Пукри До Пхён, преградивший путь Чжинму, слегка наклонил голову и смерил Ли Хак Сона холодным взглядом.

— Весьма странно. Насколько мне известно, испытание при входе на Мачжончжиро находится под надзором Шести Семей. Старейшинам и Сенату здесь делать нечего.

— …

— Быть может, Владыка Культа отдал отдельный приказ, о котором я не ведаю? Или же вы осмелились действовать самовольно?

Ли Хак Сон, онемев от слов Пукри До Пхёна, лишь судорожно скривился и глухо застонал.

— Прекратите это и уходите. Это врата нашей семьи Пукри, и мы сами испытаем тех, кто претендует на трон.

Пукри До Пхён с ледяным вздохом отвернулся от него и посмотрел на Чжинму:

— Ты тоже уйми свою силу. С ними разберусь я.

— …

Чжинму слегка прищурился от столь неожиданного поворота событий, с подозрением глядя на главу ветви Пукри.

«Ах ты паршивец… Что ты задумал? Решил притвориться союзником, усыпить мою бдительность, а потом подло ударить в спину?»

— Неужели ты намерен растратить все свои силы здесь? Владыка ждет тебя уже очень давно. Перестань расходовать Ци…

— Глава Пукри! — громко оборвал его Ли Хак Сон, не выдержав увещеваний. — …Это не приказ Владыки. Это наша общая воля!

— Ваша воля, говорите?..

На лице повернувшегося к нему Пукри До Пхёна расцвела откровенная насмешка:

— Похоже, достопочтенный глава Сената совсем потерял страх и забыл, где находится.

— …

— Владыка лично открыл шесть врат Мачжончжиро, чтобы принять вызов претендента. И вы смеете своей ничтожной волей преграждать путь тому, кто прошел через эти врата?

Ли Хак Сон, задетый едким сарказмом, с досадой ударил себя кулаком в грудь:

— С этим решением согласились главы семей Хва и Ян! Мы больше не желаем терпеть позор в летописях нашего Культа!

— …

Возможно, эти слова задели Пукри До Пхёна за живое. Спокойствие на его лице сменилось леденящей усмешкой, а вокруг фигуры заклубился морозный дух.

— Глава Сената.

— Что?..

— Что вы называете позором?

— …

— Разве есть больший позор, чем собрать толпу и устроить травлю человеку, который в одиночку преодолел все испытания, чтобы доказать свою силу и бросить вызов гордости Демонического Культа?

Голос Пукри До Пхёна, звучавший до этого гневно и звонко, вдруг стал зловеще тихим:

— И если вы действовали с согласия семей Хва и Ян, означает ли это, что их власть стоит выше воли самого Владыки Культа?

Тон его мгновенно лишился всякого почтения, но у Ли Хак Сона не нашлось времени придраться к дерзости. Стоило ему подтвердить эти слова, как он тут же расписался бы в посягательстве на власть Владыки.

— Дело вовсе не в этом…

— Замолчите. Какая бы буря ни бушевала в Демоническом Культе, ничья воля не может идти вразрез со словом Владыки.

— …

— Вы только что своими ядовитыми языками изрекли государственную измену.

— Глава Пукри! — яростно выкрикнул Ли Хак Сон и сделал шаг вперед.

В тот же миг Пукри До Пхён высвободил мощь своего тела. Убийственное намерение, смешанное с густой демонической Маги, хлынуло во все стороны, словно перед ним стоял смертельный враг.

— …Я настоятельно советую вам не делать больше ни шагу.

— …

Вместе с этой короткой угрозой у врат бесшумно выстроились воины клана Ёмин Пукри. Цвет и элита северных земель.

Ли Хак Сон тяжело вздохнул про себя.

«Как же все обернулось столь плачевно?..»

Ведь победа была так близка. Они вполне могли прикончить Чжинму прямо здесь. Однако вмешательство Пукри До Пхёна бесповоротно вело ситуацию к худшему из исходов.

С тыла напирали воины семьи Чхонхва, а впереди стояли отряды Ёмин Пукри. С падением Хва Буль Ю и Ян Чхун Бэка сразу две семьи из Шести встали на защиту Чжинму…

Конечно, Сенат мог бы развязать резню и пойти напролом. Но это решение ввергло бы Демонический Культ не просто в кризис, а в братоубийственную гражданскую войну. Более того, пойдя против прямого запрета Владыки, не заклеймят ли они себя предателями?

Ли Хак Сон сдавленно вздохнул и отступил на полшага:

— Всем… опустить оружие.

— Глава Сената! — возмутился Мок Дын Ё, но Ли Хак Сон лишь покачал головой и мрачно взглянул на Чжинму.

«Проклятье… Сами Небеса на твоей стороне».

— Отступаем. Глава Пукри прав. Если мы продолжим упорствовать, то навлечем на себя гнев Владыки и собственноручно разрушим устои Демонического Культа.

— …

Услышав этот приказ, Мок Дын Ё, старейшины и демонические мастера Сената с окаменевшими лицами сомкнули уста.

Жажда убийства и тяжелая Маги, сотрясавшие воздух, мгновенно рассеялись. Преследователи Чжинму понуро опустили плечи и склонили головы.

Тяньшань признал поражение. Перед мощью одного-единственного чужака, бросившего вызов святыне.

Вот только сам Чжинму от этой картины не испытал ни капли радости. Буря улеглась, но мысль о том, что он добился этого не собственными силами, а благодаря чужой милости, жгла нутро.

Учитывая его плачевное физическое состояние, следовало бы испытывать благодарность, однако непомерная гордость, сидевшая глубоко в сердце, лишь распаляла раздражение. Ведь он привык протягивать руку другим, а не опираться на чужую помощь.

— Ты тоже прекращай, — спокойно бросил Пукри До Пхён, прогнав воинов Культа.

— Это еще почему?

— Что?

Пукри До Пхён слегка опешил от столь грубого ответа, но, внимательнее вглядевшись в лицо юноши, усмехнулся:

— Упрямый безумец. Ты хоть на свое состояние смотрел? Если отбросить все остальное, твоей руке требуется немедленная помощь.

— Этой? — Чжинму криво усмехнулся и поднял руку, посиневшую от трупного яда.

Пальцы неприятно покалывало от ядовитых паров, кисть распухла настолько, что каждое движение отзывалось тупой болью, но Чжинму демонстративно сжал ее в кулак:

— О своей руке я позабочусь сам. Твоей заботы я не просил. И иду я туда, куда желаю, без чьих-либо подачек.

— …

Пристально посмотрев в решительное лицо юноши, Пукри До Пхён стер с губ улыбку, отступил назад и вежливо склонил голову:

— Прошу простить мою дерзость.

— …

«Вот же чертов лис. Чего извиняешься так быстро? Аж тошно».

— Однако отступление воинов Культа не имеет к тебе никакого отношения. Они нарушили прямой указ Владыки, которому обязаны беспрекословно подчиняться. Так что не смей считать это нашей помощью тебе.

Против такой логики возразить было нечего. Пукри До Пхён раздражал своей безупречностью во всем. Но раз уж противник первым принес извинения, Чжинму оставалось лишь неохотно отступить.

Скрепя сердце, он позволил сиянию духовной энергии Сонги, возведенной до предела, плавно угаснуть.

В тот же миг к нему, расталкивая воинов семьи Чхонхва, подбежала его свита.

— Дядюшка-наставник! — наперебой закричали Чхон Сан и Чхон У.

— Владыка!

Главы Федерации Дончхон, Дэгун, Нын Со Хён и бойцы из окружения бросились вперед, перепрыгивая через головы замерших демонических воинов, и живой стеной заслонили Чжинму.

— Ах вы ублюдки! Как посмели вы навалиться толпой на нашего господина?! — Чхон У сжал свои пудовые кулачищи, сверкая маленькими глазками, словно готовился к решающей битве не на жизнь, а на смерть.

Изодранная в клочья одежда и бесчисленные кровоточащие ссадины на его теле свидетельствовали о том, насколько тяжелым был их собственный прорыв.

Вот только…

— Чхон У…

— Отойдите, дядюшка! Я защищу вас! Я переломаю этим псам все кости кулаками Семи Звезд, которым вы меня научили!

— …

«Чхон У, дубина, не позорься».

Стряхнув руку Чжинму, тучный послушник присел в боевую стойку и уже готов был броситься на подавленных демонических мастеров, которые и так стояли с опущенными плечами.

«Эй, Чхон У… прекрати, бога ради…»

— Чего застыли, выродки?! А ну подходи по одному!

Терпение Чжинму лопнуло.

Бах!

— Ой-ёй-ёй!

Увесистый кулак Чжинму безжалостно обрушился на макушку послушника.

— Все уже закончилось, идиот ты этакий!

— …А? Правда?

— Мало того что приперся позже всех… так еще и позоришь меня своими воплями?!

— …

Чхон У схватился за гудящую голову и виновато захлопал глазами под испепеляющим взглядом старшего.

— Рука дядюшки… — встревоженно подошел Чхон Сан, с ужасом глядя на почерневшую плоть.

— Это? Пустяки. Все в порядке.

— …

Конечно же, ничего хорошего там не было. Руку требовалось срочно исцелить, но показывать слабость перед лицом такой толпы Чжинму не собирался ни за что на свете.

Пока он выдавливал из себя невозмутимую улыбку, прямо в его сознание ворвался мысленный посыл:

[В семье Хё-док обязательно найдется противоядие. Мне раздобыть его?]

Чжинму слегка кашлянул и едва заметно кивнул в ответ на своевременное предложение. Нын Со Хён тут же бесшумно растворился в толпе, не привлекая лишнего внимания.

«Этот парень Нын Со Хён… Все-таки лучшего подчиненного и сыскать нельзя».

— Хватит глазеть, ведите меня дальше, — бросил Чжинму. — Глава Пукри наверняка уже заждался моей кончины.

Под его решительными шагами заскрипел снег на пути к вершине. Кто-то в толпе молил богов о скорой гибели дерзкого юнца, посмевшего осквернить Тяньшань, а кто-то с замиранием сердца предвкушал рождение новой эпохи.

Вершина горы Тяньшань.

Тайная обитель, где долгие годы скрывался от мира Владыка Демонического Культа Пукри До Чхон.

Для тех, кто никогда не поднимался выше границы облаков, это место казалось окутанным бесконечной тайной и божественным величием. Однако в действительности взору представал лишь заснеженный унылый пустырь.

Пейзаж выглядел слишком невзрачным для пристанища титана, которого весь мир трепетно величал «Небом Демонов».

Вместо циклопического дворца здесь сиротливо жалась скромная бревенчатая хижина в одну комнату, способная вместить едва ли одного человека. А перед ней расстилался широкий двор, занесенный снегом, вместо вымощенной нефритом тренировочной площадки.

— И это… обитель Владыки Демонического Культа?..

— Неужели в этой глуши обитает само Небо?..

Чхон Сан и остальные выходцы из Чжунъюаня с растерянными лицами оглядывали убогую стоянку, в одно мгновение развеявшую их многолетние трепетные иллюзии.

— …Проходи.

Навстречу им с легким выражением недовольства на лице вышел мужчина.

Ма Ган. Редчайший мастер клинка, которого испокон веков называли карающим мечом Пукри До Чхона. Воплощение абсолютной верности, он ни на шаг не отходил от своего господина, хотя по силе не уступал Шести Императорам Культа. При желании он мог бы купаться в роскоши и почете, превосходя любого сановника, но по-прежнему носил простой черный боевой халат без единого украшения.

Вокруг Чжинму всегда хватало верных людей, однако человеческая жадность не знает границ, а чужой рисовый пирог всегда кажется сытнее. В глубине души Чжинму долгое время завидовал Пукри До Чхону из-за этого преданного воина.

— Учитель ждет тебя внутри.

— …

Ма Ган посторонился.

Там, за тонкой изгородью из сплетенного кустарника, которая, казалось, разлетится от малейшего дуновения ветра, стояла непроницаемая стена чистейшей энергии.

На простой деревянной скамье сидел старик с огненно-рыжей бородой.

«Чертов старик… На таком ветру сидит, неужто задницу не отморозил?»

— Пукри До Чхон…

Этот невыносимый, тяжелый взгляд давил на душу, даже если смотреть на него издалека. Казалось, годы ничуть не коснулись безумца.

Разве не положено ему было давно зачахнуть от старости? Или слечь от истощения каналов?

«Вот же чертовы Небеса… Наградили же чудовище такой живучестью. Где справедливость в этом мире?»

Сам Чжинму в прошлой жизни едва дотянул до восьмидесяти и умер немощным стариком. А этот монстр, годами купающийся во вредоносной демонической Маги, до сих пор выглядел так бодро, словно только что пойманная свежая рыба! С его румянцем на щеках он вполне мог бы прожить еще десяток лет.

— Владыка пожелал видеть только тебя одного, — отрезал Ма Ган, преграждая путь спутникам Чжинму.

В то же мгновение из морозной дымки возникли безмолвные воины отряда Ёмвандэ, выстроившись живым коридором по обе стороны тропы.

— Ступай.

Ма Ган освободил дорогу, и Чжинму со сложной бурей эмоций на лице сделал первый шаг.

Его единственный заклятый враг во всей прошлой жизни.

«Я пришел. Пришел, чтобы стереть тебя в порошок и забрать трон твоего Культа».