Бах.

Тяжелая входная дверь с глухим стуком захлопнулась за спиной Чжинму, переступившего порог резиденции Квак Чжон Сана.

— ...

Однако атмосфера внутри оказалась, мягко говоря, дикой.

В просторном дворе перед главным залом Тэчжонгак, по размерам больше напоминавшем военный плац, яблоку негде было упасть от солдат. Среди них виднелись весьма умелые командиры, да и рядовые бойцы сверкали свирепыми взглядами, сжимая в руках наточенные копья и клинки. Сомнений не оставалось: перед ним стояли закаленные ветераны, прошедшие через бесчисленные смертельные схватки.

Чхок-чхок-чхок.

Воздух прорезал резкий лязг сдвигающихся доспехов.

Чжинму волей-неволей остановился, глядя на ровные шеренги, выстроившиеся так, будто они защищали подступы к императорскому дворцу.

В мгновение ока перед его взором раскинулись горы мечей и море клинков.

Что ж, раз уж заявился незваный гость, их настороженность ради защиты господина вполне можно было понять.

Но внимание Чжинму привлекло нечто иное — их боевой порядок.

Пять человек в звене образовали оборонительное построение на основе классической армейской «пятерки». Даже тот, кто не смыслил в тактике и формациях, с первого взгляда понял бы замысел: перед ним выросла образцовая линия сплошной обороны, наглухо блокирующая противника с фронта.

— Прошу внутрь.

— ...

Привратник, проводивший даоса, коротко бросил эти слова и торопливо отступил назад.

«Внутрь? Туда? Этот ублюдок издевается, что ли?»

Защитные порядки солдат перекрыли все подступы к Тэчжонгаку, оставив свободным лишь один-единственный узкий проход. К тому же, стоило привратнику отойти, как перекрывшие путь воины синхронно сделали шаг, встали в боевую стойку и перехватили копья двумя руками, застыв в абсолютной готовности.

Базовая стойка копейщиков.

Их позы прямо кричали: «Сунешься сюда — и тебя насадят на вертел, как кусок мяса».

«Эй, ребятки... Разве меня позвали не для мирной беседы? Так вы теперь встречаете гостей?»

Чжинму окинул солдат долгим взглядом, а затем вдруг опустил голову и тихо прыснул со смеху:

— Хе-хе-хе-хе...

— ...

Солдаты в строю переглянулись. С чего это он смеется?

«А смеюсь я потому, что мне весело!»

— Значит, решили устроить вот такое? — пробормотал Чжинму себе под нос, и на лицах воинов проступило недоумение.

Впрочем, их замешательство было естественным.

Оборонительный порядок, который они заняли, представлял собой построение Бэсучжин — бой с рекой за спиной, выкованный в горниле бесчисленных сражений. Стратегия, требующая биться насмерть без права на шаг назад. Хотя обычно ее использовали как крайнюю меру в безнадежном положении, Квак Чжон Сан переработал эту тактику, превратив ее в сокрушительную оборонительно-атакующую сеть, рассчитанную на противостояние горстке сильнейших мастеров.

Стоило врагу ступить в проход, как солдаты, наплевав на любые собственные потери, сомкнули бы ряды ради его полного и беспощадного уничтожения.

Каждый из них был готов умереть. Это был самый действенный план, который они смогли выработать, зная, что их противником станет выдающийся мастер Мурима по имени Чжинму.

— Предупредили бы сразу. А я ведь, между прочим, искренне переживал, — Чжинму перестал смеяться и вскинул голову. Его взгляд мгновенно посуровел.

Дипломатические уговоры, разговоры начистоту... Сколько же сил и актерского мастерства пришлось бы потратить на этот нудный, утомительный процесс, который совершенно не соответствовал его натуре!

Но если они сами выбрали такой язык, церемониться больше не имело смысла.

— Отлично. Раз сказали заходить — зайду.

— ...

— Стоит мне пройти сквозь вас, как внутри меня будут смиренно дожидаться и Князь Ён, и господин Чва Додок, верно?

На губах Чжинму заиграла насмешливая улыбка.

Его небрежный тон, словно речь шла о том, чтобы достать безделушку из кармана, больно задел гордость солдат. Разве не прошли они сквозь кровавый ад полей сражений? Каким бы прославленным воителем ни был этот даос, пусть даже его нарекли железным титаном, они не собирались терпеть пренебрежения.

Поведение Чжинму послужило фитилем, поднесенным к бочке с порохом.

Солдаты с яростью уставились на него, источая леденящую жажду крови. Бесчисленные потоки убийственного намерения слились воедино, порождая исполинский армейский дух, который обрушился прямо на Чжинму.

Это давление было столь велико, что у обычного человека закололо бы кожу и заныли кости, но Чжинму лишь спокойно отмахнулся от него, словно от назойливой мухи.

От места, где он стоял, до дверей Тэчжонгака было всего около сотни чжанов.

Будь на то его воля, он мог бы применить Поступь Плывущих Облаков ордена Удан, взмыть в воздух и пройтись по остриям их копий так легко, словно ступал по небесной глади. Движения Чжинму давно превзошли облака и уподобились вольному ветру. Не было ни малейших сомнений в том, что вражеские копья не сумели бы задеть даже край его одежд.

Но так поступать не стоило.

Такая беседа... Разговор всем телом, который Чжинму любил больше всего на свете.

Как можно было отказать себе в подобном удовольствии?

Стол был накрыт так щедро, что ножки подломились от обилия блюд. Не отведать такого угощения было бы верхом невоспитанности!

— Погоди-ка здесь, — бросил Чжинму.

— ...?

Швырнув прихваченного с собой шпиона Ли Пхён Се в сторону каменной ограды, он неторопливо двинулся к строю.

Топ. Топ.

После постижения Тэгык он больше не источал вокруг себя подавляющую ауру. Чжинму шагал с самым обыкновенным видом, и, если бы не покоящийся на его плече Ильхый, никто бы в жизни не признал в нем человека, ступившего на стезю боевых искусств.

Тем не менее монолитный армейский строй, сплоченный подобно железной стене, не мог сковать его поступь.

Топ. Топ.

С каждым шагом боевой дух почти тысячи солдат, сталкиваясь с телом Чжинму, менял свое направление и рассеивался, словно легкое дуновение ветерка. Его походка казалась прогулочной, но в ней сквозило абсолютное, нерушимое спокойствие.

Топ... Топ... Замри.

— ...

Стоило Чжинму остановиться в нескольких шагах от горловины строя, как бесчисленные острия синхронно повернулись и нацелились прямо на него. Никто не атаковал без приказа, но исходящая от наконечников копий жажда битвы была столь острой, будто они уже пронзали его плоть насквозь.

Чжинму, впрочем, и бровью не повел. Он замер у входа в построение и приставил ладонь ко лбу козырьком, будто любуясь открывшимся пейзажем в ярких лучах солнца.

— Из-за блеска ваших клинков на солнце мне ничего толком не видно, — усмехнулся он и повертел головой по сторонам, изучая диспозицию.

Ширина прохода не превышала одного чжана, но этого вполне хватало, чтобы оценить внутреннее устройство.

Первый ряд — копейщики. За ними стояли мечники, подкреплявшие оборонительную линию, а следом расположились щитоносцы и стрелки с короткими луками, призванные ограничить пространство для маневра.

И это был лишь авангард. Дальше стояло столько солдат, что ряды терялись из виду.

«Ух, сколько же щенков приготовили...»

— Ну что, куда пойдем?

При этих словах, возвестивших о начале схватки, солдаты сильнее сжали рукояти оружия.

— Вперед! Всем пригото...

Командир, собирающийся отдать приказ и повести строй в атаку, осекся и не смог вымолвить ни слова, ошеломленный последующими действиями Чжинму.

«Что с ним не так?»

Они ожидали, что он мгновенно разовьет запредельную скорость. Думали, что расслабленный вид служил лишь уловкой, и он внезапно ворвется в строй.

Но даос просто... снова пошел вперед.

Сбитый с толку его абсолютной безмятежностью, командир замешкался с приказом, а без его команды даже копейщики первого ряда застыли, не решаясь нанести выпад.

Шаг.

Чжинму неспешно переступил невидимую границу строя.

— Ц-ц-ц. Я-то думал, вы элита, а реакция у вас совсем никудышная.

— ...

— Я зашел. Что дальше делать будете?

— ...

Он спокойно пересек рубеж и с искренним любопытством поинтересовался их дальнейшими планами.

«Странно... Почему я не отдал приказ, видя, как он приближается?»

Офицер, напрочь забывший о своих обязанностях, не мог скрыть растерянности, хотя видел происходящее собственными глазами.

Впрочем, ни один зверь в здравом уме не станет выпускать когти против полевой травы у обочины дороги. Заурядность Чжинму, обладавшего спокойной Ци самой природы — естественным свойством после достижения Великого Предела, — никем не воспринималась как прямая угроза. Чтобы захлопать в ладоши, нужны две руки; но Чжинму не только не проявлял собственной агрессивной энергии, но и рассеивал их жажду убийства. Неудивительно, что никакого столкновения не произошло.

— Да что с вами? Начинать собираетесь или как?

— ...!

Чжинму нахмурился, глядя на остолбеневшего командира.

«Я вошел, как вы и просили. Чего вылупились? И это вы называете элитой Левой армии? Если все так и пойдет, я помру со скуки. Надо бы вас немного расшевелить».

В то же мгновение пятка, слегка приподнятая над землей, тяжело опустилась вниз.

Гул!

Словно ураган неистовой силы ударил в землю, исполинская волна энергии обрушилась на солдат, стремясь раздавить их в лепешку.

— Кх-х!

Не выдержав чудовищного давления, копейщики подогнули колени, а их сапоги глубоко ушли в растрескавшуюся землю.

Всего один шаг переменил всё.

Пустое пространство в миг окрасилось первобытной жестокостью битвы, а виновник этой перемены взирал на придавленных воинов сверху вниз.

— Проклятый ублюдок! Всем войскам — в атаку!

Звание элиты не дается просто так. Его заслуживают лишь преодолением изнурительных тренировок и смертельных испытаний. Единственный выкрик командира пробудил опешившую армию, заставив воинов рвануться вперед изо всех сил.

Вжих!

Колени солдат выпрямились, и лес наконечников копий с разных сторон устремился к Чжинму, подобно сверкающей молнии.

«Вот так-то лучше!»

На губах Чжинму расцвела хищная улыбка.

Поле брани, где острая сталь режет кожу, а нос невольно морщится от сладковато-железного запаха хлынувшей крови. Место, где клинки громоздятся горами, а мечи разливаются бескрайним морем.

Однако горы созданы для того, чтобы на них взбираться, а моря — чтобы их переплывать!

Вшух! Хвать!

Перехватив летящие в него наконечники копий, Чжинму с силой дернул их на себя, увлекая за собой потерявших равновесие солдат.

Вжух!

Подбросив Ильхый в воздух, он обеими руками вцепился в шлемы набегавших с флангов бойцов и с силой столкнул их лбами. Раздался глухой звук, похожий на расколовшийся булыжник.

— Кх-а-а!

Два солдата, стукнувшись головами, покачнулись со стоном.

Свист! Бах!

Перехватив их за загривки, Чжинму впечатал тяжелые кулаки в их челюсти, и оба бойца рухнули лицами в землю.

— Вот это я понимаю! Отлично!

И это было лишь началом.

Чжинму молниеносно врубился в брешь между рядами.

Хрясь! Треск! Хруст!

Каждый раз, когда двигались его руки и ноги, подкрепленные лишь минимальной долей внутренней энергии, древки копий разлетались в щепки, а мечи гнулись, точно тростник. Хруст ломающихся костей служил приятным дополнением.

Упавшие воины больше не поднимались — их кости были раздроблены так, что они теряли способность двигаться, либо вовсе проваливались в глубокое беспамятство.

— Слабовато! Никакого отпора!

Шу-у-ух!

Движения Чжинму стали еще стремительнее. Его руки и ноги превратились в непробиваемый стальной щит, отбивающий накатывающие волнами выпады копий и сабель.

Рвок!

Его прыжки и шаги уподобились взмахам весел, легко рассекающим бушующие волны клинков.

Он не собирался мчаться стрелой по прямой. Он намеревался стать круизным кораблем, обстоятельно изучающим горы и моря, которые они перед ним воздвигли.

Видя подавляющую мощь Чжинму, солдаты инстинктивно начали пятиться назад, объятые ужасом перед этим безжалостным избиением.

«Куда собрались? Стоять!»

Прочные стеганые доспехи, способные выдержать удар хорошего клинка, рвались под его пальцами, словно мокрая бумага.

Дзинь! Пью-пью-пью!

Короткие стрелы, выпущенные лучниками со всех сторон, не могли пробить окутавший его вихрь Ци и бессильно падали на землю, сметенные воздушным потоком.

Грохот!

Сверкающие острия ни на миг не сковали его движений. Отчаянные попытки солдат остановить его были абсолютно бесполезны.

— Да быть такого не может!..

Глядя на то, как Чжинму в одиночку разносит передовой отряд, стоявший во втором эшелоне офицер не мог закрыть рот от изумления.

Противник был всего один! Каким бы сильным он ни являлся, сотня отборных бойцов разлеталась от его ударов, словно сухостой на ветру. Лучшие воины Левой армии втаптывались в грязь одним-единственным даосом!

— Проклятье!

Схватка только началась, но командир второго рубежа мгновенно осознал масштабы бедствия.

Нужно менять строй. Одним подразделением такого монстра не остановить. Время для генерального столкновения еще не пришло, но выбора не оставалось.

Обернувшись назад, к центру основных сил, он увидел, что верховный командующий плацем уже отдает нужные распоряжения, будто прочитав его мысли.

— Всем войскам! Перестроиться в Дробящее построение!

Над плацем раскатился зычный приказ. Копейщики, сдерживавшие Чжинму, начали плавно отступать подобно отливу, а на их место тут же встали тяжелые щитоносцы со стальными ростовыми щитами в половину человеческого роста, намертво смыкая кольцо вокруг даоса.

— ...

Азарт Чжинму был в самом разгаре, когда формация резко изменилась. Сгруппировавшись, он с любопытством наблюдал за надвигающейся сплошной стеной железа.

«Смять и раздавить? Вряд ли у них выйдет... Ясно, просто хотят сковать мои движения. Но что толку от обычного куска чугуна?»

Бах!

Сделав шаг вперед с полной отдачей, Чжинму со всей дури врезал кулаком по приближающемуся щиту.

Бум!

— ...?

Раздался резкий скрежет.

Его кулак был способен раскрошить огромный валун, точно соевый творог. Однако, к его удивлению, щитоносец лишь отлетел на шаг назад, но строй не рассыпался! Отпечаток его кулака отчетливо отпечатался на помятой стали, но щит выдержал удар?

«Такая колоссальная упругость? Да быть не может, чтобы простые солдаты таскали с собой щиты из редчайшей стали... Что за чертовщина?»

Сделав шаг назад в легком недоумении, Чжинму заметил глубокие борозды, прочерченные на каменной брусчатке.

«Ах вы хитрые бестии!»

Помимо тяжелых металлических распорок, у каждого щита оказалось не по одному человеку. В момент, когда кулак врезался в металл, двое стоявших позади бойцов приняли на себя остаточную инерцию, навалившись на подпорки собственными телами!

— Давить! Опрокинуть его!

— ...!

Повинуясь приказу, стальные щиты со всех сторон с чудовищной силой двинулись на Чжинму, смыкая смертоносную коробку.

— Коли!

Едва щиты зафиксировались, как в оставленные щели с бешеной скоростью вонзились длинные копья, целясь в тело запертого воина.

«Вот же жестокие ублюдки! Запереть человека в ящике и тыкать туда ножами — это, по-вашему, нормально? Да уж... Слишком легко вы относитесь к чужой жизни. Похоже, я чересчур с вами заигрался».

Чжинму хищно оскалился, обнажив клыки.

«Шуметь здесь не хотелось, но раз уж вы сами напросились — устроим настоящее веселье».

Вспышка!

Едва черное пламя скользнуло по белкам его изменившихся глаз, как белоснежная бусина сгустившейся энергии в его руке с глухим стуком вонзилась в каменный пол.

Хрусть.

«Только не разлетитесь на атомы».

Искусство Хаоса Темного Дракона: Чхунрён Дэчжичханпха.

ГРО-О-ОХОТ! БУ-У-У-УМ!