Сан Гон Пхён был ученым мужем.

Он родился в благородной семье книжников павшего государства и всю свою жизнь провел в бегах, спасаясь от погони.

Басни о том, будто кисть сильнее меча — не более чем собачья чушь.

В процветающей стране подданными можно управлять с помощью утонченных речей, наставляя их в морали через рамки законов. Но те, кто хлебнул горечи краха и изгнания, прекрасно знают: чтобы просто выжить, нужна грубая сила. Превыше всего на свете.

И потому он взялся за боевые искусства.

Увы, природа обделила его выдающимся талантом и врожденными задатками. Его способностей хватало лишь на заучивание и поверхностное понимание техник, но истинное величие в боевых искусствах оставалось для него недосягаемым.

И в те дни, когда сердце его сгорало от жгучего стыда за собственную немощь, в его руки попал трактат тайного стиля — «Магнитный Железный Круг», искусство Чачхольхоерюн.

Оно учило использовать в бою магнетит — камень, обладающий силой притяжения и отталкивания.

После долгих лет упорных изысканий Сан Гон Пхён сумел обработать природный магнит, превратив его в смертоносное метательное оружие. Так на свет родились железные счеты, покоящиеся ныне в его руке.

Он научился управлять магнитными потоками с помощью внутренней силы с филигранной точностью, что позволило ему встать в один ряд с признанными столпами Великого Дворца.

Более того: за счет уникальности своего оружия он считался даже опаснее многих из них.

И шаг за шагом он начал прокладывать путь к своей великой цели.

Порой ему приходилось заключать союзы с презираемыми им вояками, порой — утешать себя тем, что пусть эти методы и попирают идеалы законности, о которых он грезил, но когда мир обретет покой, править с помощью кисти никогда не поздно.

Пусть по его вине на тот свет отправились тысячи невинных душ, он свято верил, что приближается к заветной мечте.

Но в какой-то миг отлаженный механизм дал сбой.

Искусство Разума Двух Начал…

Тайное наследие проклятого даоса, который сотню лет назад помог основателю династии Чжу остановить их предков.

Они не могли допустить, чтобы эта техника вновь досталась чужакам и встала преградой на их пути. Они перерыли всю Поднебесную, и наконец перед ними забрезжил успех.

Однако замысел провалился. Его ценнейший соратник Тэ Ран погиб, а самого Сан Гон Пхёна понизили в иерархии.

Именно с того рокового часа вековой порядок начал рушиться.

Казалось, фундамент был незыблем, но здание посыпалось, словно кто-то выбил из-под него краеугольный камень.

Тот проклятый даосский монах, прозванный «Мечом Удана»… Все покатилось в бездну с момента его появления.

Он натравил Союз Справедливости на Три Дворца, лично прикончил Пхальмё-гун и Сон Ё Бана.

Хан Сын мутировал в чудовище, пожирающее людскую плоть ради утоления голода, а Владыка Великого Дворца позабыл древнюю клятву о возвращении Срединных Равнин и начал довольствоваться мелкими склоками за власть.

Все пришлось возводить заново, с самых низов.

Новым плацдармом для замыслов должен был стать Демонический Культ, но небеса словно насмехались над ними, послав в стан Культа нового безумца, преградившего им дорогу.

И вот теперь перед ним стоят эти жалкие черви.

— Ха-а-а-ат!

Вж-ж-жух! Бам!

Костяшки счетов хлынули шквалом, подгоняемые дикой, неистовой силой.

Кукла выставил кулак, намертво сбивая стальную костяшку, летевшую прямо в переносицу Нын Со Хён.

— Нын Со Хён! Даже не думай лезть в пекло в одиночку! Не время тешить свое уязвленное самолюбие!

— …

Воительница посмотрела на старика утомленным, тяжелым взглядом.

Она и сама понимала: не вмешайся он долю секунды назад, ее череп был бы пробит насквозь.

— С оружием или без, сейчас этот старик сильнее каждого из нас! Если он прорвется к цитадели, пока ты строишь из себя героя, последствия будут катастрофическими! Мы должны действовать сообща!

— …

Нын Со Хён скрипнула зубами.

В глубине души она презирала трусость и считала нападение толпой на одного уделом слабаков, а потому слова Куклы давались ей с трудом.

Старик перед ними не казался непобедимым титаном. Судя по ауре, он превосходил ее мастерством лишь на самую малость. Но эту ничтожную брешь с лихвой компенсировала чудовищная, непредсказуемая мощь его оружия.

И все же Кукла был прав.

До крови прикусив губу, она покосилась в сторону цитадели.

Оттуда, из самого эпицентра схватки между теми, кто жаждал удержать рубеж, и теми, кто пытался прорваться, доносился нескончаемый грохот разрывов.

Там стояла пустота.

И в этой пустоте Владыка Союза вел бой с ненасытным зверем.

Если этот старик прорвется туда, Чжинму окажется под ударом со спины.

Нын Со Хён стиснула зубы до скрежета.

Да. Это не благородная дуэль на помосте, это война.

А на войне средства не имеют значения.

Лишь вкус победы определяет правых и виноватых.

И пусть сейчас они теснили врага числом, исход войны способен перевернуться от малейшей оплошности.

— К черту все! Прикрой меня!

Нын Со Хён ринулась в совместную атаку вместе с Куклой.

— Жалкие мухи! Неужто возомнили, будто вдвоем совладаете со мной?!

С ледяным презрением Сан Гон Пхён вновь взмахнул железной рамой.

— Сдохните!

Искусство Магнитного Железного Круга по праву вознесло его на вершину элиты Дворца. Когда сотни костяшек закружились ревущим смерчем, ладонная Ци Нын Со Хён принялась взрываться в воздухе чередой хлопков, а серебряные нити Куклы сплели замысловатый танец смерти.

И все же, несмотря на слаженность их усилий, инициатива неумолимо ускользала из их рук.

Стиль Сан Гон Пхёна обладал поистине сокрушительной мощью.

Оставив в стороне тонкости рукопашного боя, его костяшки летали по совершенно немыслимым траекториям, а откалывающиеся осколки магнетита превращались в невидимую шрапнель, возвращающуюся по велению магнитных сил.

Схватка становилась все яростнее, а на телах Куклы и Нын Со Хён множились кровавые раны.

Пшик!

— Кх-х!

Пропустив лобовой удар, пробивший плоть, Нын Со Хён рухнула на одно колено. Стоявший перед ней Кукла превратился в живое решето — покачиваясь, старик тяжело хрипел, захлебываясь кровью.

— Кукла…

— Фух… фух… Тише… Сначала выровняй дыхание.

— …

Кукла с яростным прищуром уставился на железные костяшки, роем кружившие вокруг Сан Гон Пхёна.

— Проклятье, даже не знаю, как это назвать. Преодолеть пределы метательного оружия и управлять им, словно летающими мечами…

— …

— Впечатляет. Увидь это ублюдок Темный Император из клана Тан, его бы наверняка вывернуло наизнанку от зависти.

Сан Гон Пхён осклабился в ответ ехидной, ядовитой усмешкой.

Летающие мечи? Выкуси-ка.

Где этим недоумкам знать о древнем искусстве Магнитного Железного Круга, канувшем в Лету много веков назад!

Когда Сан Гон Пхён форсировал внутреннюю энергию, рама счетов озарилась багровым сиянием, и не только целые костяшки, но даже мельчайшие стальные обломки взмыли в воздух.

— Пора заканчивать. У меня полно дел помимо возни с вами… Вы продержались похвально долго, но вашему везению пришел конец.

У-у-у-у…

Магнитные снаряды закружились бешеным вихрем, расширяя радиус поражения.

При виде этого лицо Куклы перекосило.

Даже действуя заодно с Нын Со Хён, они не сумели нанести старику ни одной по-настоящему опасной раны.

Как, черт возьми, остановить эти проклятые летающие железки?

Но стоило Сан Гон Пхёну шевельнуться, как в глазах Куклы, отчаянно косившегося по сторонам, вспыхнул проблеск надежды.

Говорят, помощь приходит именно тогда, когда надежда почти угасла.

— А, к бесам! Все равно помирать от старости! Какая разница, если я уйду чуть раньше срока?!

Взгляд Сан Гон Пхёна похолодел: старик, издав яростный рев, влил последние остатки сил в свои серебряные нити.

«Решил отдать концы?

Совсем спятил от осознания собственной беспомощности.

Что ж, давай. Я разорву тебя на лоскуты!»

Сан Гон Пхён намертво сжал счеты, и ток его Ци претерпел тонкое, неуловимое изменение.

Магнитный Железный Круг: Рассеивающий Взрыв!

Грохот!

Когда бешено вращающиеся костяшки внезапно взвинтили скорость и единым веером сорвались с руки Сан Гон Пхёна, Кукла взревел во всю глотку, словно только этого и ждал:

— Нын Со Хён! Шаг назад, встречный удар с задержкой!

— …!

Одновременно с этим из рук Куклы, выброшенных в стороны, брызнули серебряные нити.

Мгновенно уловив замысел напарника, Нын Со Хён резко отпрянула назад, наполняя ладони предельной внутренней силой.

Отступление, как явствует из названия, означало разрыв дистанции, но запоздалый удар вовсе не сводился к банальной медлительности.

Суть техники заключалась в том, чтобы спровоцировать атаку врага, принять ее на ложную цель и ударить в открывшуюся брешь.

Вот только Кукла вовсе не собирался отбивать железные снаряды своими силами.

С какой стати подставляться самому?

Хрясь!

В то мгновение, когда кукольник изо всех сил натянул сияющие нити, стоявшие неподалеку воины Внутреннего Дворца разом бросились наперерез.

Они словно обезумели, закрывая своими телами Куклу от летящего града костяшек Сан Гон Пхёна!

Они что, с ума посходили?

Вовсе нет.

Это было искусство манипуляции живой плотью — Танец Марионетки, подвластный лишь мастеру Шестого Неба.

— Ах ты старый пес!

Отборная брань сорвалась с губ Сан Гон Пхёна, чье собственное оружие принялось истреблять его подчиненных.

Бах-бах-бах!

Убийственным снарядам понадобилась лишь доля секунды, чтобы разорвать тела несчастных соратников в кровавый фарш.

С десяток костяшек все же прошили тело Куклы насквозь, но потерявшие убойную силу снаряды не сумели разорвать старика в клочья.

— Нын Со Хён, бей!

Превозмогая адскую боль, прохрипел Кукла. Воительница, заранее приготовившаяся к контратаке, выбросила вперед обе ладони со всей яростью, на какую была способна.

Громоподобный гул!

Сан Гон Пхён, открывшийся в момент атаки, понял, что отозвать костяшки назад уже не успевает. Наполнив раму счетов чистой энергией, он встретил сокрушительный удар ладоней Нын Со Хён жестким блоком.

Бабах!

Во все стороны ударила удушливая взрывная волна. Не выдержав чудовищной отдачи, Нын Со Хён отлетела назад, извергая фонтан алой крови.

Сан Гон Пхён тоже был вынужден отступить на три-четыре шага, с трудом сглатывая подступившую к горлу горячую кровь — удар ладоней воительницы пришелся прямо по его внутренностям.

А Кукла уже начал действовать — ровно в тот миг, когда Нын Со Хён выпустила свою мощь.

Серебряная нить, скользнув в плавном, выверенном движении его пальцев, подобно молнии устремилась к горлу Сан Гон Пхёна.

Смертоносный танец десяти пальцев!

Вж-жух!

Нити неслись молниеносно, но Сан Гон Пхён уже успел притянуть костяшки обратно.

Дзынь! Лязг!

— Кха…

Танец марионетки разбился о железный заслон вернувшихся снарядов, и Кукла, вновь пронзенный насквозь, издал глухой стон.

— Жалкий ублюдок… Попытка была неплоха, но теперь вам конец.

Сан Гон Пхён презрительно осклабился. Кукла, покачиваясь так, словно вот-вот рухнет замертво, весь покрытый зияющими кровоточащими дырами, вдруг сплюнул кровь и… рассмеялся в ответ.

— Похоже, одну ты все-таки прозевал?

— Что?..

Улыбка старика вызвала у Сан Гон Пхёна нервный тик.

Он опустил взгляд и похолодел: тончайшая серебряная нить намертво впилась в его предплечье — в ту самую руку, что сжимала счеты.

— Разве не чудесно, когда сквозь плоть продета всего одна ниточка?

— Ниточка?..

— Думаешь, это обычная шелковая бечевка?

— Что ты несешь?!

Улыбка кукольника не предвещала ничего хорошего. Охваченный внезапной тревогой, Сан Гон Пхён рванул руку, пытаясь выдернуть вонзившуюся нить.

Она не поддалась.

— Мое боевое искусство — Танец Марионетки. Я не способен подчинить все твое тело… Но остатка моих сил вполне хватит, чтобы намертво сковать одну-единственную руку!

Морщины на лице Куклы собрались в широкую, торжествующую ухмылку. Он вложил всю оставшуюся Ци в натяжение нити.

Острая боль пронзила конечность, и рука Сан Гон Пхёна мгновенно одеревенела.

— Проклятье!..

Внутренняя энергия перестала поступать в счеты.

Чужая Ци, хлынувшая по серебряной струне, намертво заблокировала меридианы, ведущие к вооруженной руке.

Его техника — Магнитный Железный Круг — оказалась полностью нейтрализована!

— Без моей Ци ты не сможешь управлять своим драгоценным оружием, на которое так уповал!

Неужели он с самого начала метил именно в это?!

Сан Гон Пхён попытался перехватить счеты второй рукой, но скованные пальцы не разжимались.

— Думаешь, выйдет? Даже если мое тело дышит на ладан, сил в одной моей руке хватит, чтобы удержать твою хватку!

Мало того что меридианы онемели — пальцы, сжимавшие раму, наотрез отказывались разогнуться.

Впрочем, это ненадолго.

Сколько продержится этот дряхлый старик, удерживая его руку?

Стоит лишь надавить силой — и все кончено!

— Жалкая букашка…

Однако улыбка не сходила с окровавленного лица Куклы, пусть на его лбу и вздулись багровые жилы от чудовищного напряжения борьбы.

Почему он скалится?

И в этот миг сомнения позади раздался неистовый, сокрушительный свист рассекаемого воздуха.

Неужели…

В ту самую секунду, когда силы Куклы начали иссякать, а контроль ослаб, Сан Гон Пхён медленно повернул голову.

Его взору предстало лезвие сабли, объятое белесым клинковым сиянием.

— Сдохни-и-и!

Командир отряда Марёндэ, Иль Хван, вложил всю душу в этот удар изогнутым клинком, целясь точно в обнажившуюся шею врага.

Свист!

Узы марионетки наконец лопнули, но использовать железные счеты было слишком поздно.

Оказавшись на волосок от обезглавливания, Сан Гон Пхён изо всех сил изогнулся и инстинктивно выставил железную раму.

Лязг!

Искры брызнули снопом от соприкосновения стали.

Хруст! Чавк!

Звук рассекаемой плоти и треск костей прозвучали одновременно.

Иль Хван, получивший сокрушительный удар железной рамой по ребрам, рухнул на землю, судорожно хватая ртом воздух.

При виде этого лицо Куклы перекосило от досады.

«Неужели сорвалось?!»

Старик торопливо вперил взор в Сан Гон Пхёна.

— Кха-а…

Удар не прошел бесследно: Сан Гон Пхён, зажимая плечо, покачнулся и сделал неверный шаг назад.

Алая кровь хлестала сквозь его скрюченные пальцы, щедро заливая истоптанную землю.

А перед ним, на пыльных камнях, сиротливо валялась отрубленная рука.

«Дьявол, надо было сносить ему башку…»

Кукла с горечью сплюнул.

Останься у него хоть крупица сил, клинок Иль Хвана непременно снес бы эту седую голову.

— Вы… вы, ублюдки, даже на людей не похожи…

Скрипя зубами от нестерпимой боли, Сан Гон Пхён поочередно одарил троих врагов взглядом, полным клокочущей ненависти.

Он избежал казни на плахе.

Однако отклонившаяся сабля глубоко врубилась в плоть и начисто отсекла ведущую руку.

Кукла растратил всю внутреннюю силу; Нын Со Хён корчилась от тяжелейших повреждений внутренних органов; Иль Хван валялся на земле, не в силах даже подняться.

Любой сказал бы, что победа осталась за Сан Гон Пхёном, и ему ничего не стоило прикончить всех троих. Вот только медлить было нельзя ни секунды.

Пока они терзали друг друга, исход битвы решился окончательно.

Жив Хан Сын или мертв — неизвестно, но воины Федерации Дончхон, перебившие гвардейцев Внутреннего Дворца и мятежников Второго Неба, уже накатывали со всех сторон черной тучей.

Поражение.

Нужно бежать.

У зверя не хватит ума спланировать месть, а значит, человеку следует выжить любой ценой.

Хотя бы ради того, чтобы самому занять опустевшее место Малого владыки…

Сан Гон Пхён стиснул зубы и развернулся.

— Мы еще свидимся. Я никогда не забуду этого позора. В день, когда я вернусь, я лично перережу ваши глотки!

Одарив поверженных врагов на прощание убийственным взглядом, Сан Гон Пхён выбрал брешь в кольце окружения и метнулся прочь.

— Вечно они грозятся вернуться, да только ни один толковый ублюдок так и не пришел… — с горечью пробормотал Кукла, глядя вслед удаляющейся фигуре врага.

«Черт, тело совсем не слушается. Надо бы догнать и добить падаль…»

Но затем старик медленно повернул голову и посмотрел на высившуюся вдалеке цитадель Самдончхона.

Гул сражения там тоже постепенно затихал.

И все же округа содрогалась от неистовых взрывов и грохочущих ударных волн.

«Владыка Союза… все еще бьется?

Ну, раз уж он такое чудовище, то наверняка разберется сам.

Как же я устал. Совсем старый стал.

Малец Вредитель растет не по дням, а по часам, впитывая наставления Владыки… Когда-нибудь он станет истинной опорой Демонического Культа на Тяньшане.

Больше не о чем беспокоиться.

Когда эта заваруха кончится, брошу все к чертям и стану обычным дедом на печи.

Ребятишкам вроде нравятся кукольные представления… Да и мне самому по душе.

Вот бы еще Вредитель поскорее женился да настрогал мне внуков…»

Издали к нему уже бежали уцелевшие подчиненные.

Эти глаза… Неужели они искренне тревожатся за старого дурака?

Чувство, неведомое ему за всю долгую жизнь, оказалось не таким уж и скверным.

Вот только сил терпеть больше не осталось.

Веки неумолимо смыкались.

Кукла, чье тело было испещрено зияющими ранами и походило на пчелиный улей, потерял сознание от болевого шока.

И на иссохших губах старика застыла безмятежная, счастливая улыбка.