Примерно в то же время, когда Чжинму покидал священные пики Удана, леденящее душу напряжение сковало северные рубежи Срединных Равнин.

Синьцзян, Ганьсу, Шэньси, Шаньси и Хэбэй.

Северные границы этих пяти провинций наводнили тысячи воинов Мурима, присланных великими сектами и благородными кланами.

Мирные жители окрестных деревень спешно покидали родные дома, повинуясь тревожным указам имперских властей.

Дадун — город на самом краю северной границы провинции Шаньси.

Это поселение, насчитывавшее тысячи домов, стояло абсолютно пустым. В покинутых жилищах разбили лагеря передовые отряды Девяти Великих Орденов, оборону которых возглавляла сама Гом Хе.

— Госпожа Гом Хе.

— А, Унам. Входи.

В шатер вошел Унам, Страж ордена Конрюн, вернувшийся в строй сразу после погребения своего наставника Пхун Хвана.

По даосским канонам ему следовало провести у поминальной таблички учителя несколько лет, однако тяжелая обстановка в мире не позволила остаться в затворе. Унам спешно прибыл на северную передовую и теперь лично инспектировал сторожевые заслоны на пяти главных дорогах Дадуна под началом Бёк Ун Ён.

— Какова обстановка?

— Особых вестей пока нет, но поток беженцев из северных степей не иссякает.

— Хм-м…

Бёк Ун Ён тяжело вздохнула.

Бесконечные вереницы людей тянулись из бескрайней степи. Кочевники и переселенцы, веками жившие под открытым небом, в панике пересекали границу империи.

По их сбивчивым рассказам, на границе внезапно объявились полчища в красных повязках. Они учиняли безжалостную резню, вырезая кочевья под корень и не щадя ни младенцев, ни стариков.

Те, до кого долетали страшные слухи, бросали скот и сотнями бежали на юг в поисках спасения.

— Проклятые псы… Неужели у них нет ни капли жалости к невинным людям?

— …

— Великий советник Чжугэ прислал наказ: всех беженцев надлежит тщательно проверять и разделять на группы. Есть подозрение, что под видом простолюдинов могут просачиваться лазутчики Дворца.

— Так и есть. Всех, кто переходит границу, мы сгоняем в отдельные загоны для досмотра. Лишь после проверки их пропускают дальше на юг. Однако людей становится все больше…

— Да уж…

Лицо Бёк Ун Ён потемнело от тревоги.

Пока беженцев было немного, проверять их удавалось без труда. Но если хлынет настоящая людская лавина, никакой стражи не хватит, чтобы обыскать каждого.

На других заставах командиры уже высказывали точно такие же опасения.

— И все же мы не можем бросить беззащитных людей на растерзание. Скоро прибудут основные силы императорской армии, а до тех пор наш долг — держаться изо всех сил.

— Слушаюсь.

Унам уже развернулся, собираясь уйти, но внезапно замер и не удержался от вопроса:

— Простите… нет ли вестей о мастере Чжинму?

— Я знала, что ты спросишь, и связалась с нищими из Кэбана.

— И что они говорят?

— Чжинму покинул Удан около пятнадцати дней назад. Судя по срокам, сейчас он уже должен был добраться до Хэбэя, где держат оборону силы Сапэчхона.

— В Хэбэй?..

— А куда же еще? Если падет рубеж в Хэбэе, врагу откроется прямой путь на Запретный Город. Очевидно, он счел то направление наиболее опасным.

— …

Унам молча кивнул.

Бёк Ун Ён внимательно посмотрела на собеседника и негромко, с сочувствием спросила:

— Ты в порядке?

— …

Она не стала уточнять, о чем речь, но Унам прекрасно все понял.

Гибель наставника Пхун Хвана.

Старец ушел из жизни сразу после поединка с Чжинму.

Пусть мудрецы и твердили о великом вознесении к бессмертию, для ученика смерть наставника оставалась горькой утратой.

На лице Унама, так и не успевшего проститься с учителем на смертном одре, промелькнула грустная улыбка.

— Неужели ты винишь в этом мастера Чжинму? — осторожно поинтересовалась мечница.

— Как я могу винить его? Напротив, я безмерно благодарен.

— Вот как…

— Мне кажется, в свой последний миг учитель улыбался.

— …

— Пусть это произошло на исходе его дней, но он достиг заветного рубежа и покинул наш бренный мир с лицом, исполненным абсолютного блаженства.

Стоило Унаму вспомнить об этом, как печаль в его взгляде сменилась светлым теплом:

— Я бесконечно рад за него.

— Да. Пожалуй, это великая участь.

— Когда война закончится, я непременно навещу мастера Чжинму и напрошусь на чарку доброго вина.

— На чарку вина, говоришь?..

Бёк Ун Ён улыбнулась и плавно сменила тему. Каким бы стойким ни казался Унам, бередить душевные раны воспоминаниями о гибели наставника не стоило.

— Как бы то ни было, растущий поток беженцев говорит лишь об одном: главная армия врага уже близко. У меня неспокойно на сердце.

— Верно. До нас доходили слухи, что Дворец использует страшную отраву?

— Древний Яд Черного Мора. Впрочем, клан Тан уже готовит противоядие, так что поводов для паники нет. Объемы требуются колоссальные, поэтому придется подождать, но лекарство доставят задолго до появления главных сил Дворца.

— Слава небесам.

— Будь начеку, Унам. Враг коварен. Если они прорвут хотя бы одну заставу, земли Чжунъюаня захлестнет море крови.

— Я понимаю. С вашего позволения, я немного передохну, а на рассвете лично обойду временный лагерь беженцев вместе с дозорными.

— Внутри поселения?

— Да. Там скопилось слишком много народу, ссоры и беспорядки неизбежны.

— Хорошо. Поступай так.

Солнце скрылось за горизонтом, и на Дадун опустились густые сумерки.

Однако воинам Союза Справедливости было не до отдыха.

Они без устали досматривали людей, бредущих из северных степей.

Нет ли среди них подозрительных лиц?

Не скрывают ли они следы владения боевыми искусствами?

Опрос каждого беженца отнимал уйму драгоценного времени.

— Эй, ты! Кому сказано ждать своей очереди?! — раздраженно прикрикнул Хён Хва, молодой ученик ордена Хвасан, отвечавший за проверку.

— Да сколько еще можно торчать здесь?! Вон тех уже давно пропустили! — огрызнулся уставший, озлобленный мужчина, и волна недовольства тут же прокатилась по толпе за его спиной.

— Тебе сказали — жди!..

С каждым часом вереница людей только росла, а число тех, кто ждал досмотра, перевалило за сотни.

В конце концов проверяющие были вынуждены разделить беженцев на две очереди: тех, кто шел в одиночку, и семейных с детьми.

Стариков и матерей с младенцами сочли наименее опасными, поэтому их досматривали бегло.

Однако стоило объяснить это толпе, как начался бы сущий ад.

Хён Хва подавил вздох и попытался осадить горлопана:

— Тебе велено ждать — значит, стой! Там проходит повторная проверка по особым спискам!

— Проклятье!..

Даже опытные воины Хвасана уже теряли терпение от нескончаемой ругани и толкотни.

Кругом царил первозданный хаос.

Все пять трактов, перекрытых на случай прорыва войск Дворца, были забиты испуганными беженцами. Случись внезапное нападение сейчас, мирные люди превратились бы в кровавую кашу под копытами конницы, сделав оборону бессмысленной.

— Черт бы побрал это начальство! Где обещанная смена?! Здесь уже сотни людей столпились!

— И не говори…

— Наше дело — держать оборону против армии Дворца! За каким бесом мы вообще возимся с этими оборванцами?.. Проверяйте кое-как да гоните дальше, сил моих больше нет!

Вслед за Хён Хва остальные ученики Хвасана тоже принялись ворчать, и досмотр стал стремительно терять былую строгость.

— Командир, может, поможем ребятам на соседнем пропускном пункте? — обратился молодой воин к старшему дозорному, проверяя очередную семью.

Капитан лишь покачал головой:

— Было бы славно, кабы у нас самих руки не отваливались. Давай сперва со своей очередью разберемся.

— Слушаюсь…

Успокоив подчиненного, командир тепло улыбнулся чумазому мальчишке, испуганно жавшемуся к ногам отца:

— Ну вот и все. Как тебя зовут, малец? Так? Держи монетку, купишь себе леденцов в городе.

— А?..

Мальчик по имени Так с недоверием уставился на медную монету в своей крошечной ладошке и растерянно посмотрел на отца.

Мужчина тут же отвесил сыну легкий подзатыльник:

— Невежа! Если господин дает награду, нужно благодарить! Спасибо вам огромное, господин офицер!

— Да ладно, пустое, — капитан смущенно отмахнулся. — Давайте следующих!

Словно тяготясь бесконечными поклонами бедного крестьянина, командир поспешил подозвать новую семью.

— Те, кого проверили, проходите на ту сторону! — крикнул стражник.

Повинуясь приказу, отец мальчика, сам Так и женщина с грудным младенцем на руках поспешно покинули контрольно-пропускной пункт.

Улицы Дадуна за крепостными воротами были забиты беженцами, отчаянно искавшими хоть какой-нибудь ночлег.

— Здесь тоже все занято… — устало вздохнула женщина.

— Ничего, сейчас найдем другое место, — негромко отозвался отец Така.

Все они были одинаковы.

Люди валились с ног от дикой усталости после бесконечных дней бегства от кровавой резни, устроенной ордами Дворца.

Добравшись до безопасного города, каждый мечтал лишь об одном — упасть и забыться сном.

Но найти пустой дом было все равно что достать звезду с неба: те, кто пришел первыми, давно заняли все пригодные для жилья строения.

— Вон там, переночуем под навесом.

Отец Така указал на покосившуюся лачугу, сколоченную местными нищими.

Жалкая развалюха едва защищала от сырости и ветра, но чтобы вздремнуть пару часов, сгодилась бы и она. Для людей, которым на рассвете предстояло бежать дальше на юг, даже такой кров был великим благом.

Ночь накрыла Дадун, переполненный спящими вповалку людьми.

Когда из каждого темного угла донесся мерный храп обессиленных беженцев, отец Така бесшумно поднялся на ноги.

— Куда ты?.. — сонно спросила женщина, потирая слипающиеся глаза.

Мужчина покачал головой:

— До ветру выйду. Смотри за детьми.

— Угу…

Ее лицо показалось ему странно бледным, но женщина лишь покачала на руках захныкавшего младенца и снова провалилась в сон.

Покинув лачугу, отец Така быстрым шагом направился в глубь переулков.

Для человека, вышедшего по нужде, он ушел слишком далеко. Мужчина то и дело озирался по сторонам, словно выискивая тайный знак.

Поскольку все внимание гарнизона Союза Справедливости было приковано к северным стенам, ночные улицы города практически не патрулировались.

Поплутав по глухим трущобам, мужчина наконец заметил едва различимую метку на стене заброшенного сарая на самом краю Дадуна. Оглядевшись по сторонам, он скользнул внутрь.

— Одиннадцатый из отряда Амхян прибыл.

Скрип…

Дверь за ним захлопнулась. В кромешной тьме заброшенного сарая его уже ждали несколько молчаливых теней.

— Хвоста не было?

— Чисто.

— Отлично. Тогда начинаем.

Отец Така — тайный агент Амхян под номером Одиннадцать — с заминкой спросил у рослого мужчины, явно бывшего здесь старшим:

— Моя жена… и дети… с ними все будет в порядке?

— Разумеется. Не беспокойся по пустякам. Владыка Великого Дворца обещал щедрую награду каждому воину Амхян, когда дело будет кончено.

— Но ведь… разве это правильно? Травить невинных людей ядом…

— …

В глазах командира на миг блеснул леденящий душу холод.

— Глупец. О чем ты вообще печешься? В других городах наши братья уже приступили к делу. Ты лишь один из многих винтиков в великом замысле. Думай о своей семье, если хочешь, чтобы они выжили.

— …

Под тяжелым, не терпящим возражений взглядом командира Одиннадцатый покорно опустил голову:

— Я понял.

— Время исполнения — на исходе часа Тигра, ровно в пять утра. Разбуди домашних, собери вещи, словно вы уходите в дорогу, а затем высыпи яд Черного Мора в колодцы и припасы в своем секторе и немедленно уходи. Запомните все: час Тигра! Ни минутой раньше, ни минутой позже!

— Будет исполнено! — в унисон отозвались призрачные тени.

Одиннадцатый сжал зубы и молча кивнул, отбросив последние сомнения.

Тяжелая, тревожная ночь миновала, и над Дадуном забрезжил серый рассвет.

Унам, обходивший улицы города во главе небольшого патруля, остановился и поднял глаза к светлеющему небу.

— Фу-у-ух… Какая тишина.

Кто сказал, что затишье перед бурей всегда самое безмятежное?

Война стояла на пороге, но звезды, мерцавшие на небосводе всю ночь, гасли одна за другой в лучах рассвета, словно им не было никакого дела до людского безумия на земле.

«Учитель…»

Быть может, эта утренняя тишина так подействовала на него, но при мысли о наставнике Унаму нестерпимо захотелось выпить.

— Пэк Сон.

— Слушаю, командир, — тихо отозвался воин, служивший под началом Унама еще со времен инспекционного отряда в Конрюне.

— Не хочешь промочить горло?

— Прямо сейчас? На рассвете?

— …

— Вот уж не ожидал! Сам страж Унам ищет выпивку во время дозора!

— Да просто… на душе как-то неспокойно.

— Хм, рановато, конечно, но дело хорошее. Я как раз знаю одно тайное местечко.

— ..?

Услышав слова Пэк Сона, остальные дозорные заговорщицки ухмыльнулись.

— По правде говоря, наши ребята уже в нескольких заброшенных кабаках тайком запасы вина нашли.

— Тайком, говоришь?

— Да ладно вам, господин командир, не смотрите так строго! Где еще честному воину найти каплю храбрости в такой обстановке?

— Ха-ха… Ладно. На этот раз закрою глаза на ваше самоуправство.

Унам усмехнулся и покачал головой.

Командование Союза Справедливости отдало строжайший приказ: не сметь мародерствовать и трогать имущество горожан. Пусть хозяева и бежали, их дома оставались чужой собственностью.

Но с другой стороны… разве суровые запреты поднимут боевой дух перед лицом неминуемой битвы?

— Ну вот, теперь и наш командир в одной лодке с нами!

— Молчи уж, балабол. Веди.

— Отлично! Тогда за мной!

— Только тихо. Не хватало еще перебудить спящих людей. Пойдем по крышам.

— Слушаюсь!

Отдав подчиненным приказ продолжать патрулирование, Пэк Сон легко взмыл на крышу ближайшего дома, увлекая Унама за собой.

Они быстро и бесшумно перепрыгивали с карниза на карниз, приближаясь к самому роскошному винному дому в этом квартале, над входом в который висела лакированная вывеска.

— Командир… — внезапно замер бежавший впереди Пэк Сон и пригнулся, понизив голос до шепота.

Унам, почуяв неладное, мгновенно скрыл свое присутствие и проследил за взглядом дозорного. Глаза стража опасно сузились.

Какой-то мужчина, затравленно озираясь по сторонам, словно за ним гнались дикие звери, крадучись проскользнул в заднюю дверь того самого кабака, к которому они направлялись.

Глухое утро, весь город спит мертвым сном.

И хотя походка незнакомца выдавала в нем простолюдина, никогда не державшего в руках меч, его поведение вопило об опасности.

— Что прикажете делать? — шепнул Пэк Сон.

— Проследим за ним. Может, беженец тоже решил промочить горло на дорожку? Вдруг человек просто боится попасться на чужом добре?

— Понял.

Полностью подавив свою ци, двое мастеров Конрюна бесшумными тенями скользнули следом за таинственным незнакомцем прямо в полумрак винного дома.