Время летело незаметно.

Дни и ночи сменяли друг друга с такой быстротой, что им был потерян всякий счет.

Перед Чжинму лежали две внушительные стопки исписанных бумаг.

Дэгун через связи Хаомун тщательно проследил весь путь Хваян, а Хван Син тем временем вывернул наизнанку прошлое Благородной Наложницы Мань.

— И что дальше? Связь с ней оборвалась сразу после того, как она вернулась на родину?

— Именно так. Последний след ведет к горе Окхвасан в провинции Цзянси. Там, неподалеку от деревни лесных поселенцев, где она когда-то жила, для нее выстроили поместье. Однако, когда наши люди прибыли на место, дом оказался абсолютно пуст. Что случилось потом…

Чжинму мог догадаться об этом, даже не дослушивая доклад до конца.

Иными словами, жива она или мертва — неизвестно.

Хваян была наложницей, которой он когда-то дорожил, но после его гибели о ней неизбежно должны были забыть. И в этом не было ничего удивительного. После того как преемником стал Ю Воль Чхон, вспыхнула череда бесконечных междоусобиц, а Пять Королей Сапа разорвали союз и разошлись со своими силами по разным углам. Людей катастрофически не хватало — кому при таких раскладах придет в голову следить за женщиной, уехавшей доживать свой век в глухую провинцию?

Так или иначе, на этом прошлое Хваян обрывалось.

— А что с Гвиби?

Шурх.

Словно только и ожидая этого вопроса, Хван Син с готовностью развернул перед Чжинму карту, густо покрытую пометками.

— Вот чем занималась благородная госпожа до того, как переступила порог Запретного города.

Взгляд Чжинму скользнул по карте, и один его глаз слегка сощурился.

— Гора Тэхыксан?

— Да, на самом северо-восточном краю Чжунъюаня. Похоже, она тоже родилась в бедной деревне лесорубов и вела весьма суровую жизнь, пока ее не забрали во дворец.

Окхвасан и Тэхыксан.

Расстояние между ними было слишком огромным, чтобы найти хоть какую-то связь. Это были противоположные концы Поднебесной.

К тому же три года назад Хваян все еще находилась в Сапэчхоне. И ровно три года назад нынешняя Наложница Мань появилась при императорском дворе. Хотя временные рамки подозрительно совпадали, слухи твердили, будто Хваян после отъезда из Сапэчхона еще около года безвыездно жила в родных краях. Ни одной связующей нити найти не удавалось.

Что же здесь не так?

Неужели под этими небесами и впрямь могли родиться две совершенно не связанные друг с другом женщины с одинаковыми лицами?

Быть такого не может.

Черты ее лица, повадки, само ощущение ее присутствия — все это безошибочно принадлежало Хваян.

— Однако… покопавшись в ее делах, я понял: эта баба — настоящая бестия.

— Что?

Если она хороша собой или искусна в интригах — так и скажи. С чего вдруг такие грубые ругательства?

— Мне было дико интересно, как простая служанка всего за три года сумела взлететь до статуса Благородной Наложницы. Но когда я изучил факты, то просто обомлел.

— И что там?

— Говорят, она ублажала Сына Неба с таким непостижимым мастерством, будто прожила с ним бок о бок всю свою сознательную жизнь. Предугадывала каждый его вздох.

— Хочешь сказать, она обладала исключительной проницательностью?

— Именно. Императору не нужно было даже рта раскрывать — она мгновенно понимала любое его сокровенное желание и тут же бросалась его исполнять. Неудивительно, что он потерял от нее голову.

— Хм…

Если вспомнить прошлое, Хваян вела себя точно так же. Она читала мысли Хёкрён Мугана с пугающей легкостью, будто знала его с незапамятных времен.

— Но самое жуткое даже не это. На всем белом свете вряд ли найдется еще одна столь зловещая пара глаз.

— О чем ты вообще мелешь?

— Сами взгляните.

Заметив недоумение на лице господина, Хван Син порылся в ворохе донесений, выудил несколько исписанных листов и разложил их на столе.

— Это списки лекарств, которые лекари прописывали почившим принцам.

Чжинму бегло пробежал глазами строки. Рецепты и впрямь разительно отличались друг от друга.

— Назначения разные, однако симптомы у всех заболевших сыновей Императора были абсолютно идентичны.

— Лекари не понимали природу недуга и пытались пичкать их всем подряд наобум?

— Да. Когда наши люди допросили придворного лекаря, служившего в то время, он признался, что болезнь была совершенно неизвестного происхождения.

— Значит… яд?

— Все улики указывают именно на это.

«Неужели?»

Это ведь не глухая провинция, а императорский дворец. Использовать яд в месте, где каждое блюдо перед подачей проверяют драгоценными серебряными иглами и ложками, было делом практически невозможным.

— Когда я копнул глубже, то выяснил: каждая смерть так или иначе была связана с людьми из окружения Наложницы Мань. Похоже, даже Князь Ён прекрасно обо всем догадывался. Вот только…

— Подозрения есть, а прямых улик нет?

— Вот именно. Князь Ён тоже был убежден, что принцев отравили. Но сколько бы знаменитых лекарей со всей страны он ни созывал для расследования, ни один так и не сумел ничего доказать.

— Разумеется.

— Проблема в том, что эта женщина слишком виртуозно отводила от себя подозрения. Даже дураку ясно, что виновна именно она, но вещественных доказательств — ноль… Более того, после череды смертей Наложница Мань состряпала сотни изощренных наветов и заполнила весь Внутренний Дворец своими марионетками. Именно тогда Князю Ёну и начали методично отсекать руки и ноги.

Чжинму молчал, вглядываясь в записи.

— Да вы только вчитайтесь в это! Стоило кому-то хоть раз ослушаться ее воли — кара настигала не самого дерзкого, а его родителей, братьев, сестер и даже малолетних детей… Не женщина, а исчадие ада.

Да, судя по собранным сведениям, эта дрянь действительно была чудовищем.

Однако все это ни на шаг не приближало Чжинму к истине, которую он так жаждал раскопать.

«Проклятье, неужели я попусту потратил время? Но ведь они похожи как две капли воды…»

Рука Чжинму, машинально перебиравшая медицинские свитки, внезапно замерла.

«…А? Это еще что?»

— Что такое, господин?

Заметив, как пристально Чжинму уставился на один из рецептов, все присутствующие, включая Хван Сина, озадаченно переглянулись.

Однако Чжинму не обращал внимания на их взгляды. Его зрачки сузились. Он резким движением сгреб все записи лекарей и принялся лихорадочно сопоставлять строки.

— Необъяснимый жар и кашель?

— А, ну да. Поначалу лекари думали, что это обычная простуда.

— …

— Но со временем жар лишь усиливался, накатывали дикие боли во всем теле, а под конец несчастные даже ходить не могли от ломоты в костях.

Глаза Чжинму распахнулись еще шире от пояснений Хван Сина.

В свитках было описано не все. По мере развития болезни на коже проступали багровые пятна. Больной, которому от лекарств ненадолго становилось легче, внезапно начинал задыхаться и испускал дух в страшных судорогах…

Чжинму до боли стиснул зубы.

— Что с вами, господин? — осторожно поинтересовался Нын Со Хён.

Взгляд Чжинму оставался намертво прикован к разбросанным свиткам.

Один в один.

Те самые симптомы, через которые он прошел сам.

Тогда, в прошлой жизни, он искренне верил, что это естественный уход — бремя дряхлеющего тела, неизбежный финал старика, чьи жизненные силы иссякли.

Он безоговорочно в это верил.

Ведь, как и говорил Хван Син, ни один лекарь Сапэчхона тогда не смог определить причину его угасания.

А если вдуматься… Разве среди великих мастеров той эпохи он был единственным, кто вот так бесславно сгинул в постели?

Пхун Хван был жив. Пукри До Чхон здравствовал и пылал силой. Да что там они — даже старец Ун Гон, который был куда старше его, до сих пор коптил небо! Так почему же из всех абсолютных мастеров того поколения внезапно зачах и умер только он один?!

Даже в то время боевые искусства Хёкрён Мугана стояли на ступени, превосходящей человеческую природу.

Но что, если Наложница Мань и Хваян — это одно и то же лицо? И что, если Хваян изначально была верной ищейкой Великого Дворца?

Яд.

Императорские отпрыски погибли точно от такой же отравы, что убила его самого!

Если пораскинуть мозгами, в мире вполне мог существовать токсин, не вступающий в реакцию с серебром. Более того, уничтожая лазутчиков Дворца, проникших в правительственные структуры, Чжинму собственными глазами видел, что они применяли тайное искусство гу.

Что, если для создания этого яда использовали паразитов, природу которых невозможно распознать обычными методами?

— Вот же проклятая сука…

Теперь все встало на свои места.

Вот почему он тогда умер.

— Нити сошлись. Предельно ясная, очевидная связь…

— Что, простите?

Никто в комнате не понимал, отчего господин внезапно пришел в такое бешенство и какую именно связь он только что обнаружил.

Истина была ведома лишь самому Чжинму.

Император и Хёкрён Муган.

Истории о том, как Хваян и Гвиби завоевали их безоговорочное доверие, были до жути одинаковыми. Словно они знали своих повелителей сотни лет. Какой бы острой ни была женская интуиция, невозможно предугадывать абсолютно все тайные мысли мужчины, если предварительно не изучить его вдоль и поперек.

А затем — одинаковая болезнь принцев и те кошмарные муки, которые испытывал он сам перед смертью. Разница была лишь в том, что благодаря колоссальной внутренней силе Хёкрён Муган страдал не столь очевидно — его плоть и Даньтянь до последнего глушили боль.

«…Невероятно».

Детали головоломки, беспорядочно кружившие в голове, в единое мгновение сложились в четкую картину.

Из груди Чжинму вырвался прерывистый, обжигающий вздох.

«Вот оно что… Значит, четыре года ты крутилась вокруг меня…»

Прямых улик не было, но косвенные улики били точно в цель.

План Ста Лет, о котором перед смертью проболтался Сон Ё Бан; истинная сущность Великого Дворца, раскрытая Князем Ёном в беседе с Ян Со Баном. Потомки клана Хан веками точили мечи, мечтая перерезать глотки всем отпрыскам рода Чжу, восседающим на троне династии Мин.

И вот теперь…

Если Хваян, греющая его постель в Сапэчхоне, и Благородная Наложница Мань, узурпировавшая власть во дворце Гоннёнгун, — одна и та же женщина…

И если принцы скончались от той же самой хвори, что сгубила Владыку Сапэчхона…

Если выстроить события по хронологии…

«…Ты использовала меня как подопытного кролика?!»

«Меня?! Величайшего мастера Сапа?!»

Густой туман, застилавший разум, мгновенно рассеялся.

Это не он когда-то случайно встретил ее и приблизил к себе. Эта тварь подобралась к нему намеренно! Досконально изучила его привычки, слабости и нрав, а затем, прикинувшись хрупкой женщиной, совершенно не владеющей боевыми искусствами, методично усыпляла его бдительность шаг за шагом.

«Сумасшедшая тварь… Совсем рассудок потеряла!»

Но ход оказался чертовски удачным.

Убедившись, что ее тайный яд способен свести в могилу даже абсолютного монстра боевых искусств, она с абсолютной уверенностью в успехе проникла в императорский дворец.

А венценосный дурак, ослепленный ее ласками, держал змею у себя под боком, даже не подозревая, что его собственные сыновья гибнут один за другим от ее руки.

При таких раскладах несостыковки в биографии ничего не значили. Найти двойника в глухой деревне — пара пустяков. А уж подделать записи в провинциальных архивах для могущественного Дворца и вовсе не составляло труда.

— Ха… Ха-ха-ха… Твою же мать!

Все прояснилось до хрустальной чистоты.

Поистине жуткая баба. Она умудрилась раскачать не просто Мурим — она поставила на колени всю империю!

«Но как эта падаль посмела поднять руку на меня?!»

Чжинму резко вскочил на ноги. Лицо его перекосило от такой ярости, будто он был готов голыми руками разорвать весь мир на куски. Но уже через шаг он внезапно замер.

«Нет. Нельзя».

Нельзя позволять слепому гневу затмевать рассудок.

Просто разорвать ее на части — слишком легкая смерть. От этого на сердце не полегчает. Месть должна быть выверенной, сокрушительной и абсолютной.

Он заставит эту тварь пожалеть о содеянном так, чтобы она захлебывалась ужасом даже на том свете!

Время еще есть.

Причина, по которой Наложница Мань до сих пор не отравила самого Императора, заключалась в существовании Князя Ёна. Стоит Сыну Неба испустить дух, как главным претендентом на трон станет венценосный дядя, держащий в кулаке всю Левую армию столицы. Сколько бы министров ни переманила на свою сторону наложница, против несокрушимой военной мощи они не выстоят.

А значит, ее план прост: оставить Императора в живых в качестве живого щита, выследить и уничтожить законного Наследного Принца, после чего разгромить группировку Князя Ёна.

И только потом отправить дряхлого монарха к праотцам.

«Более того…»

Чем дольше Чжинму размышлял, тем отчетливее видел всю картину.

Остальные-то принцы уже мертвы! Любой другой наследник, которого попытаются возвести на трон, будет лишен истинной легитимности. В итоге вся власть в государстве неминуемо утечет в ее загребущие руки…

— Ха-ха… Ха-ха-ха-ха!

Чжинму запрокинул голову и расхохотался.

Присутствующие в комнате замерли в священном ужасе.

Сначала их господин хмурился, затем скрипел зубами от бешенства, потом вскочил и зашагал, сотрясая пол, а теперь заливался безумным смехом! Неужели рассудок достопочтенного даоса дал трещину?

Однако, вопреки их опасениям, мысли Чжинму были ясны как никогда.

Все сомнения отпали. В его глазах вспыхнул холодный, беспощадный блеск, а в голове завертелись сотни коварных замыслов.

Да, эта битва затянулась куда дольше, чем он рассчитывал.

Но теперь он наконец-то понял.

Небеса вернули его в этот мир вовсе не для того, чтобы он искупал грехи за убийство уданских даосов в прошлой жизни. Высшие силы просто сжалились над ним — над глупцом, который сгинул, даже не осознав, от чьей руки принял смерть!

«Определенно так. Когда я окончательно сдохну и предстану перед загробным судом, надо будет отвесить низкий поклон тому небожителю, который запихнул мою душу в тело послушника Додона».

Чжинму постоял, глубоко погрузившись в думы, а затем не спеша вернулся на свое место и опустился на стул.

Нужны неопровержимые доказательства. Железные улики того, что Благородная Наложница Мань и есть Хваян. И самое главное — необходимо вскрыть тайну яда, от которого корчились в агонии несчастные принцы и он сам.

Хваян больше не была простой наложницей Хёкрён Мугана. Нынче она — фактически полновластная хозяйка этой огромной страны. Без железобетонных улик ее к ответу не призовешь. Даже могущественный Князь Ён сломал об нее зубы.

И что делать?

Прежде всего нужен тот, кто способен распознать природу этого токсина… При дворе таких лекарей точно нет. Во всем мире существует лишь одно место, где о ядах знают абсолютно все. Место, где изучение отравы поставлено на конвейер и стало смыслом жизни…

«Твою же мать… Как же я не хотел с ними связываться».

Если эта бешеная девка Дан Се Рён увяжется следом — пиши пропало. Но выбора нет. Ради сладкой мести придется потерпеть даже ее.

— Возобновите поиски Наследного Принца, скрывающегося от ищеек Дворца.

— Слушаюсь!

— Соберите еще больше сведений о каждом шаге Благородной Наложницы… И немедленно свяжитесь с кланом Тан.

— Что? С кланом Тан?

— Передайте им: пусть Мандокчжон немедленно пришлет в столицу своих лучших мастеров ядов. Сию же секунду!

На губах Чжинму заиграла столь зловещая, леденящая кровь усмешка, что даже Хван Син невольно втянул голову в плечи.

«Проклятье… Что этот бешеный даос задумал на этот раз?»