— Стоять!

— …

Ун Ён, прочесывавший склоны горы Сохвасан в поисках пещеры Мукрён-дон, нахмурился, глядя на преградивших ему путь оборванцев.

Лезвия их фальшионов были настолько тупыми, что при ударе скорее отшибли бы мясо, чем разрубили плоть. На дворе стояло тепло, но эти типы, словно соревнуясь в хвастовстве, кутались в звериные шкуры. Вдобавок эта развязная, вихляющая походка… Разбойники с большой дороги, как пить дать.

Обычное придорожное ворье, не представляющее ни малейшей угрозы.

— Не знаю, из какой щели ты вылез, но за проход по этой дороге…

Фьють!

— …плати пош… А?

Ун Ён, смерив взглядом главаря, который по привычке завел заунывную разбойничью присказку, лишь усмехнулся, резко развернулся и дал стрекача.

Бандиты?

Ему некогда с ними возиться, нужно искать Мукрён-дон!

— Эй, постой!..

Атаман, оставшийся с носом, словно пес, упустивший курицу, захлопал глазами и осторожно повернул голову:

— Госпожа… он сбежал?

— …

Человек, к которому главарь обратился со столь подобострастным почтением, оказался… юной девицей.

И лицо этой «девицы» перекосило от бешенства.

— Виноват! Но это не моя вина!..

Увидев это выражение, атаман рухнул на колени и принялся отбивать поклоны, будто узрел самого демона преисподней.

Остальные разбойники повалились следом.

Кем же была эта девица?

— Проклятье… Что это за недоумок?! Увидел разбойников — так дерись или дрожи от страха! Какого черта он просто сбежал?!

Молодой оборванец, сжимавший в руке обглоданную кость рядом с девицей, с недоумением спросил:

— Что делать будем, старший брат?

— …

При этих словах миловидная девушка, названная «старшим братом», надула губки так, словно собиралась разразиться отборной бранью.

Что за собачий бред?

Если нужно что-то узнать, схвати его, отлупи как следует, а если станет запираться — выпусти кишки наружу по кусочку да выспроси! Зачем было приплетать этот форт Мансанчхэ, с которым у них старые счеты, и устраивать весь этот балаган?!

Губы девицы, вытянувшиеся трубочкой, мелко задрожали от бессильной ярости.

«Мое лицо примелькалось, поэтому велели замаскироваться… Нацепил эти убогие шкуры, а мне говорят: „Не годится, выглядишь слишком молодо“! Выгляжу нелепо?! А я виноват, что уродился низкорослым?! Я что, нарочно не расту?! Я жру как не в себя, а толку ноль!»

Он изо всех сил пытался хмурить брови, изображая свирепого разбойника, но в итоге ему велели нацепить женское платье…

Опустив взгляд, он с отвращением дернул алую юбку.

— …

Девица? Он — девица?!

Какая еще, к черту, сестрица! Узнает кто на стороне — засмеют до смерти!

Если лицо примелькалось, можно же было срезать кожу или надеть маску! Почему именно женское тряпье?! Ах ты ж собачий владыка!..

Чертов Владыка Сапэчхона. Столько лет бок о бок, а понять, что творится в его безумной башке, решительно невозможно.

В памяти Хван Сина пронеслись все пережитые невзгоды.

Пять долгих лет он рыл землю носом, по крупицам собирая любые сведения, где встречался хотя бы намек на наследие Темного Дракона. Как же он лез из кожи вон, чтобы перекрыть дорогу соперникам! Сколько унижений стерпел, сколько побоев вынес без единого слова упрека…

И вот, когда небеса наконец вознаградили его за труды, явился этот сопливый выродок…

«Да, это все из-за этого щенка! Сукин сын, откуда ни возьмись овладевший энергией Темного Дракона… Ублюдок, из которого я котлеты настругаю, чьи кости я перетру в порошок и буду пить каждое утро вместо отвара!.. Клянусь, когда все закончится, я сдеру с него шкуру! А если не сдеру, то звать меня не Хван Син, а Кон Син!»

— …

В глазах мнимой девицы сверкнул убийственный холод, устремленный туда, где скрылся Ун Ён:

— Я его не прощу. Ноги переломаю. Руки вырву, тело на куски разорву.

— …

Хван Син и Гакчхуль.

Они выполняли очередное «особое» поручение Чжинму.

— Старший брат.

— Чего тебе?

— По-моему, надо сменить тактику…

— …

Хван Син склонил голову, и Гакчхуль с серьезным видом зашептал ему на ухо.

По мере того как он говорил, лицо Хван Сина багровело, пока не стало черным, как уголь:

— Пошел к черту! Что за чушь собачья?!

— Но ведь…

— Заткнись! Думаешь, такая уловка сработает? Не суйся! Я — Хван Син! Я выполню приказ любой ценой!

— …

Оборвав Гакчхуля, Хван Син навострил уши, и в его взгляде блеснуло безумие.

Спустя мгновение…

— Далеко не ускачет, блоха.

Хван Син, обладавший феноменальным слухом, безошибочно определил направление и осклабился, глядя на Гу Иль Сика:

— Эй, Иль Сик.

— Атаман форта Мансанчхэ Гу Иль Сик к вашим услугам!

Услышав оклик, разбойник вскинул голову и гаркнул во всю глотку.

— Триста чжанов на юго-восток. Что там?

— Там… ущелье Миёкколь!

— Отлично. Перехватите его там. Собери всех людей и окружите так, чтобы мышь не проскочила. Упустите — лично спущу с вас шкуру.

— …

Она говорила тихо, но от этого леденящего шепота стыла кровь. «Девица» даже провела кончиком языка по лезвию кинжала.

Гу Иль Сик сглотнул вязкую слюну от этой жуткой угрозы.

Что не так с этими психами?

Чего они привязались к его форту?

В былые времена, когда Чжинму объявил: «Все горы Чжунъюаня принадлежат мне», лагерь Мансанчхэ первым попал под раздачу и был стерт с лица земли. Едва-едва удалось отстроить частокол заново и собрать разбежавшихся людишек…

Гу Иль Сик мысленно поклялся, что после этого дела завяжет с разбоем и станет честным пахарем.

— Чего застыл? Бегом!

— Все за мной! В ущелье Миёкколь, живо!

— Слушаемся!

…Делать нечего, пришлось бежать.

— Стоять!

— …

Ун Ён, пробиравшийся по каменистому ущелью Миёкколь, поморщился от громогласного вопля.

Опять?

Оглянувшись, он увидел, что на этот раз бандиты перекрыли все пути к отступлению и взяли его в кольцо.

Ун Ён с досадой склонил голову.

Это другие или те же самые? Разбойничье тряпье у всех одинаковое, издали и не разберешь.

Проклятье. Казалось, гора пуста, откуда на этой плешивой сопке столько грабителей?

Тоже мне, мирная эпоха… Да тут разбойников хватит на целое карликовое государство!

И это при том, что неподалеку орден Хвасан! Они что, за порядком вообще не следят?

Праведная секта обязана искоренять зло ради мира в Поднебесной, а они позволяют разбойникам бесчинствовать прямо у себя под носом… Прав был Сан Гон Пхён: эти праведники — лицемерный и бесполезный сброд.

— Ха-а… Чего вам от меня надо? — тяжело вздохнув, спросил Ун Ён.

— Чего надо?..

— Да. Я вам что, медом намазан? Чего привязались?

— …

Видимо, атаман не ожидал такого вопроса.

Гу Иль Сик на мгновение завис, лихорадочно соображая:

— Это… ну да! Пошлина! Плати за проход!

— Ты больной?

— …

— Разве здесь есть дорога?

— Ну… нет.

— Так за какую дорогу ты требуешь пошлину?

— …

Гу Иль Сик захлопнул рот.

Дороги нет — значит, и платить не за что. Логично. Сразу видно ученого человека!

Пока атаман растерянно моргал, Ун Ён покачал головой:

— Сброд, который и одного удара не выдержит, а гонору… Я занят, ясно вам? Не путайтесь под ногами. Грабьте кого хотите, убивайте — мне плевать.

— …

«Да с радостью! Я бы век тебя не видел!» — взмолился про себя Гу Иль Сик.

Но скосив глаза в сторону, он увидел стоящую в зарослях «девицу», чье лицо перекосило от бешенства.

Она была в ярости.

Гу Иль Сик стиснул зубы.

К черту логику! С этими безумцами человеческий язык не работает. Лучше уж получить от этого сопляка, чем попасть в лапы мелкому демону!

— Плевать мне на твои речи! Дорога, не дорога — какая разница! Вся гора Сохвасан — владения нашего лагеря Мансанчхэ! Так что гони монеты, есть тут тропа или нет!

— …

Видя, что разбойник уперся рогом, Ун Ён вздохнул.

Не стоит тратить силы на драку с отребьем. Вступать в бой с шайкой бандитов — пустая трата времени. Лишь бы они отстали и не попадались снова.

— На, подавись.

Ун Ён достал увесистый кошель, который Чжин Хо сунул ему на дорожные расходы, и небрежно бросил под ноги Гу Иль Сику.

Денег там было немало, но Ун Ён никогда не был жадным. Он прекрасно обходился без гроша в кармане всю жизнь.

Сейчас главным было найти Мукрён-дон, а не медяками звенеть. Пока тайник не нашел кто-то другой, он обязан забрать наследие себе.

Бряк.

— Доволен? Там приличная сумма, так что забирай и проваливай. И больше мне на глаза не попадайтесь.

— А?..

Гу Иль Сик ошарашенно переводил взгляд с тяжелого кошеля на Ун Ёна.

Постойте… Так же нельзя! Ему же велели спровоцировать драку, а этот парень просто швырнул деньги без звука!..

— Ну, бывай!

— Э… а? Постой!..

Не дожидаясь ответа, Ун Ён резко крутанулся на пятках и рванул вперед.

«Нет…! Если он снова сбежит!..»

— Держи его, мать вашу! Взять!

— …?

Когда разбойники, державшие оцепление, по крику атамана дружно ринулись на него, брови Ун Ёна сошлись на переносице.

Он же даже денег им дал…

Ничего не поделаешь. Всех раскидать займет слишком много времени, проще пробить брешь и уйти.

Приняв решение, он оттолкнулся от земли.

Вжих!

Навстречу метнулся кривой клинок.

Обычный бездарный выпад.

«Жалкие неучи…»

Вжух!

Ун Ён на бегу скрутил корпус, уклонился от лезвия и впечатал кулак под ребра нападавшему.

Бах!

— Кха-а!..

Бандит сложился пополам, словно вареная креветка.

Но стоило Ун Ёну на миг замедлиться, как двое слева и справа скрестили клинки, пытаясь перерубить ему ноги.

Вжих!

Ун Ён взмыл в воздух, пропуская лезвия под собой, развернулся и на излете впечатал обе пятки в челюсти противников.

Хрясь! Бум!

Головы разбойников запрокинулись, брызнула кровь, и оба рухнули без чувств.

В кольце образовалась брешь, и Ун Ён, не теряя ни секунды, устремился в образовавшийся проход.

И в этот миг…

— Бесполезные кретины…

Лицо Хван Сина, наблюдавшего за позорищем из кустов, перекосило от бешенства. Оцепление прорвали в два счета!

Он едва удерживался, чтобы не вмешаться лично, но строгий приказ гласил: лишь направлять разбойников и следить со стороны, не раскрывая себя.

«Что же делать?..»

Если парень уйдет, последствия будут ужасны…

— Старший брат! — подтолкнул его растерявшийся Гакчхуль.

Проклятье!

В этот краткий миг среди тысяч мыслей до чуткого слуха Хван Сина донесся шорох, прозвучавший громче небесного грома.

Эти шаги?..

Он узнал бы их из тысячи. Сомнений не было — приближался Чжинму.

Что будет, если Владыка узнает, что они упустили цель во второй раз?..

Воспоминания о бесчисленных побоях пронеслись перед глазами погребальным вихрем.

— Старший брат! Не время раздумывать!

— …Ах ты ж.

Лицо Хван Сина исказилось, и он обреченно стиснул зубы.

Да, упускать его нельзя. Раз уж сам Хозяин наблюдает из тени, цель нужно задержать здесь любой ценой!

Чтобы он и шагу ступить не посмел!

Стиснув челюсти, Хван Син с отчаянной решимостью выскочил из кустов, грациозно рухнул на колени прямо на тропу и завопил во всю глотку с неподдельным ужасом в голосе:

— ПОМОГИТЕ-Е-Е! СПАСИТЕ-Е-Е!

— …!

— …?

Все замерли.

Ун Ён и оставшиеся на ногах разбойники с выпученными глазами уставились на дрожащую, хрупкую «девушку», заливающуюся слезами посреди ущелья.

И лишь Гакчхуль, подбивший его на эту авантюру, сиял от счастья в кустах и с гордостью показывал старшему брату поднятый вверх большой палец.

«Позор брата недолог, зато шкура цела!»

«Заткнись… прибью, скотина».