Чжинму со спокойным взором смотрел в окно.

Покои Главы Союза Справедливости располагались на самом верхнем этаже высокого терема. Яркие солнечные лучи слепили глаза, но их ласковое тепло приятно согревало лицо.

Наслаждаясь этим теплом, Чжинму наблюдал за суетой во внутреннем дворе цитадели и за чередой дворцов, плотно обступивших резиденцию. В голове невольно теснились воспоминания.

Говорят же: жизнь полна превратностей судьбы.

Кто бы мог подумать, что он — некогда злейший, непримиримый враг Союза Справедливости, — однажды будет столь безмятежно созерцать Поднебесную из самого сердца их твердыни?

Как круто переменилось его положение!

Ныне он был учеником Удана, знаменем праведных сект, но в то же время оставался негласным владыкой Сапэчхона и повелителем Демонического Культа.

Шурх.

Пока Чжинму предавался размышлениям, безупречно одетая служанка бесшумно вошла в комнату и налила свежезаваренный чай в фарфоровую пиалу.

— Прошу, присаживайся.

— ...

Пока от янтарного настоя поднимался легкий пар, разнося тонкий аромат, Чхоль Чжи Рян жестом указал Чжинму на место напротив себя:

— Это «Те Гуаньинь».

— Хе-хе, боюсь, в сравнении с той великой славой, что ты снискал, ни этот чай, ни скромная утварь не покажутся тебе достойными, но не взыщи. Твой покорный слуга с юных лет чужд роскоши и праздности.

Святой Меча тепло и по-отечески улыбался, словно обычный добродушный старик из соседнего дома, хотя во взгляде его сквозила затаенная глубина.

— ...

«Чужд роскоши? И это ты говоришь на полном серьезе?!»

Чжинму окинул Чхоль Чжи Ряна и его апартаменты ошеломленным взглядом.

На первый взгляд, комната действительно казалась старой. Деревянные панели на стенах местами рассохлись и явно знали не один ремонт.

Вот только свиток, висевший на центральной стене...

Это был подлинник самого Ли Бо! Написанный его собственной рукой!

А орхидея на резной подставке подле окна? Если глаза не обманывали Чжинму, это был редчайший дикий цветок, растущий исключительно на отвесных скалах Юньнани!

И это еще не все!

Самому Чхоль Чжи Ряну перевалило за семьдесят, однако его гладкая кожа без единой морщинки лоснилась здоровьем, а холеные белые пальцы явно никогда в жизни не знали тяжелого труда. На нем красовался халат из драгоценного шелка, один отрез которого стоил не меньше десяти лянов чистого серебра, а седеющие волосы стягивала шпилька из безупречного белого нефрита высшей пробы.

— Что же ты застыл? Садись.

— ...

Старик непринужденно помахал ему рукой, весь увешанный вещами астрономической стоимости.

«Да уж, когда я впервые пришел сюда, разве не он хвастался, что замостил пол личного тренировочного зала алмазным гранитом, на котором ломаются любые клинки?!»

— Ты прибыл в наш Союз в весьма смутное время.

— ...?

«Смутное время, говоришь?.. А сам живешь во дворце, словно падишах!»

— Впрочем, подробности мы обсудим, когда явится военный советник. А пока расскажи мне... До меня доходили вести через нищих, но мне безумно любопытно услышать это из первых уст. Как тебе удалось одолеть самого Пукри До Чхона?

— ...

Пока Чжинму терялся в догадках, Чхоль Чжи Рян подался вперед. Несмотря на груз забот, глаза старого воина горели неподдельным азартом.

Чжинму невольно усмехнулся.

Еще бы ему не было любопытно! Схватка с Пукри До Чхоном — человеком, которого провозгласили сильнейшим воином эпохи. Должно быть, Святой Меча до глубины души сожалел, что не сумел увидеть этот поединок собственными глазами.

— Да ничего особенного не было. Просто...

Чжинму отбросил лишние мысли и принялся неспешно пересказывать ход битвы на Тяньшане. Чхоль Чжи Рян слушал затаив дыхание, то и дело издавая восторженные возгласы.

Когда пиалы были осушены несчетное число раз, а чайник наконец опустел от напряжения, витавшего в воздухе от одного лишь рассказа, двери распахнулись.

— Даос Чжинму!

— ...?

Створки с грохотом распахнулись, и в комнату вихрем влетел запыхавшийся Чжугэ Хёп Чжин с сияющим лицом.

— Полегче, друг мой. Двери с петель сорвешь, — осадил его Чхоль Чжи Рян.

— Ох, прошу прощения, владыка Союза! Я не сумел совладать с волнением, едва услышал, что даос Чжинму почтил нас своим присутствием...

Чжугэ Хёп Чжин смущенно почесал затылок под мягким укором лидера.

— Понимаю. На твоем месте любой поступил бы так же. Гордость нашего Союза наконец вернулась домой!

— Да-да, истинно так!

Глядя на то, как эти двое рассыпаются в любезностях, Чжинму лишь покачал головой и усмехнулся:

«Ну да, я же просто великолепен, чего уж там».

— Ну так как там Демонический Культ? — Чжугэ Хёп Чжин плюхнулся на соседнее сиденье и жадно уставился на Чжинму. — Я слышал донесения нищих, но жажду подробностей! Каково это — сокрушить этого непобедимого Пукри До Чхона?!

— ...

Чжинму недовольно сощурился.

«Вы что, издеваетесь?.. Если вам так не терпится послушать одно и то же, скинулись бы на чай и слушали вдвоем! Не заставляйте меня повторять по десять раз!»

— Лучше скажите, советник, отчего у вас такой изможденный вид?

— А? Ах, это... В последнее время мне не дает покоя один полоумный мерзавец.

— Полоумный?

— Да. Разве вы не слышали новостей по дороге сюда?

— О чем вы?

— Неужели Бесследный Нищий ничего вам не передал?

— ...Вы говорите о Великом Дворце?

— О нем тоже, но следом одна за другой посыпались другие беды...

Чжугэ Хёп Чжин тяжело вздохнул, и Чхоль Чжи Рян с суровым лицом поддержал его:

— Думаю, даосу Чжинму можно открыть правду.

— ...

Услышав слова, полные безграничного доверия, Чжинму вспомнил Ян Со Бана.

«Можно открыть правду, говорите?.. Неужели в Муриме нынче модно трепать языком направо и налево? Впрочем, я и без вас все прекрасно знаю. Какая же это государственная тайна, если о ней трубят на каждом перекрестке?»

Теперь оставалось лишь дождаться предсказуемых слов: «На самом деле, не так давно...»

— На самом деле, не так давно нас тайно навестил Его Высочество Князь Ён.

— ...

«Как предсказуемо».

Впрочем, эту часть Чжинму знал в мельчайших подробностях.

— Наследный принц, которого мы так долго и безуспешно искали, внезапно объявился в Ганьсу.

— ...Неужели это правда?

Хотя Чжинму сам срежиссировал эту постановку, он изобразил на лице крайнее изумление. В конце концов, приличному слушателю полагается вовремя охать и ахать.

— Именно поэтому наш Союз бросил туда все резервы. Ищейки Западного Бюро, прознавшие об этом, тоже бросились по следу, а следом подоспело и Восточное Бюро.

«Еще бы им не броситься».

— Однако схватить принца никак не удается. Следы обрываются, словно ему помогает неведомый мастер высочайшего полета!

— Вот как? Но ведь там находится сам старейшина Ян...

Хотя Чжинму продолжал притворяться несведущим, про себя он довольно улыбнулся.

Как же удачно Ма Ган оттягивает на себя внимание! Благодаря этому Хаомун и Саквольчхон могут без помех рыть землю в поисках настоящего наследника.

— Что ж, разве это не к лучшему? Какими бы свирепыми ни были ищейки Бюро, им ни за что не одолеть почтенного Бесследного Нищего и его людей.

С такими силами, какие были у Ма Гана, агентам Бюро ни за что не добраться до поддельного принца.

— Мы тоже так думали. Однако следом грянула совершенно непредвиденная катастрофа.

— Катастрофа?

— Хм... — Чхоль Чжи Рян помрачнел и тяжело сглотнул.

Чжугэ Хёп Чжин, чьи виски поседели от переживаний, стиснул зубы так, что послышался хруст:

— Какой-то полоумный выродок распустил слухи о наследном принце по всей Поднебесной!

— ...

— Если я когда-нибудь узнаю, что за тварь это сделала, я лично вырву ему язык и оторву пасть до самых ушей!

Тот самый «полоумный выродок» сидел прямо перед ним с самым благочестивым и сочувственным выражением лица, а в душе буквально заходился от беззвучного хохота:

«Любо-дорого посмотреть! Какое зрелище! Я ведь специально для тебя старался, о величайший мудрец Поднебесной! Ну как, каково тебе? Небось на стену лезть готов от злости?!»

— Так или иначе, из-за этих проклятых слухов весь Мурим оказался в положении светильника на ураганном ветру!

— ...

«Светильник на ветру? Эй, советник, не слишком ли ты сгущаешь краски? С чего бы Муриму висеть на волоске от гибели?»

Ох, как же хотелось расхохотаться во все горло! Однако следовало держать себя в руках, чтобы не вызвать лишних подозрений. Чжинму едва не прикусил язык, сдерживая рвущийся наружу смех.

— Из-за этой огласки и Князь Ён, и клика Наложницы Мань требуют немедленно привести в движение Золотую Гвардию. К счастью, ни одна из сторон пока не перехватила инициативу окончательно, поэтому указ еще не подписан, но императорское повеление со дня на день ляжет на стол!

— ...

«А? Что?! Постойте-ка, при чем здесь Золотая Гвардия?! С чего это вдруг императорская армия выходит на сцену?! Этого же не было в моих расчетах!»

Чжинму, только что упивавшийся бессильной яростью советника, растерянно моргнул.

— Разве не очевидно? В чьих бы руках ни оказался приказ Сына Неба, по Муриму прокатится волна кровавой резни! — с горечью добавил Чхоль Чжи Рян, и лицо Чжугэ Хёп Чжина потемнело еще сильнее.

Все это звучало весьма убедительно, но... почему, во имя всех демонов, события потекли в совершенно ином направлении, чем планировал Чжинму?!

— Собственно, именно поэтому, когда Князь Ён протянул нам руку, я не стал спешить с ответом, — глухо произнес Чжугэ Хёп Чжин.

— ...Постойте. Притормозите на миг, — вмешался Чжинму.

— ...?

— Не слишком ли далеко вы заглядываете? Какая разница Муриму, кто именно из них захватит принца?

— Сказать по правде, даос, вы всю жизнь провели среди даосских монахов и мастеров клинка, поэтому не понимаете, как устроена большая политика при дворе, — вздохнул советник.

— ...

— На самом деле само существование наследного принца — вопрос смертельно опасный. Это поводок, за который две могущественные клики — партия знати и партия князей — держат друг друга мертвой хваткой.

Чжинму недоуменно склонил голову:

«Партия знати и партия князей? Это еще что за новости? Ян Со Бан ни словом не обмолвился о таких тонкостях! С какой стати простая охота за беглецом разрослась до масштабов дворцового переворота?!»

— Когда дерутся киты, хребет ломается у креветки, зажатой меж ними.

Китами, судя по всему, были Наложница Мань и Князь Ён... А креветкой — мир боевых искусств.

— Если партия наложницы приберет к рукам военную силу, она захватит принца, тайно умертвит его и окончательно узурпирует власть при дворе.

— Убьет наследника?

— Именно. Они казнят принца, а вину за его смерть свалят на Князя Ёна. После чего под корень уничтожат Мурим, объявив нас мятежниками, вступившими в сговор с мятежным князем!

— Тогда разве нам не следует сделать так, чтобы принца перехватил сам Князь Ён?

— В том-то и беда!

— ...?

— Если Князь Ён захватит принца своими силами, без нашего прямого содействия, неужели вы думаете, что он оставит Мурим в покое после того, как расправится со своими врагами во дворце?

— Хотите сказать, он нанесет удар нам в спину? Но ведь он сам просил вас остановить Великий Дворец!

— Верно. Он просил нас сдержать натиск Дворца. Но самая страшная ловушка кроется в том, что последует дальше. Столкновение между Муримом и кланом Хан неизбежно. Каков бы ни был исход этой бойни, Князь Ён намерен занять позицию рыбака из притчи, который подбирает улов, пока цапля и моллюск терзают друг друга! Кто бы ни победил, князь бросит Золотую Гвардию, чтобы вырвать остатки Мурима с корнем!

— Что за чушь?! Зачем ему это?!

— Императорский дом от сотворения династии ненавидит Мурим! Властям претит само существование людей, стоящих вне государственного закона и мнящих себя истинными хозяевами земли.

— ...

— До сих пор нас терпели лишь потому, что открытая война принесла бы огромные потери обеим сторонам — и Золотой Гвардии, и сектам. Но теперь все изменилось! Разве не идет на нас Великий Дворец, сокращая численность мастеров Мурима с каждым днем?

Истребление столичной знати с помощью принца. Уничтожение Дворца, расшатывающего устои государства, и одновременное сокрушение Мурима, бывшего бельмом на глазу у властей...

— То есть... Князь Ён решил использовать Мурим, чтобы одним махом убить сразу двух, а то и трех зайцев?

— Именно к такому выводу я пришел.

— ...

— Вот почему, когда я соглашался на союз, я потребовал официальный эдикт о ненападении с личной печатью Императора! Я считал, что это станет последним несокрушимым щитом, способным вознести Союз Справедливости на вершину Мурима, но главное — уберечь мастеров боевых искусств от гибели в самый роковой миг!

Замысел Князя Ёна, метившего в трех зайцев, поражал коварством, но и предусмотрительность Чжугэ Хёп Чжина вызывала невольное уважение.

Древний завет основателя династии Мин о невмешательстве чиновников в дела Мурима был лишь устным обещанием. Но если закрепить его государственным указом с великой печатью — он обретал силу нерушимого закона! Это воля Сына Неба, переступить через которую не посмеет ни один правитель даже спустя поколения.

«А ведь советник вовсе не так глуп. Он предвидел все возможные удары и оставил себе верный путь к спасению...»

— Вот только теперь все это пошло прахом, — глухо проронил Чхоль Чжи Рян, хранивший молчание до этой минуты.

— Почему?

— Проклятые слухи лишили нас доверия Князя Ёна. Он заподозрил Союз в предательстве. Я несколько раз просил об аудиенции, чтобы развеять подозрения, но князь наотрез отказался встречаться со мной.

— ...

«То есть... спасительный императорский эдикт уплыл, как вода сквозь пальцы?!»

О столь чудовищном повороте Чжинму даже не задумывался.

Он и его приспешники думали лишь о том, как бы ловчее провести всех за нос и сорвать куш, совершенно не представляя, какую лавину последствий обрушит их легкомысленная игра.

В конце концов, не всякий, кто умеет мастерски жарить мясо, способен разрабатывать генеральные стратегии.

«Черт бы все побрал... Не зря старые мудрецы говорили: ученье не каждому впрок. Похоже, на сей раз я сам перехитрил себя!»