Шу-у-у…

Пыльный ветер гулял по краю обрыва, где прежде царил лишь мертвый холод.

Хлоп-хлоп.

Новое знамя, закрепленное на железном флагштоке на вершине утеса, яростно трепетало, являя миру начертанный на нем иероглиф:

Демон (魔)

Этот знак возвещал, что земли принадлежат Демоническому Культу — безраздельным владыкам Синьцзяна.

Однако там, где когда-то лежала гиблое урочище, откуда не возвращались живыми, теперь пролегал широкий казенный тракт. Вдоль дороги, прорубленной сквозь теснины ущелий, теснились постоялые дворы и лавки, а караваны богатейших гильдий непрерывной вереницей тянулись через горную заставу.

В самом конце этого пути высился Тяньшань — сердце Демонического Культа.

Хотя Мурим вновь разделился на фракции Справедливости, Зла и Демонов, их вражда касалась исключительно мастеров боевых искусств.

«Воины пусть бьются с воинами, но тех, кто не держит в руках оружия — не трогать».

Возможно, благодаря этому «напутствию», подкрепленному демонстрацией клыков, заветы Чжинму соблюдались неукоснительно.

Воины разбирались меж собой, купцы торговали, а простолюдины мирно пахали землю…

А если находились мятежники, нарушавшие этот закон? Тогда весь Мурим восставал против них. На первый взгляд мера казалась мягкой, но на деле служила лишь предупреждением.

Почему?

Потому что если вмешивался Чжинму, от нарушителей не оставалось даже мокрого места. Ни единого кирпичика от родового гнезда…

И вот земли демонов, куда прежде никто не смел ступить без дозволения, превратились в оживленный торговый перекресток, где бурлила жизнь.

Топ-топ-топ-топ.

Торопливые шаги эхом отдавались на каменной лестнице, ведущей к чертогу, выстроенному на заснеженной вершине горы.

Бежала женщина с резкими, хищными чертами лица. Выдыхая белесый пар, она в считанные мгновения взлетела к массивным дверям зала, перевела дух и решительно толкнула створки.

Скрип.

— Холодно-то как…

Дрожа от свирепого бурана Тяньшаня, она шагнула внутрь и с наслаждением вдохнула обволакивающее тепло.

Хрусь. Треск.

Уголья в очаге медленно угасали. Мужчина, подбрасывавший поленья в огонь, недовольно обернулся:

— Чего разоралась? Что за переполох?

— Прошу прощения.

Она поспешно склонила голову. Это была Нын Со Хён, правительница Четвертого Неба из Двенадцати Восточных Небес.

— Но почему ты одна в такой час? Куда подевался Ма Ган?

— Кто его знает. Скучно ему, наверное, вот и не крутится подле вас в последнее время.

— Хм. Поздняя свадьба… Видать, сладко живется под боком у молодой жены.

— Пф-ф! На старости-то лет… Клялся пойти за этим проклятым паршивцем на край света и хранить верность до гроба, а сам размяк.

Стариком, который столь сварливо усмехался, был не кто иной, как Пукри До Чхон — заместитель Владыки Демонического Культа.

Потерпев поражение от рук Чжинму, он добровольно сошел с трона и разом отстранился от всех мирских дел. Всякий интерес к жизни угас.

— Гляжу, вы и тренировки совсем забросили.

— А толку от этой силы?

— Но ведь…

— Пустые речи. Мне, прожившему всю жизнь среди демонических искусств, все равно вовек не стать первым под небесами, как этот Чжинму…

Глядя, как он без умолку ворчит, Нын Со Хён мягко улыбнулась:

— Впрочем, зачем пожаловала? Я слышал, на днях в Третьем Небе вспыхнул бунт, и ты покидала Тяньшань?

— Ах, с этим уже покончено.

— Покончено?

— Да. Те глупцы, что все еще цепляются за призраков прошлого, нарушили законы и содрали непомерные поборы с торговцев…

— Казенные псы — худшая зараза… С каких это пор ты, всегда сносившая головы с плеч, стала такой мягкотелой? С подобным сбродом надо разбираться со всей жестокостью. Только так можно внушить почтение.

— …

Заметив недовольство на лице Пукри До Чхона, Нын Со Хён покачала головой:

— Вы же знаете, Владыка Культа этого не одобряет. Как-никак, он носит имя даоса…

— Ха! Даос? Он — даос?!

— Заместитель Владыки…

— Полно тебе. Этот мерзавец просто нацепил овечью шкуру. Внутри него сидит самое законченное отродье из всех, кого носила земля…

— …

Он фыркнул и скривил губы, но как могла она не заметить глубокую тоску, затаившуюся на дне его глаз?

Пукри До Чхон.

Пусть номинально он считался лишь заместителем, на деле он оставался вторым лицом в культе, превосходящим бесчисленные тысячи. Одно движение его пальца могло вершить судьбы.

Да, он проиграл Чжинму, но жители Синьцзяна по-прежнему почитали его словно живое божество и в начале каждого года возносили молитвы о его здравии.

Но что все это значило для него?

Он всегда казался бесконечно одиноким. Одиночеством того, кому больше некуда подниматься. Тем, кто никогда не штурмовал подобные вершины, вовек не понять этого чувства. И эта пустота лишь разрослась после ухода Чжинму — человека, который сокрушил его и занял место истинного Владыки.

— «Даос», чтоб его разорвало… Смех один.

В последнее время старик выглядел совсем сникшим и потухшим. Словно путник на обочине, покорно дожидающийся своего смертного часа.

Нын Со Хён было больно видеть, как этот могучий воин, все еще обладавший силой верховного владыки, увядает на глазах.

— Заместитель Владыки.

— Чего тебе?

— У меня есть весть, которая вас порадует.

— Добрая весть? Опять кто-то женится?

— Женится?

— Хватит с меня. Скука смертная. Если хотят — пусть сами разбираются. Разве что огня им на пир подбросить, если попросят…

— …

Нын Со Хён усмехнулась его показному равнодушию — старик лишь отмахнулся и снова протянул ладони к огню, — и извлекла из-за пазухи послание:

— Что это?

— Прочтите.

— …

Пукри До Чхон с недоумением уставился на письмо, возникшее перед ним безо всяких объяснений. Какая еще весть из ниоткуда?..

Его взгляд, лениво скользнувший по конверту, внезапно вспыхнул в то же мгновение, когда он разобрал имя отправителя.

— Это… это от него?!

И в ту же секунду глаза старца налились бешеной жизненной силой.

— Да. Вы не ошиблись.

Нын Со Хён улыбнулась, глядя, как глубокие морщины на лице Пукри До Чхона разглаживаются, словно выправленные раскаленным утюгом.

Как же разительно может перемениться человек!

Она с удовлетворением отметила, как дряхлый старик в мгновение ока превратился в пылкого юношу.

— Он… этот паршивец прислал мне письмо?

— Да. Написано рукой стража Хвана, но это слово в слово приказ Владыки.

— И что там?

Пукри До Чхон торопливо разорвал конверт с лихорадочным блеском в глазах, точно ребенок, распаковывающий заветный подарок.

О ком говорила Нын Со Хён, называя его Владыкой Культа?

Конечно же, о Чжинму.

— А? Это еще что такое?

— Что там?

Нын Со Хён склонила голову. Убедившись, что письмо от Чжинму, она помчалась сюда со всех ног, даже не вскрыв печать, и сама не знала содержания.

— Яюльсон?..

— Что?

— Я-то думал, этот проклятый наглец зовет меня развеяться… А это еще что за птица, раз он велит перерыть всю его подноготную?!

Он с досадой швырнул свиток на пол.

Какой вспыльчивый… Но кто такой этот Яюльсон?

Впервые слыша это имя, Нын Со Хён поспешно подобрала упавшее послание и пробежала глазами строки:

— Хм…

«Яюльсон, уезд Имэнь, провинция Юньнань. Вывернуть наизнанку и доложить».

Ни единого слова привета, не говоря уже о приглашении навестить Синьцзян. Неудивительно, что Пукри До Чхон так помрачнел.

— Тьфу, зря только ждал весточки от этого бессердечного ублюдка. Поди прочь.

— Слушаюсь. Я передам распоряжение в Саквольчхон.

— Делай что хочешь.

Пукри До Чхон с разочарованным видом махнул рукой.

Нын Со Хён вертела бумагу в руках, с грустью глядя на поникшего владыку, как вдруг вспомнила, откуда именно прилетел почтовый голубь.

А! Точно!

— Заместитель Владыки!

— Да отстань ты, и без того тошно! Чего еще?

— Разве птица прилетела не с горы Сохвасан?

— Сохвасан? Что еще за гора? Какая разница?

— Если страж Хван отправил послание оттуда…

— Ну и что с того?

Когда Нын Со Хён многозначительно замолчала, Пукри До Чхон прищурился, и в его взгляде мелькнул огонек смутной надежды:

— Не значит ли это, что сам Владыка направился на гору Сохвасан?

— …Что?

— Хм… Кажется, дело пахнет чем-то занятным.

— Думаешь?

— Да. Вы же знаете его повадки. Пять лет он носа не казал из своего ордена, изображая великого святошу… И вдруг объявился на горе Сохвасан?

— Вот как?..

— Именно.

— …

Пукри До Чхон хитро прищурился, предвкушая забаву, и от его былой немощи не осталось и следа.

— Не желаете ли наведаться туда?

— Наведаться?

— Да. Сюда он все равно вряд ли доедет, так почему бы вам самому не нанести ему визит?

— …Выйти в свет.

Пукри До Чхон прищурился, смакуя эти слова. Из его ноздрей с шумом вырвался горячий пар.

Видя, как он весь подобрался от волнения, Нын Со Хён с улыбкой добавила:

— Полно сомневаться, отправляйтесь. О делах Культа позаботимся мы с главами Шести Семей…

Не дождавшись ответа, она вновь перевела взгляд на письмо, но затем подняла глаза к очагу.

И замерла.

— Вы что делаете?

— …

— Письмо только пришло, а вы уже на ногах?

— …

Старик, который еще минуту назад уныло грел кости у огня, уже стоял во всеоружии, натягивая подбитый мехом походный плащ.

Вот это хватка…

— Передай в Саквольчхон: пусть вывернут наизнанку всю родню этого щенка Яюльсона до восьмого колена… нет, вообще всех с такой фамилией! Найдите все стоящие сведения и немедленно доложите мне. Я лично отправлюсь в Шэньси и передам донесение Владыке прямо в руки.

— …

Глядя на пышущего силой Пукри До Чхона, чей зычный голос звенел сталью, Нын Со Хён с почтительной улыбкой поклонилась:

— Глава карательного отряда Нын Со Хён принимает приказ заместителя Владыки!

— Отлично! И кликни Ма Гана. Выступаем немедленно!

— Слушаюсь!

Свирепая буря пробудилась.

В один миг из-за одной-единственной весточки Мурим, дремавший долгие годы после великой войны, вновь пришел в движение.

Праведные секты, еретики Сапа и Демонический Культ.

И все из-за Чжинму.

Хотя на первый взгляд… дело не стоило и выеденного яйца.

Северные отроги горы Сохвасан в провинции Шэньси.

По горной тропе, изрезанной колеями от повозок, шагал щуплый молодой человек.

— Фух…

Путник, нервно озиравшийся по сторонам, с облегчением перевел дух, убедившись, что вокруг ни души:

— К счастью, погони вроде нет.

Юноша, присевший на придорожный валун, был не кем иным, как Ун Ёном.

Трактир Хэвольгак в Даньцзянкоу… Он едва не влип в неприятности в последний миг, но, слава богам, сумел ускользнуть.

Беспокоило лишь одно: он оставил след.

«Послушник Удана».

Стоит допросить хозяина трактира, и все сразу вскроется: тот факт, что он сидел в соседней комнате, станет очевиден. Учитывая, что хозяин заведения водил дружбу с этим великим Чжинму, Ун Ён опасался, что с ним обойдутся без лишних церемоний, и от этого на душе скребли кошки.

Поэтому он прикупил невзрачный темный наряд в убогой лавке в глухом переулке, натянул бамбуковую шляпу, скрывая лицо, и бежал без оглядки, выбирая самые глухие горные тропы.

Поскольку даосское имя он получил совсем недавно, в лицо его никто не знал, но береженого бог бережет.

Так он и добрался до горы Сохвасан в Шэньси.

Оглядевшись, он не уловил ни единого признака чужого присутствия.

Да что там людей — даже муравья не сыщешь на подступах к этой горе… Хотя кругом глухой лес, отчего здесь так пусто и зловеще?

Словно он остался единственным живым существом на всей горе Сохвасан…

Будто из чащи вот-вот выскочит призрак…

Даже при ярком полуденном свете по спине пробежал неприятный холодок.

— …Ха-ха-ха! Какой еще призрак! Это все нервы. Раз здесь скрыто тайное убежище, безлюдье только на руку!

Ун Ён стукнул себя кулаком в грудь и крикнул в пустоту, словно подбадривая самого себя, после чего расслабился и погрузился в мысли.

Надо же, привидений испугался…

— Ха-ха! Ну и бред!

Громко рассмеявшись, чтобы отогнать морок, Ун Ён глубоко вздохнул и взял себя в руки.

Не время думать о призраках. Нужно немедленно найти вторую пещеру Мукрён-дон на этой горе.

Судя по услышанному, Мукрён-дон в ущелье Кымрёнхёп не был фальшивкой, но там действительно осталась лишь внутренняя техника культивации. Метод поглощения — Магия Всасывания. Это было единственное, чем успел овладеть Ун Ён.

Впрочем, его всегда терзали смутные сомнения.

Он слышал, что Чжинму виртуозно применяет сокрушительные боевые приемы Искусства Хаоса Темного Дракона, полученные в Кымрёнхёпе, так почему же в пещере остался один лишь способ поглощения Ци?

Теперь все встало на свои места.

Он спрятал их.

Чтобы владеть ими в одиночку… Он одурачил весь мир фальшивой пещерой Мукрён-дон в Кымрёнхёпе!

Иными словами, истинное наследие сокрыто здесь.

Став учеником Удана, освоить техники меча секты не составит труда. К тому же он уже заполучил Искусство Разума Двух Начал. Теперь, когда Магия Всасывания у него в руках, осталось найти не внутренний метод, а боевые приемы Искусства Хаоса Темного Дракона!

И если он найдет их сам?..

Все боевые искусства, которыми владеет Чжинму, окажутся в его руках!

Только тогда они встанут на равных.

Нужно найти тайник. Раньше всех…

Ун Ён поднялся с валуна с мрачной усмешкой:

— Кхе-кхе… Проклятый выродок Чжинму. Все в точности, как о нем болтают: подлый, коварный, истинный лицемер в даосской мантии… А?

Ун Ён еще не успел договорить, как в кустах неподалеку раздался шорох.

Покрывшись мурашками, он резко обернулся…!

Фр-р-р!

Из зарослей с хлопаньем крыльев вылетела горлица.

— …Тьфу ты, думал, чертов призрак. Чуть душу не вытрясло.

Курлы? Курлы-курлы.

— …

Едва он перевел дух и успокоил бешено колотящееся сердце, как птица, переваливаясь с лапки на лапку, склонила голову набок и уставилась прямо на него.

Гуль-гуль-гуль.

— …

«Чего уставилась?»

— Пошла вон, пернатая тварь! Пока я тебе башку не оторвал и на костре не зажарил!

Хлоп-хлоп!

Испугавшись бешеного крика, горлица судорожно взмахнула крыльями и улетела прочь.

— Ладно, пора за дело. Раз об этом месте знают другие, медлить нельзя! Я обязан найти тайник первым!

Короткая передышка закончилась, и Ун Ён стремительно помчался в чащу.

И в тот же миг…

— Ах ты щенок сопливый…

Стиснув зубы до скрежета и с лицом темнее грозовой тучи, Чжинму бесшумно выступил из кустов, откуда только что выпорхнула птица.

Что этот сопляк о себе возомнил?

«Подлый и коварный»?!

Да он сейчас — сама добродетель и благочестие! Лет двадцать назад за такие речи он бы этот Удан по камешку раскатал! Кровавое море, огненный ад в восьми дворцах, а?!

И угораздило же его нарваться, когда Чжинму и без того умирал от скуки…

— Дон Бо!

— Я здесь!

— Я разве не приказывал никого не подпускать к Сохвасану?

— Так точно! И близко никого нет! Кроме этого паршивца, к которому вы сами только что наведались!

По правде говоря, Со Дон Бо и делать-то ничего не пришлось. Все праведные и неправедные секты, что прежде бродили по округе на цыпочках, давно убрались восвояси, едва пронесся слух о прибытии Чжинму.

В нынешнем Муриме не нашлось бы безумца, который не знал: свяжешься с Чжинму — костей не соберешь.

Один лишь этот недоумок ни сном ни духом не ведал.

Призраков он боится?

Идиот.

Вот уж чего точно не стоит бояться.

Вот когда тебя отлупят раз, другой, третий, отлупят на привале, отлупят за едой — вот тогда до тебя дойдет. Что даже если девятихвостая лисица невиданной красы явится соблазнять тебя, этот человек вырвет у нее печень и сожрет без соли…

— Ну ладно. Прекрасно. Просто великолепно! Давненько у меня руки так не чесались!

— …

— Посмотрим, куда ты денешься, ублюдок.

Со Дон Бо старался не смотреть на Чжинму, который с перекошенным от ярости лицом сжимал кулаки.

И чего этому человеку на месте не сидится?

Раз уж выяснил, что парень владеет энергией Темного Дракона, скрутил бы по старинке, переломал ребра да заставил во всем сознаться…

Какого лешего городить весь этот цирк?

Да и разве парень в чем-то ошибся? Насколько знал Со Дон Бо, во всем белом свете не сыскать существа более коварного, подлого и беспощадного, чем Чжинму…

Впрочем, лучше прикусить язык и помалкивать.

Даже если этот психопат скрежещет зубами от скуки, расспрашивать его себе дороже. Делай, что велено, и точка. Лишние вопросы лишь приблизят знакомство с его кулаками.

«Кстати, как там старший брат Хван справляется? Если напортачит, несдобровать ему…»