела рядом. Чжинму же в ответ лишь ошарашенно уставился в потолок.

Пока он переваривал услышанное, Чхон Сан не удержался и с горящими глазами повернулся к девушке: — Неужели дядя-наставник и впрямь сошелся в поединке со Святым Меча?

— Да. И это была схватка на равных.

— На… на равных?! — Чхон Сан и Чхон У едва не выронили челюсти от потрясения.

— Вы невероятны, дядя-наставник! Сойтись на равных с самим Святым Меча! — воскликнул Чхон Сан, сжимая кулаки от переполнявшего его благоговения.

Взглянув на их сияющие восторгом лица, Чжинму лишь горько усмехнулся про себя.

«Схватка на равных? Не смешите мои тапки».

Разумеется, это была чушь. Он потерпел сокрушительное поражение от Святого Меча, который даже не дрался в полную силу.

Впрочем, в этом не было ничего постыдного. В конце концов, Чхоль Чжи Рян по праву считался сильнейшим мечником во всем Муриме. Но Чжинму все равно было до омерзения тошно.

«Проклятье. Мне до него еще расти и расти».

Смертоносное Искусство Управления Мечом с помощью Ци, которое продемонстрировал Чхоль Чжи Рян… Выше него стояло лишь мифическое Искусство Сердечного Меча, но поскольку за всю историю никто так и не сумел его постичь, телекинетический полет клинка считался абсолютной вершиной фехтования.

В прошлой жизни Хёкрён Муган так и не сумел достичь этой ступени.

И хотя мудрецы твердили, что «все ручьи текут в единое море», на практике все обстояло сложнее. Чжинму умел использовать энергию Ган, вливая ее в клинок, но истинное мастерство всегда требовало сродства. А Хёкрён Муган поднялся на вершину мира благодаря сокрушительной мощи кулаков и ладоней. Когда он сражался с Чхоль Чжи Ряном в прошлой жизни, он дрался голыми руками — и победил.

Поэтому одолеть Святого Меча в поединке на мечах Чжинму сейчас попросту не мог.

Боевые искусства Удана были невероятно разнообразны: в библиотеке ордена хранились сотни манускриптов по всем направлениям. Но именно техники меча считались у них непревзойденными — наряду с кланом Хуашань, Удан славился как колыбель лучших мечников Поднебесной. Беда заключалась в том, что меч Чжинму не подходил. Если ему и суждено было вновь сокрушить Чхоль Чжи Ряна, то только кулаками.

«Вот еще одна причина, почему я обязан заполучить вторую часть Искусства Разума Двух Начал. Чхоль Чжи Рян, в следующий раз я тебя обязательно урою».

Успокоив бушевавшие мысли, Чжинму принял твердое решение.

— Чхон Сан, Чхон У.

— Слушаем, дядя-наставник! — в один голос отозвались юноши.

— Я отправляюсь в странствие. Прямо сейчас.

— Да!.. Что?! — оба замерли, ошарашенно захлопав глазами.

Новость грянула как гром среди ясного неба. Они знали, что он собирается в путь, но до открытия Академии Драконов и Фениксов оставалось еще целых три дня!

— Дядя-наставник! Вы же еще не оправились от ран!

— Вот именно! Вам нужно поесть мяса, восстановить силы…

«Эх, Чхон У… твоя забота трогательна, но…»

— Заткнитесь оба. О себе лучше подумайте.

Чжинму окинул своих спутников долгим взглядом. Изначально он покинул Удан, чтобы сбежать из секты навсегда. Быть может, они больше никогда не увидятся. Ему захотелось оставить этим двоим небольшой прощальный подарок.

Прежде он никогда не испытывал подобных чувств. Но с этими двумя все было иначе. Как-никак, они стали его верными подручными «номер один» и «номер два».

— Чхон Сан. В искусстве владения мечом ты одарен так, как мало кто в этом мире.

От неожиданной похвалы Чхон Сан просиял.

— Но даже если твоя энергия меча будет расти и дальше, длина выпада всегда имеет предел. Энергия так или иначе рассеется, не пытайся сковать ее намертво. Клинок и ци — лишь инструменты, призванные ранить врага. Даже брошенный меч остается мечом. Главное — это концентрация, сохраняющая плотность и форму. Запомни это.

Чхон Сан слушал, нахмурившись от непонимания.

— Когда ты снова упрешься в стену, вспомни мои слова. Они помогут тебе совершить прорыв.

— Ах!.. — Чхон Сан благоговейно вздохнул, а глаза Чжугэ Саньсан изумленно округлились.

Наставление? Вот так просто, посреди комнаты?

Причем это не было туманной метафорой древних трактатов, над которой нужно ломать голову годами. Чжинму объяснил самую суть — просто, точно и емко.

Чхон Сан пока не достиг нужной ступени, чтобы осознать всю глубину сказанного, но осознание обязательно придет позже.

— Спасибо вам, дядя-наставник! За эту милость я…

Чхон Сан уже опустился на колени, собираясь отвесить земной поклон, но Чжинму поморщился и махнул рукой: — Прекрати. Не люблю телячьих нежностей. Я с самого начала сказал: я вам не учитель, а вы мне не ученики.

Чжинму бросил это небрежно, но сердце Чхон Сана трепетало от переполнявшей его благодарности.

Чжугэ Саньсан не могла скрыть потрясения. Они даже не были связаны узами наставника и ученика? Пусть Чжинму был молод, но он носил звание Меча Удана и принадлежал к первому поколению. Он имел полное право взять учеников. И все же он делился бесценным опытом свободно, словно болтал о погоде.

В клане Чжугэ такое было немыслимо. Даже глава главной ветви, Чжугэ Сюнхён, никогда не наставлял ее с такой непринужденной легкостью. Прозрение мастера — это сокровище, добытое годами лишений и боли. Никто не делится им просто так, тем более в присутствии чужака!

«Невероятно… Таков дух тысячелетнего Удана? Или это уникальная черта самого Чжинму?»

Чжугэ Саньсан сама уже достигла ступени Проявления Ци. Слова Чжинму стали бесценным подарком и для нее.

Тем временем Чжинму перевел взгляд на Чхон У: — Чхон У, а ты… кхм.

Чжинму запнулся. Чхон У выжидающе уставился на него сверкающими глазами-щелочками, надеясь на великое откровение.

— Э-э… ты… О! Ты чертовски упрямый.

— …А? — лицо послушника вытянулось. Он явно ждал более витиеватой похвалы.

Но сколько Чжинму ни пытался придумать что-то возвышенное, в голову ничего не шло.

— Да, ты упрямый и твердолобый, как бык. Так что не слушай никого и иди напролом. Хитрости и уловки — не твое. Если будешь упрямо бить в одну точку и не оглядываться по сторонам, то непременно прославишься своими кулаками.

— Слушаюсь, дядя-наставник!

Чжинму вспомнил Чхон Умёна, самого преданного своего пса из прошлой жизни, и дал толстяку ровно тот же совет. Тот тоже был тугодумом, но пер вперед как таран, благодаря чему стал командиром Отряда Железного Меча — сильнейшего ударного крыла Сапэчхона.

Пусть слова Чжинму прозвучали грубовато, Чхон У ответил громко и со всей душой.

— Вот и ладно. Тренируйтесь усердно.

— Слушаемся!

— Чхон Сан.

— Да, дядя-наставник.

— Приглядывай за этим увальнем.

В голосе Чжинму проскользнули прощальные нотки, отчего у Чхон Сана защипало в глазах. Но их пути расходились, и удерживать его силой они не имели права.

Чхон Сан медленно опустился на колени и отвесил глубокий поклон. Чхон У тут же последовал его примеру. На сей раз Чжинму не стал их останавливать, молча принимая этот знак уважения. На душе стало чуточку теплее.

— Дядя-наставник… берегите себя. Пусть Небеса хранят вас до нашей следующей встречи.

От этих искренних слов у Чжинму почему-то зачесался кончик носа. Чтобы скрыть неловкость, он привычно огрызнулся: — Хватит хоронить меня раньше времени! Я что, помирать собрался?

— А?

— Сами не оплошайте. Запомните: если при нашей следующей встрече ваши успехи меня не устроят, я вам обоим головы поотрываю. И на сей раз я не шучу.

Чжинму свирепо выпучил глаза, но Чхон Сан, Чхон У и даже Чжугэ Саньсан лишь негромко рассмеялись.

— Ну, я пошел!

— Вы прямо сейчас уходите?!

— А чего резину тянуть?

— Но у вас же даже дорожных вещей нет…

— К черту вещи. Меча на поясе вполне достаточно.

К тому же на счетах в банке Донним лежала целая гора золота, так о чем вообще беспокоиться?

Когда Чжинму поднялся на ноги, Чхон Сан и Чхон У тоже подорвались, собираясь его проводить.

— Стоять. Куда намылились?

— Ну, проводить вас до ворот…

— Вы мои слова мимо ушей пропустили? Я же сказал: если будете халтурить, я вам лично шеи сверну. Времени у вас вагон, что ли? Может, вас еще разок потренировать на дорожку?

Чжинму многозначительно хрустнул костяшками пальцев. Чхон Сан и Чхон У побледнели от ужаса и синхронно дали стрекача за дверь: — Н-нет, дядя-наставник! Удачной дороги!

Оставшаяся в комнате Чжугэ Саньсан тихонько прыснула в кулачок.

«Черт бы побрал эту девку… Ну почему, когда она улыбается, она выглядит такой ослепительной?»

— Чего лыбишься?

— Мне показалось, вы просто смутились.

— Что?!

— Вы прогнали их только потому, что вам неловко принимать искреннюю привязанность.

«Глазастая чертовка…»

Поняв, что его раскусили, Чжинму недовольно цокнул языком.

Чхон Сан и Чхон У… С ними все было иначе, чем с Мён Чжином. Прожив долгую жизнь среди отбросов Сапа, Чжинму познал лишь одну настоящую привязанность — к Чхон Умёну. Все остальные были либо врагами, либо теми, кто в любой момент мог вонзить нож в спину.

— Куда вы теперь направитесь? — поинтересовалась Саньсан.

— В Чон… — Чжинму едва не ляпнул «в Чонсон».

Опасная девица. Чуть было не заставила его выболтать тайну своим нежным голоском и чарующей улыбкой. Нужно уносить ноги, пока она не вытянула из него что-нибудь еще.

— А тебе какая разница?

— А?

— Тебе это знать ни к чему.

— Что ж, логично, — Саньсан изящно склонила голову. — В любом случае, ваши наставления очень помогли и мне. Благодарю вас, даос Чжинму.

— Пф. Считай это платой за то, чтобы ты приглядывала за теми двумя балбесами.

Чжинму хмыкнул, перекинул меч за спину и направился к выходу.

— Уходите?

— Ага.

— Пусть ваш путь героя всегда ведет вас к свету и справедливости.

— К какому еще к черту герою? — фыркнул Чжинму, переступая порог.

Геройство его никогда не привлекало. Уж лучше быть первостатейным злодеем — это куда привычнее и веселее.

Владыка Сапэчхона Хёкрён Муган наконец-то сбросил с себя оковы ордена Удан и сделал первый шаг навстречу великим просторам Чжунъюаня.