Яростная ночь миновала, уступив место морозному рассвету.

Потери Отряда Железного Меча оказались чувствительнее, чем ожидалось.

Погибших не было, но поскольку стрелки Мангуна дрались с отчаянием обреченных, раненых оказалось куда больше, чем после первой стычки.

— Владыка, что делать с теми, кто пострадал?

— Тех, кто легко ранен, перевязать. Тех, кто не может быстро двигаться, отделить и отправить в тыл, — распорядился Чжинму.

— Слушаюсь. Я передам распоряжение.

Отдав приказ Чхон У Мёну, Чжинму погрузился в воспоминания о ночном бое.

Разбор ошибок — важнейшая часть любого дела.

Как в боевых искусствах, так и на войне.

Особенно в тех схватках, где победа далась нелегко.

Обыватель скажет: «Какой смысл чинить загон, когда корова уже сбежала?» Но если не починить его вовремя, новых коров завести уже не удастся.

Прокручивать прошлый бой в голове с самого начала, анализируя каждый шаг — этой привычке Чжинму не изменял никогда. Именно она позволяла ему долгие годы оставаться непобедимым владыкой в прошлой жизни.

Большинство тех, кого он лично натаскивал, перенимали этот подход.

Сравнение двух минувших сражений непременно подскажет ключ к следующей победе: как минимизировать ранения, как ударить наверняка.

И Чжинму нащупал эту нить.

Слабые места врага.

— Владыка?

— Слабые… до смешного.

Чхон У Мён округлил глаза, прервав его размышления:

— Что вы сказали?

— Ничего. Полезно иногда шевелить мозгами.

— Куда мы двинемся дальше? Будем готовить удар по тому, кого называют Мухяном Небесной Силы?

Чжинму покачал головой.

Успех двух сражений вскружил голову не только Чхон У Мёну — все воины рвались в бой. Это хорошо для боевого духа, но спешка сейчас сродни самоубийству.

Судя по сведениям, выбитым из Ынчжо, на севере Хэбэя укрывалось около десяти тысяч воинов под началом пяти Мухянов.

Почти треть всех основных сил Дворца.

Они уничтожили двух Мухянов и их личную гвардию, но суммарно выкосили лишь чуть больше двух тысяч врагов.

Для трех сотен бойцов результат феноменальный, но перелома в войне он не создал.

Даже с учетом дезинформации, пущенной Хван Сином, враги скоро поймут, что их командиры уничтожены. Они начнут стягивать силы воедино, и последующие бои станут в разы тяжелее.

Ударишь не туда — и даже Чжинму со всей своей мощью рискует оказаться в кольце.

Сейчас Чжинму вел не тотальную войну, а затеял партизанскую игру, бросая камни в воду, чтобы посеять смятение в рядах врага.

К тому же местонахождение самого Владыки Дворца до сих пор оставалось тайной, а значит, нужно было беречь силы.

Чжинму задумчиво перевел взгляд на клочок бумаги в руке.

Это было послание от военного советника Чок Сэна, переданное через почтового голубя Хван Сину.

Там предлагалась одна занятная уловка, весьма кстати подходящая к случаю…

— У Мён, созови командиров. Пора перекусить.

— Слушаюсь!

Вскоре на поляне накрыли скромный полевой обед.

На войне восстановление сил важнее демонстрации удали.

Пока воины Отряда Железного Меча отдыхали и набивали желудки, Чжинму собрал верхушку отряда для военного совета.

— Син.

— Здесь!

По зову Чжинму Хван Син подтянулся и с военной выправкой доложил:

— Пришло донесение от советника Чок Сэна. На данный момент ситуация следующая…

Все навострили уши.

Враги, не сумевшие с ходу прорвать рубежи Мурима в Чжунъюане, применили Яд Черного Мора в чудовищных масштабах. Союз Справедливости потерял стратегический узел Дадун, а Пукри До Чхон, шедший на север, был вынужден остановить продвижение и занять глухую оборону.

К счастью, мобилизованные войска императорского двора подошли к передовой, но перейти в наступление не могли из-за катастрофической нехватки противоядия.

— …В общем, единственное место, где фронт держится устойчиво — это оборонительная линия в Хэбэе.

— Понятно, — кивнул Чжинму.

— Выходит, Союзу Справедливости, чей рубеж рухнул в первые же дни из-за внутренних распрей, помощь не требуется? — робко спросил Мо Вон Рё.

— Помощь? Им?

Чжинму саркастически усмехнулся:

— Ты ведь должен знать силу Семи Святых Союза лучше других, не так ли?

— Э-э… Да, простите мою оплошность.

— Да за что ты извиняешься? — Чжинму небрежно махнул рукой. — Семь Святых Союза Справедливости десятилетиями держали баланс сил в Поднебесной. Они не сломаются от первого же удара. Они делают все возможное, так что оставь Шэньси и Шаньси на их совести.

— Слушаюсь…

— Проблема в другом: в истинной структуре сил Дворца. Как показал допрос Ынчжо, они согнали под свои знамена почти сто тысяч человек. Но семьдесят тысяч из них — это беспомощные гражданские, крестьяне и беженцы.

Над поляной повисло тяжелое молчание.

Владыка Великого Дворца…

Этот мерзавец пустил впереди беззащитную толпу, пряча за их спинами регулярную армию.

Именно поэтому защитники понесли такие потери.

Праведные мастера не могли хладнокровно рубить мечами женщин и стариков, шедших в первых рядах, и это замедляло их натиск.

А затем в дело вступил Яд Черного Мора.

С каждым днем число отравленных росло, а лекарства катастрофически не хватало.

— Чем дольше тянется эта война, тем дороже она обходится обеим сторонам, — продолжал Чжинму. — Это война на истощение и гонка со временем. Нам нужно снизить потери, а им — прорвать оборону до того, как императорская армия полностью развернется на рубежах.

— И что же нам предпринять?..

— Нужно лишить их живого щита и заставить прячущихся кукловодов выйти наружу как можно скорее.

— Но под нашим началом всего три сотни клинков, — заметил Мо Вон Рё.

Да, они одержали две блистательные победы, но лишь над разрозненными частями и благодаря тактическому гению Чжинму.

— Именно поэтому советник Чок Сэн предложил тоже пустить в ход яд.

— Яд?..

Командиры переглянулись. Опускаться до методов врага?

— О чем вы думаете, дурни? — хмыкнул Чжинму. — Наш яд — это голод.

«Голод?..»

— Неужели… тактика Чистой Ночи?! — воскликнул пораженный Мо Вон Рё.

«Тактика Чистой Ночи? Но она ведь не вяжется с ситуацией…»

— …А это еще что за чушь? — нахмурился Чжинму.

— Что?..

— Что такое эта ваша «чистая ночь»?

«А, точно, забыл…» — мысленно вздохнул Мо Вон Рё.

Несмотря на всю гениальность интуитивных решений Владыки, в классической военной теории он смыслил не больше прямолинейного Чхон У Мёна.

— Тактика Чистой Ночи, Владыка… — принялся объяснять тактик. — Это метод обороны, когда отступающие войска выжигают все припасы и поля на пути наступающего врага. Ее еще называют тактикой выжженной земли. Однако линия обороны уже установлена, отступать нам некуда, да и эффект проявится лишь тогда, когда у противника полностью иссякнут обозы. К тому же эта тактика бьет и по мирному населению…

Шлеп!

— Ай! — Мо Вон Рё схватился за макушку, получив увесистую затрещину.

— Что ты несешь, пустомеля?

— Владыка?..

— Я понятия не имею, что там за «чистая ночь» в твоих книжках. Чок Сэн просто велел нам проникнуть во вражеский тыл и сжечь к чертям все их продовольственные склады!

— А… вот оно что…

«И стоило умничать?»

Вечно эти книжные черви строят из себя великих стратегов. Знаний — на толщину рисовой бумаги, а гонору — до небес.

— Вот почему недоучка-шаман опаснее полного дурака, тьфу, — Чжинму сокрушенно покачал головой, пока Мо Вон Рё обиженно потирал ушибленное место. — Отныне мы не вступаем в генеральные сражения. Наша единственная цель — их жратва.

Командиры закивали.

— Чок Сэн справедливо рассудил: когда начнется голод, вспыхнет бунт. Паника приведет к развалу ополчения… И тогда командованию Дворца волей-неволей придется выйти из тени и выдвинуть резервы.

Все согласно закивали. Мо Вон Рё, несмотря на солидный возраст, обиженно надул губы.

Как ни назови — а суть оставалась прежней: смесь диверсии и тактики выжженной земли.

Впрочем, для мобильного ударного кулака Отряда Железного Меча эта задача подходила идеально.

— Но, Владыка, думаете, они так легко позволят сжечь свои припасы? — подал голос Нын Со Хён. — Если они узнали о нападениях, охрану обозов наверняка усилят…

Чжинму уверенно ухмыльнулся:

— Попадутся как миленькие.

— Почему вы так уверены?

— После двух боев я досконально изучил их нутро. Знаете, в чем их главная слабость?

Все с любопытством навострили уши.

— Во-первых, у них нет боевого духа и сплоченности.

— Сплоченности?..

— Вспомните первый бой: стоило Ынчжо дрогнуть, как никто больше не захотел рисковать шкурой.

— Это правда…

И верно: хотя угрозы Чжинму звучали жутко, капитуляция Красных Повязок произошла слишком уж быстро.

— И это естественно, — продолжил Чжинму. — Когда предводитель думает только о собственной шкуре, а подчиненных считает расходным материалом вроде муравьев, кто пойдет за ним на смерть? Никто.

Он сделал глоток чая:

— К тому же лазутчик Амхян, которого поймал Ун Ам, раскололся: Владыка Дворца поднял эту толпу обещаниями раздать плодородные земли Чжунъюаня, золото и серебро.

— Хм… Обещали плату, значит… Понятно.

Все, кроме выходцев из Демонического Культа — Гакчхуля и Нын Со Хёна, понимающе закивали.

Для праведников или культистов такая логика была дикой, но для людей Сапа — предельно ясной.

В преступном мире никто не обнажает клинок даром. Ни один здравомыслящий бандит не станет умирать ради пустой чести или гордости.

А что происходит, когда платить перестают или сам наниматель исчезает?

— Вот именно. Стоит разбить верхушку — и вся эта масса рассыплется как карточный домик. Иными словами, воевать нам предстоит не со ста тысячами, а максимум с тридцатью.

Нын Со Хён, воспитанный в суровых традициях Демонического Культа, лишь недоуменно покачал головой: «Рисковать жизнью за золото, а не во славу веры?.. Чужаки поистине безумны».

— Но ведь охранять припасы поручат элите? — уточнил он. — Они знают цену зерну.

— Прорвем, — отрезал Чжинму.

Ответ прозвучал так мгновенно и безапелляционно, что Нын Со Хён даже смутился.

Какую еще безумную выходку готовит этот человек?

— И тут мы переходим ко второму изъяну, — Чжинму победоносно вскинул два пальца. — Знаете, почему они так отчаянно заливали все вокруг Ядом Черного Мора?

— Почему?

— Подумайте сами. Да, я сам по себе боец выдающийся, спору нет… но не показались ли вам эти бои подозрительно легкими?

«Выдающийся, как же… Хотя бои и впрямь прошли на удивление гладко».

— У этих выскочек нет реального боевого опыта, — заключил Чжинму. — И Ынчжо, и Мангун… Готов поспорить, они десятилетиями сидели взаперти в своем тайном логове, зубря боевые искусства и лелея мечты о мести. Возможно, они даже отрабатывали формации со своими людьми.

Чжинму скривился, словно от зубной боли:

— Но тренировки на полигоне и настоящая резня насмерть — вещи абсолютно разные. Местность, повадки врага, фактор неожиданности… Им отчаянно не хватает гибкости в кризисных ситуациях.

— …

— Наши союзники просто оцепенели перед их численностью, вот и ведут тяжелые позиционные бои там, где нужно бить наотмашь.

Нын Со Хён долго смотрел на Чжинму, а затем тихо усмехнулся про себя.

«Поистине… этому господину стоит служить верой и правдой».

Его взгляд на войну в корне отличался от взгляда обычных мастеров.

Обычные воины смотрели на врага перед носом, видя лишь отдельное дерево. Чжинму же окидывал взором весь лес поля боя, мгновенно вычисляя саму природу этой чащи.

Что за жизнь прожил этот человек? Как простой юный даос может обладать проницательностью столетнего полководца?

— Ладно, задачу я обрисовал. Передайте людям, пусть наедятся досыта и выспятся как следует. Со следующего захода мы пойдем не по окраинам, а прямо в брюхо вражеской армии.

Оставив командиров переваривать услышанное, Чжинму поднялся и скрылся в тени деревьев.

Лидеры отряда еще долго сидели молча.

Мо Вон Рё и мастера Железного Меча все еще чувствовали смутную тревогу.

— …Командир.

— Чего тебе? — отозвался Чхон У Мён.

— Вы… действительно безоговорочно верите Владыке?

— А в чем сомнения?

Мо Вон Рё понизил голос:

— Разве он не слишком молод?

— Кто молод? Владыка?!

— Ну да… О его боевых искусствах я не говорю. И прошлое сражение мы выиграли, но ведь это была чистой воды авантюра! Да, он прошел через множество стычек, но крупномасштабная война — совсем другое дело. Излишняя самоуверенность может стать для нас ядом…

Чхон У Мён никогда не считал себя мудрецом, но сейчас понимал: его соратник сморозил редкую глупость.

«Прежний бой авантюра?»

Они победили не потому, что Отряд Железного Меча был непобедим, а потому, что Чжинму знал возможности каждого бойца лучше, чем они сами.

Это было высшее искусство полководца.

Он знал, как использовать каждую пешку, поэтому даже безумные с виду маневры неизменно приводили к триумфу.

Но эти люди не знали правды.

Что бы они сказали, узнав, что внутри юного послушника обитает душа восьмидесятилетнего свирепого патриарха Сапа?

Сказать об этом было нельзя — это посеяло бы лишь ненужный хаос.

Чхон У Мён почесал зудящий подбородок и хлопнул тактика по плечу:

— Вон Рё.

— Да?

— Я следую за Владыкой не потому, что слепо верю в его мудрость по книжкам.

— А почему же?

— Ну… Если говорить о вере, это все равно что положить еще один камешек на молитвенную пирамиду на вершине священной горы.

«Камешек на молитвенную пирамиду?.. Такая пустяковая вера?»

И ради этого рисковать головой и проявлять собачью преданность?

Чхон У Мён широко улыбнулся, глядя на ошарашенное лицо собеседника:

— Но понимаешь, в чем штука… Он всегда рождает в сердце странное, щемящее предвкушение. Будто стоит положить всего один камень — и любое, самое невероятное желание непременно сбудется. Это чувство… оно сводит людей с ума.

— …

— Так что не забивай себе голову дурными мыслями. Иди и отдыхай, как велел Владыка.

Чхон У Мён еще раз ободряюще хлопнул Мо Вон Рё по плечу и зашагал вслед за Чжинму.

«Странное предвкушение…»

Вера в то, что, следуя за ним, ты готов шагнуть хоть в пекло — и непременно попадешь в рай.

«Господин командир… Рисковать жизнью ради предвкушения — это уже не расчет. Это чистейшее религиозное помешательство».