После того как война с Великим Дворцом подошла к концу, Чжинму решительно нечем было заняться.

Свалив все заботы по ликвидации последствий на чужие плечи, он просто вернулся на гору Удан.

Тело ломило от чудовищной усталости, и ему требовался только покой.

Тук-тук-тук.

Раздавался мерный стук ножа по разделочной доске.

Ш-ш-ш!

С аппетитным шипением поджаривались сочные куски мяса, источая густой, упоительный аромат топлёного жира.

Долгожданные, ласкающие слух звуки готовки заполнили скромный дворик скита Чунхоам на горе Удан.

Дан Се Рён в опрятном кухонном переднике уже во второй раз подошла к Мён Чжину, чтобы положить ему свежевыжаренное мясо.

Чжинму сидел прямо на каменном основании террасы скита и, лениво прислонившись спиной к деревянной колонне, безучастно наблюдал за этой суетой.

Если подумать, когда-то он и сам занимался всей этой стряпней.

Чхон У тогда ни капли не помогал и лишь с жадностью пожирал всё, что попадалось под руку.

Впрочем, с тех пор ничего не изменилось.

Чжинму окинул Чхон У презрительным взглядом, но тут же усмехнулся себе под нос.

«И ведь уплетает же за обе щеки. Аж жир по губам течет. Чёртов вепрь».

Наслаждаясь непривычным бездельем, Чжинму принялся неспешно разглядывать людей, собравшихся у Чунхоама.

После того как тайная история патриарха Чхон Му наконец раскрылась, старец Ун Гон покинул Павильон Писаний и официально занял пост главы Сената старейшин.

После завершения войны все бывшие старейшины Удана, включая экс-главу ордена Мён Хёна, который добровольно сложил полномочия чанмунина и удалился на покой, превратились в почтенных дедушек из задних покоев.

Рядом находился Чжин Мён, ставший новым главой ордена, а также названые братья Чжинму, вставшие во главе дворцов и залов.

И, наконец, ученики поколения «Чхон», которые поднялись из младших послушников в ранг полноправных воспитанников первого круга…

«И какого чёрта все эти бездельники приперлись именно к скиту Чунхоам?»

Пусть даже дворик теперь стал шире прежнего, если уж им приспичило закатить пирушку, шли бы в просторный Дворец Цзысяо или на тренировочный плац.

Они хоть понимают, каково тому, кто вернулся сюда ради долгожданного отдыха?

Чжинму раздраженно нахмурился, однако подошедший Чхон Сан услужливо наполнил его чарку вином и протянул тарелку с исходящим паром мясом.

— Не желаете ли выпить и перекусить, сасук?

— …

Чжинму втайне надеялся, что хотя бы этот парень останется образцовым даосом.

А теперь поглядите на него: вино и мясо стали для него привычным делом.

И это называется «Меч Удана»?

Впрочем, руки и рот самого Чжинму оказались куда честнее его мыслей. Он опрокинул в себя чарку и принялся с аппетитом жевать мясо.

— …Ощущение такое, будто пронесся ураган, — тихо произнес Чхон Сан.

— Ураган?

— Да. Разве с тех пор, как вы взялись за меня, не произошло слишком много всего? Прошло ведь меньше пяти лет с того дня, как сасук вообще получил свое даосское имя.

— …

— Если вдуматься, это просто невероятно.

— Что именно?

— Кажется, будто вы прожили целых две жизни.

— Чего? Ты это о чем?

Откуда этому щенку вообще знать о таком?

Чжинму настороженно повернул голову, выискивая взглядом Чхон У Мёна. Неужели этот старый разбойник проболтался?..

Но Чхон У Мён сидел рядом с Чхон У и, довольно осклабившись, с диким аппетитом поглощал мясо. Чжинму лишь покачал головой.

Мало того, Мён Хён самолично подливал ему вина, а тот без зазрения совести принимал чашу.

«Эй, а вы не перегибаете палку? Сколько бы времени ни прошло, как вы можете вести себя столь по-свойски, словно так и надо? Ты ведь вместе со мной помогал громить этот самый Удан!..»

Пока Чжинму мысленно возмущался, вытаращив глаза, Чхон Сан продолжал с мечтательным выражением лица:

— За столь короткий срок человек, совершенно не знавший боевых искусств и даже не постигший ступень Ган, ни с того ни с сего поднялся на вершину и стал сильнейшим во всем мире… Разве не удивительно?

— …

«Короткий срок?»

От этих слов Чжинму даже рот приоткрыл от изумления.

Смешной мальчишка.

Сам Чжинму всего лишь шел по пути, который уже однажды преодолел от начала до конца, тогда как Чхон Сан ступил на эту тропу впервые в жизни и уже достиг небывалых высот.

«Вот уж поистине дурная привычка. Ты просто нагло обкрадываешь чужие старания, сопляк».

— Но на сердце всё равно как-то пусто, — вздохнул Чхон Сан.

— Пусто?

— Да.

— Это еще почему?

— Пусть даже он пал от ваших рук, сасук, но разве Владыка Великого Дворца не был по-настоящему великим врагом?

— …

— А теперь внезапно наступил такой покой… Как бы сказать, я словно потерял цель в жизни.

Чжинму ошарашенно уставился на Чхон Сана, а затем с легким щелчком отвесил ему щелбан.

Щёлк!

— Ай! За что?!

Чхон Сан потер лоб и надул щеки, на что Чжинму лишь презрительно фыркнул:

— Слышь, ты. И это говорит тот, кто носит титул «Меча Удана»?

— А?

— Думаешь, этот покой продлится вечно?

— …?

Чжинму обвел взглядом присутствующих.

Чхон У Мён из Сапэчхона, Нын Со Хён из Демонического Культа и даосские ученики Удана, входящие в Союз Справедливости…

— Прямо сейчас они все кажутся закадычными друзьями. Но стоит времени пройти, как они мигом разойдутся в разные стороны.

— …

— И обязательно снова вцепятся друг другу в глотки. Мир опять расколется на Праведных, Нечестивых и Демонов. Не успеешь оглянуться, как объявится очередной безумец и перевернет всё вверх дном.

— …

— Таков Мурим.

— И что это значит?

— Воды Янцзы текут непрерывно, и новые волны всегда сменяют старые.

— …

Чжинму с усмешкой посмотрел на юношу:

— Вот почему этот мир столь занимателен. Всё кажется бесконечным повторением, но каждый раз разворачивается по-новому.

— …

Чхон Сан долго обдумывал смысл этих слов, после чего серьезно кивнул:

— …Я должен быть готов.

— Вот именно. Ты обязан быть наготове всегда. Даже если нахлынет бешеный порог, ты должен неустанно закалять себя, чтобы бурный поток не смыл тебя на дно.

— Понял, сасук.

Кивнув, Чхон Сан вдруг вспомнил кое-что и спросил:

— Кстати, сасук, а вы собираетесь официально принять молодого господина У в личные ученики и начать его наставлять?

— А? Кого еще?

— В смысле?

— А-а!

Чжинму совсем забыл о нем, настолько незначительной казалась эта фигура.

Его первый формальный ученик.

Перед тем как отправиться на войну, Чжинму просто бросил его на попечение ордена…

Опомнившись, Чжинму торопливо огляделся в поисках У Ян Чжина.

Покрутив головой, он заметил юношу, стоящего рядом с Мён Чжином и готового услужить наставнику в любую секунду.

Судя по тому, насколько они сблизились, после ухода Чжинму парень вместе с Дан Се Рён преданно заботился о Мён Чжине. Должно быть, рассудив, что Мён Чжин — наставник его собственного учителя, юноша почитал его как великого предка школы.

«Этот малый на редкость постоянен. Всегда без лишних слов делает то, что должно».

— Ну…

— Да?

— Сам его учи.

— Что?! Я?

Когда Чжинму кивнул и щедро плеснул вина в чарку Чхон Сана, тот ошеломленно посмотрел на наставника, а затем медленно поднес чашу к губам:

— Хм… Ну, я присмотрю за ним.

— Вот и договорились.

С довольным видом Чжинму запрокинул кувшин и сделал глубокий глоток прямо из горлышка.

Шумное застолье в Чунхоаме продолжалось до самого заката.

Даже после того, как даосы разошлись по своим покоям, Чжинму, оставшись сидеть во дворе скита, продолжал прокручивать в голове слова Чхон Сана.

«Пустота на сердце…»

А ведь если вдуматься, юноша был прав.

Союз Справедливости, Сапэчхон, Демонический Культ.

Он добился абсолютного признания и занял первое место во всем мире — вершину, которую не сумел покорить в прошлой жизни. И сделал это за смехотворно короткий срок.

Знай он наперед, что всё закончится так быстро, стоило бы растянуть удовольствие на долгие годы, неспешно пожирая врагов одного за другим.

После того как Владыка Великого Дворца был втоптан в грязь и уничтожен, у него попросту не осталось достойных противников.

— Фу-у-ух…

«И что мне теперь делать? Снова пуститься на поиски травы бессмертия, как следует покопавшись в памяти Чхон У Мёна? Тогда Наставник не умрет… Нет, глупости. Человеку суждено прожить столько, сколько отмерено его судьбой».

Хотя, если вспомнить всё с самого начала, это было чертовски странно.

Подумать только: Владыка Сапэчхона, Хёкрён Муган, проживший прошлую жизнь как беспощадный тиран, вернулся именно в то место, которое некогда разрушил, стал даосским монахом Удана и снискал славу великого спасителя Поднебесной.

Поначалу им двигало лишь желание раздобыть эликсир долголетия, но постепенно внутри зародился росток истинной совести.

Если бы он не достиг просветления Тэгык, он не совладал бы ни с Пукри До Чхоном, ни с Владыкой Великого Дворца.

Разве это не странное боевое искусство? Словно сама судьба решила, что именно он обязан овладеть им.

«Кстати говоря… А как поживают те надменные бессмертные?»

Те чертовы сенины, которых он узрел на грани угасания сознания, когда впервые соединил два начала и достиг Тэгык.

Какими же гостеприимными они казались… Стоп.

«Погодите-ка…»

Стоявшие неподалеку Чхон У Мён, Хван Син и Гакчхуль одновременно повернули головы и настороженно уставились на него.

«Вы только поглядите. А ведь для меня еще осталось работенка!»

В тот миг он совершенно точно видел бессмертных. Их голоса доносились из неизведанного пространства.

Тогда, посреди бури, он смутно принял это видение за порог смерти. Но что, если это вовсе не смерть, а совершенно иной, неизведанный мир?

Настроение Чжинму мгновенно взлетело до небес.

«Да! Они наверняка неизмеримо сильнее всего, что только можно вообразить. И сколь бы велик я ни был здесь, против них мне так просто не победить!»

Кхе-кхе-кхе!

Когда Чжинму зловеще расхохотался, у всех стоявших рядом по коже побежали крупные мурашки.

— Верно. Вот чем мне следует заняться!

— …

Присутствующие недоуменно переглянулись, не понимая, о чем он бормочет, но Чжинму внезапно вперил в них горящий взор.

— Э-э?.. Что такое?

Хван Син, встретившись с ним взглядом, испуганно забегал глазами.

— Хван Син, немедленно найди мне все свитки и записи, касающиеся даосских бессмертных.

— …А? Записи? Вы что, хотите почитать книги?

— Вовсе нет!

— …

— Раз уж мы подмяли под себя весь Мурим… настало время захватить Небесное Царство бессмертных!

— …

У всех, включая Хван Сина, отвисли челюсти, пока Чжинму с предвкушением сжимал кулаки.

— Ха-ха… Наш Владыка, видать, совсем заскучал от безделья. Вы ведь это так, к слову сказали?

— …

Сколько ни размышляй, в этом не было ни крупицы здравого смысла. Чжинму недовольно насупился, а Хван Син, неловко почесывая затылок, выдавил кривую улыбку:

— А-ха-ха… Вы ведь не всерьез?

— Разумеется, всерьез!

— …Но… разве для того, чтобы попасть в обитель бессмертных, не требуется совершить вознесение?

— Ну так вознесемся!

— …

«У этого бешеного сукина сына рот вообще без тормозов».

Даже если тебе нечем заняться, не сходить же с ума окончательно!

— Владыка…

— Чего тебе?

— Вы ведь… не потащите нас с собой?

— …

Чжинму широко осклабился в ответ на робкий вопрос Хван Сина, после чего перевел взгляд на Гакчхуля, Нын Со Хёна и Чхон У Мёна, лица которых вытянулись точно так же.

«И что эти щенки хотят услышать?»

— Разумеется, вы идете со мной! Разве вы не в восторге? Это ведь не конец, а совершенно новое начало!

— …

«В восторге? Новое начало?..»

«Вот же сумасшедший пес-владыка!..»

Вознесение? Дэнгсон?

В буквальном смысле это означало подняться до ранга бессмертных небожителей… Но чем, черт возьми, это отличалось от обычной смерти?!

Он предлагает им дружно покончить с собой прямо сейчас?!

Всему же есть предел!.. Но стоило их лицам исказиться от ужаса, как взгляд Чжинму потемнел и стал опасно ледяным.

— Что это за кислые рожи? Вам что-то не нравится?

— …

Они всмотрелись в его лицо.

Эта хищная ухмылка, хруст пальцев, обнажившиеся клыки…

«Твою ж мать…»

— А-ха-ха-ха-ха…

Все натянуто заулыбались и поспешно отвели глаза в сторону.

— А теперь живо за работу!

Найти способ вознестись на Небеса живьем будет непросто.

Чжинму предвкушающе цокнул языком.

«Ждите меня, чертовы сенины. Я уже иду».

Появление новой, недосягаемой цели всегда наполняло Чжинму бурлящей радостью.

И это, несомненно, обещало стать чертовски веселым приключением.

Ву-у-ух…

Над пустошами провинции Хэбэй, по которым безжалостно прокатилась война, завывал холодный ветер.

Спустилась ночь. Брошенные на поле брани трупы медленно разлагались, сочась остаточной демонической скверной, а въевшийся запах запекшейся крови разносился по округе с каждым порывом ветра.

Шлеп, шлеп, шлеп.

Среди этого царства смерти показались две фигуры.

Юноша с холодным, бесстрастным лицом и старик с пустыми рукавами, сиротливо трепетавшими на ветру.

— Это здесь?

— Да.

— Какое жалкое зрелище.

— …

— Зачем ты привел меня сюда?

— Чтобы ты навсегда запомнил эту кровную обиду.

— Кровную обиду?..

Юноша едва заметно усмехнулся в ответ на слова старика:

— С чего бы мне испытывать нечто подобное?

— …Он был твоим отцом, молодой господин.

— Отцом?

Юноша рассмеялся, и в его смехе не было ни капли тепла:

— Заслуживал ли этот человек звания отца?

— …

— В моей памяти нет ни отца, ни братьев, ни матери. Там остался лишь обезумевший старик, ослепленный жаждой власти, да чудовище, пожиравшее человеческие души.

Спокойный голос юноши эхом разносился над безжизненной равниной.

— Однако… я хочу бросить ему вызов.

— …?

— Ты говоришь, его прозвали Мечом Удана?

— Верно.

Глаза старика блеснули яростным огнем:

— Он великий мастер. Подумать только, смертный сумел овладеть боевыми искусствами бессмертных.

— Да. Это действительно поразительно.

— И что ты намерен делать?

— Я отправлюсь на гору Удан. Говорят, они всегда принимают новых учеников.

— Ты… хочешь стать даосом Удана?

— Именно. Я прекрасно понимаю, чего ты от меня ждешь. Но ты сам лучше всех знаешь, что это несбыточная, пустая иллюзия. Я лишь хочу скрестить мечи с человеком, которого называют сильнейшим в Поднебесной.

— …

— С твоей помощью я уже овладел Искусством Хаоса Темного Дракона, оставленным в ущелье Кымрёнхёп на горе Хвасан.

— …

— Теперь, если я заполучу тайные искусства Удана, разве я не смогу сразиться с ним на равных?

Юноша жестоко оскалился, обнажив белоснежные зубы:

— Чтобы поймать тигра, нужно войти в тигриное логово. И еще…

— …?

Юноша замолчал и медленно повернул голову к старику.

Глаза того внезапно распахнулись так широко, будто вот-вот разорвутся:

— Ты… безумец… Замол…

Пальцы юноши со стальной силой сомкнулись на запястье старика, и лицо того мгновенно побелело: внутренняя энергия хлынула наружу бурным, неудержимым потоком.

Хрусть.

Рука юноши разжалась, и голова старика с глухим стуком покатилась по земле, отделившись от тела.

Юноша прикрыл глаза и тихо бросил обезглавленному трупу:

— Кто удивится, если к этой горе мертвецов прибавится еще один?

Развернувшись, он зашагал прочь.

Как и прежде, место схлынувшей волны Великой реки неизбежно занимала новая, и течение Мурима устремлялось в иное русло.

И в этом бесконечном круговороте кто-то непременно становился злодеем, повергающим мир в хаос, а кто-то поднимал знамя справедливости, чтобы защитить его покой.