— Что ты сказал?!

Зал военных советов Союза Справедливости содрогнулся от внезапного доклада гонца.

Вражеская атака на рассвете.

Нападение могло случиться в любой момент, но все полагали, что после непрерывных изнурительных боев мятежники истощены ничуть не меньше правительственных сил.

Это была преступная беспечность.

Слепая уверенность в том, что один день передышки ничего не решит, привела к катастрофе.

— Прошу прощения... Моя оценка оказалась ошибочной...

Чхоль Чжи Рян, хранивший гробовое молчание и не слушавший извинений советника Чжугэ, молча поднялся со своего места, сжимая в руке рукоять меча.

— Владыка Союза!

— Поговорим об этом позже. Сейчас не время искать виноватых. Из-за нашей близорукости прямо сейчас гибнут тысячи людей.

Оставив за спиной оцепеневших старейшин, Чхоль Чжи Рян стремительно покинул зал. Вслед за ним, не сговариваясь, выбежали Ян Со Бан, Тын Ё Пхён и Бёк Ун Ён, которая еще толком не оправилась от прошлых ран.

Бах!

— Дьявол!

Чжугэ Хёп Чжин с силой ударил кулаком по столу и грязно выругался.

Одно неверное решение стоило бесчисленных жизней.

Однако на войне поражение могло подстерегать на каждом шагу.

Это была бойня, где смерть любого — от безымянного солдата до Великого советника или самого Владыки Союза — никого бы не удивила.

Уйти от ответственности за просчет не удастся, но сейчас, как и сказал Чхоль Чжи Рян, было не до взаимных упреков.

Главный долг стратега — найти путь к победе даже в пучине полнейшего краха.

Если поддаться эмоциям и наделать глупостей, погибнет еще больше людей.

Нужно было остудить разум.

— Фу-у-ух...

Сделав глубокий вдох, Чжугэ Хёп Чжин уставился на письмо, лежавшее на столе.

Это было донесение от советника Сапэчхона Чок Сэна.

Нынешний военный совет был созван именно на основе этого письма, составленного с учетом мнения Чжинму, который сейчас наносил удары по вражеским тылам.

Было очевидно, что лобовое противостояние в прежнем ключе лишь увеличит потери, поэтому назрела острая необходимость изменить стратегию.

Чжинму предельно четко указал на слабые стороны врага.

У разношерстной армии мятежников не было сплоченности и боевого опыта.

Если застать их врасплох неожиданным тактическим ходом и посеять первобытный страх, они легко обратятся в бегство.

Единственной реальной силой оставалась элита Дворца. Если все рассчитать верно, войну можно было закончить куда быстрее, чем ожидалось.

«Нужно заново оценить поле боя и намерения врага. Оценить до мельчайших деталей, чтобы не повторить ошибки».

— Удалось выяснить численность нападавших?

— Точных данных нет. Дозорные сообщили лишь то, что враг, похоже, перешел в генеральное наступление.

— Генеральное наступление?..

Между бровей Чжугэ Хёп Чжина пролегла глубокая складка.

Полномасштабный штурм? Не слишком ли рано?

Бросать в бой главные силы в ситуации, когда передовые рубежи обороны еще даже не прорваны, было верхом безумия.

Однако Дворец действовал скорее как регулярная армия, чем как объединение мастеров боевых искусств.

Поскольку их заботила лишь победа, а не воинская честь и слава, от них можно было ожидать чего угодно.

Для воинов Мурима бессмысленная гибель соратников была позором, но для полководцев Дворца это являлось лишь сухой строчкой в тактических расчетах.

Они прекрасно понимали, что гонят пушечное мясо на верную смерть. Но какого эффекта они добивались, безжалостно сжигая столько жизней?

«Великий Дворец... Какова ваша истинная цель?»

Чжугэ Хёп Чжин невидящим взором уставился на карту боевых действий, расстеленную в центре опустевшего зала.

Шаньси.

Провинция с широкой равниной в центре, зажатой между суровыми горными хребтами с запада и востока.

И Дадун на самом севере Шаньси — стратегическая дорога, занятая врагом.

Имперский тракт Гуаньдао соединял Хэбэй и Шэньси, обеспечивая связь...

«Гуаньдао? Тракт?..»

Глаза Чжугэ Хёп Чжина внезапно распахнулись. Он лихорадочно перерыл свитки с топографическими картами, разыскивая подробную схему окрестностей Дадуна.

— Проклятье!

Неужели это их цель?.. Как он мог не заметить этого раньше?!

Все считали, что они используют Шаньси как приманку, чтобы нанести удар по Хэбэю.

Взгляд советника Чжугэ впился в широкую линию тракта Гуаньдао, тянувшегося от Дадуна на восток, прямо в провинцию Хэбэй.

Если следовать по нему, можно обогнуть гору Сяотай и выйти к...

— Запретный город?!

Не успел Чжугэ Хёп Чжин просчитать все вероятные сценарии, как двери зала распахнулись.

— Великий военный советник!

Один за другим в помещение ворвались запыхавшиеся вестовые.

— Рубежи в Шаньси атакованы!

— Наступление врага началось в Синьцзяне!

— ...!

Следом за ударом по Дадуну противник перешел в синхронное наступление на всех фронтах.

И наконец:

— Враг начал полномасштабный штурм на севере Хэбэя! Десятитысячный гарнизон занял круговую оборону!

— Что?!

Пораженный Чжугэ Хёп Чжин подскочил со своего места.

События развивались с такой чудовищной скоростью, что стратегическая мысль не успевала за ними.

Бурный поток сметал насыпь еще до того, как строители успевали уложить первые камни.

Но времени на панику не оставалось.

Нужно было действовать немедленно.

Пока все внимание приковано к одновременным ударам по всему северному рубежу, их главная армия пройдет не через разоренный север Хэбэя, а совершит скрытный марш из Дадуна по тракту Гуаньдао прямо во фланг провинции!

«Это маневр отвлечения внимания!»

Сковав защитников боями на севере, они планировали нанести сокрушительный удар во фланг Хэбэя.

Если этот план удастся, Запретный город падет.

И дело было не только в гибели правящей династии.

Если рухнет Запретный город, Мурим потеряет то, ради чего сражался, и лишится всякого повода для единства.

Сейчас три великие фракции сплотились вокруг выдающегося мастера по имени Чжинму, но в мире смертных ничто не длится вечно.

Страна, потерявшая законного правителя, неминуемо погрузится в смуту, и среди знати и воинов тут же найдутся предатели, падкие на сладкие обещания мятежников.

Разве не таков закон истории: при смене династий на вершину власти первыми лезут разбойники и негодяи?

Именно так начиналось правление нынешней династии Мин.

Поэтому основатель государства Тэчжо в свое время безжалостно вычистил всех соратников, чьи заслуги были слишком велики, и в ходе этой чистки предки Красных Повязок были брошены на произвол судьбы.

— Сколько людей увел с собой Владыка Союза?!

— Две тысячи воинов!

— Две тысячи...

Это составляло добрых три десятых от всех сил Союза Справедливости, находившихся в резерве.

Ситуация была критической, поэтому его порыв был понятен.

Но следовало убедиться наверняка.

Действительно ли враг готовит удар во фланг, или за этим кроется нечто иное?

— Немедленно отправьте депешу в Хэбэй! Предупредите гарнизон о возможной диверсии во фланг! Всем оставшимся в тылу войскам — немедленно занять боевые позиции и ждать моего приказа!

— Слушаемся, Великий советник!

Раздав распоряжения, Чжугэ Хёп Чжин опрометью бросился наружу.

Чхоль Чжи Рян мчался вперед подобно разъяренному урагану.

Встречные ветви хлестали по лицу, царапая щеки в кровь, но он ни на миг не сбавлял скорости.

Даже Ян Со Бан, слывший непревзойденным мастером легкости, безнадежно отстал, что красноречиво говорило о том, какая буря бушевала в груди Святого Меча.

В результате он оторвался от сопровождающих, но это не имело значения. Единственное, чего он страстно желал, — застать своих людей живыми.

Впереди показался южный тракт Дадуна.

Грохот!

Исполин с двуручной секирой обрушил удар невероятной силы на бегущих людей. Земля взорвалась, и ударная волна разметала беглецов во все стороны.

А чуть дальше воины Павильона Драконов и Фениксов и послушники ордена Кондон, зажатые в кольцо, один за другим падали под ударами наседавших врагов.

«Слишком поздно!»

Почему он не пришел раньше?!

Приди он хоть на мгновение быстрее, он сумел бы спасти еще одну жизнь!

Сердце Святого Меча сжалось от невыносимой горечи и жалости, которые в тот же миг переплавились в слепую, всепоглощающую ярость.

Гу-у-ул!

Меч, вобравший в себя всю мощь его внутренней энергии и концентрированную волю духа, сорвался с ладони и, подобно сверкающей молнии, вонзился в самую гущу сражения.

Хрясь! Ба-бах!

Взрыв чистой ярости разорвал тела десятков врагов на куски.

Пролитую кровь невинных уже нельзя было вернуть назад.

Вжих!

В руке Чхоль Чжи Ряна материализовался второй призрачный клинок из чистой Ци.

Ошеломленные и напуганные его горящими глазами, мятежники в ужасе попятились, но взмах меча был подобен вспышке молнии. Ошметки плоти и фонтаны алой крови застилали взор нападавших.

Сколько бы человек ни сочувствовал чужой боли, в конечном счете свои собственные раны всегда болят сильнее.

Рассудок Чхоль Чжи Ряна помутился.

Трупы врагов громоздились штабелями в смертоносном танце его клинка, уничтожавшем все живое с леденящей душу жестокостью.

Грохот!

— ...!

Дзинь-н-н!

Страшный удар, перехвативший траекторию его клинка, заставил Святого Меча скрестить мечи в блоке. Оборвав кровавый танец, он холодно взглянул на вставшего перед ним противника.

Воин, преградивший ему путь, небрежно закинул гигантскую двуручную секиру на плечо и нагло ухмыльнулся.

Это был один из предводителей Дворца, неоднократно мелькавший в прошлых стычках, чье имя оставалось неизвестным.

Исполин осклабился:

— Святой Меча Чхоль Чжи Рян. Самое время познакомиться как следует. Я — Мэнбу, Мухян Боевого Топора...

Не дослушав его речей, Чхоль Чжи Рян снова ринулся вперед, продолжая безжалостно выкашивать окруживших их мятежников.

«Имя? Какая к черту разница, как тебя зовут?!»

В его пылающей голове билась лишь одна мысль: среди защитников еще есть живые, и нужно перебить как можно больше врагов, чтобы вытащить уцелевших из этой бойни.

— Ах ты, ублюдок!

Мэнбу, взбешенный тем, что его слова попросту проигнорировали, взревел от ярости и с размаху обрушил секиру на Чхоль Чжи Ряна.

Свист!

Его боевой стиль был настолько свирепым и диким, что само слово «варварство» казалось слишком мягким.

Но в одном сомневаться не приходилось: он был невероятно уверен в своем мастерстве.

— Х-а-а-ап!

Секира Мэнбу взмыла к небесам и вместе с десятками фантомных лезвий рухнула прямо на макушку Святого Меча.

Лязг! Дзинь! Звяк!

Вынужденный прервать избиение рядовых мятежников, Чхоль Чжи Рян встретил атаку клинком, парировал сокрушительный выпад и резко разорвал дистанцию.

Его налитые кровью глаза по-прежнему смотрели поверх плеча здоровяка, выискивая выживших.

— Владыка Союза!

Подоспевший Ян Со Бан встал плечом к плечу с лидером, а следом за ним на поляну выскочили Бёк Ун Ён и Тын Ё Пхён.

— Глава...

Заметив, что душевное состояние Чхоль Чжи Ряна опасно балансирует на грани безумия, Бёк Ун Ён немедленно задействовала технику пламенного меча, окрасив пространство вокруг в мягкие золотистые тона.

— Вы не должны поддаваться гневу, Владыка.

То ли подействовала духовная сила ее искусства, то ли вид соратников отрезвил его, но бешеная ярость, сжимавшая сердце железными тисками, постепенно отступила, а пелена кровавой жажды рассеялась.

Однако его решение спасти людей осталось непоколебимым.

— Фу-у-ух...

Чхоль Чжи Рян глубоко перевел дух и, не сводя ледяного взгляда с Мэнбу, негромко произнес:

— Я возьму этого ублюдка на себя. Спасите воинов Союза Справедливости. Но с этой минуты... никакой пощады. Пленных не брать.

— Слушаемся!

Убедившись, что во взгляде Святого Меча вновь горит холодный огонь разума, Ян Со Бан и остальные ринулись в гущу сражения.

Они свято верили: Святой Меча непобедим.

Ву-у-ух.

Чхоль Чжи Рян притянул парящий в воздухе клинок обратно в ладонь и повернулся к вражескому военачальнику.

— Хорошо... Стоит мне убить тебя, и этой бойне придет конец.

Мэнбу лишь презрительно скривил губы:

— Думаешь, у тебя получится, старик?

Чхоль Чжи Рян спокойно кивнул, глядя на то, как противник перехватывает двуручную секиру под косым углом.

— Я — Святой Меча, опора и символ Союза Справедливости.

Тяжесть этих простых слов опустилась на окрестности невыносимым грузом.

Едва он сделал первый шаг к противнику, как секира Мэнбу с чудовищной силой рассекла воздух.

Это была схватка двух абсолютных мастеров, готовых поставить на кон собственные жизни и вложить в каждый удар всю свою душу.

Над полем боя разразилась настоящая буря: казалось, во всем мире остались только они двое.

Однако тонкий клинок Святого Меча нес в себе куда более сокрушительную мощь, чем тяжелое оружие из цельного чугуна.

Чхоль Чжи Рян методично наступал, а Мэнбу, покрываясь кровоточащими ранами, шаг за шагом отступал назад.

Пока длился их поединок, вокруг бушевала не менее жестокая битва за выживание.

У-у-у-у!

И в этот миг вдалеке протяжно завыл боевой рог.

Лавина накатывала снова.

Новые толпы Красных Повязок, многократно превосходящие прежние силы, хлынули на поле боя.

Словно этому кошмару не суждено было закончиться никогда.