В округе Цицзя, что в Синьцзяне, раскинулась обширная котловина, окруженная со всех сторон скалистыми грядами и выходящая к бескрайним северным равнинам.

Внутрь вел единственный проход, перекрытый мощными, высокими каменными стенами, походившими на неприступную крепость.

Ву-у-у!

Порыв степного ветра колыхнул знамя на дозорной башне крепостной стены.

На полотнище с эмблемой Солнца и Луны красовался крупный иероглиф «Три».

Это была твердыня Самдончхона — Третьего Неба Демонического Культа.

Исполинские ворота в каменной стене почти всегда стояли распахнутыми настежь, однако ни одна живая душа, кроме коренных жителей Самдончхона и воинов Культа, не осмеливалась переступить этот порог. Истекавшая из ущелья темная энергия вызывала у любого чужака ощущение, будто перед ним разверзлась пасть преисподней.

Десятилетиями этот естественный страх служил лучшей преградой для чужих глаз.

Но сегодня ворота Самдончхона были наглухо заперты, а зубцы каменных стен ощетинились рядами бойцов с холодным, жаждущим крови блеском в глазах.

Сколько длилось это гнетущее ожидание?

Бум… бум… бум…

До слуха защитников донесся мерный, раскатистый гул боевых барабанов.

Едва различимый поначалу, этот звук быстро окреп, затопил равнину, а следом за ним пришла тяжелая поступь тысяч ног, заставившая дрожать саму землю.

— Враг на горизонте!

С дозорной вышки раздался тревожный крик, и все взгляды устремились вдаль.

Сквозь знойное марево над равниной показались очертания бесчисленных шеренг.

Воины Идончхона и ударные отряды Дворца приближались сплошным черным валом, затапливающим горизонт.

Стоявшие на стенах защитники невольно сглотнули ком в горле, глядя на их неспешный, но пугающе слаженный шаг. От нараставшего напряжения спины сводило судорогой.

Повинуясь сигналу из авангарда, наступающие остановились и перестроились.

Их боевой порядок, разбитый на девять крупных колонн, развернулся полукругом влево и вправо, словно исполинский журавль, расправивший черные крылья.

Расстояние сократилось до пятисот чжанов. Воля к битве с обеих сторон натянулась, как тетива перед выстрелом.

Сан Сан Пхён, стоявший во главе центрального клина, прищурившись, оглядел стену, усыпанную защитниками.

«Неужели они всерьез надеются удержать эти хлипкие камни?»

Попытка оборонять укрепления, которые обратятся в щебень от первого же удара истинного мастера, выглядела верхом глупости.

Взгляд старика потемнел.

Судьба Но Гук Тхэ оставалась неизвестной, а Самадо и весь его отряд Мукгомдэ были безжалостно истреблены. Внутренний голос подсказывал Сан Сан Пхёну: за этими стенами затаился зверь куда более опасный, чем рядовые бунтовщики. Быть может, внутри их поджидал мастер, превосходящий его собственной силой, или стратег, чей замысел был тоньше и коварнее.

Впрочем, какая разница?

В его руках было оружие, против которого бессильны любые смертные уловки.

Скрипнув зубами, Сан Сан Пхён перевел взгляд на Хан Сына.

С того момента, как они вступили на земли Самдончхона, тот не скрывал безумной алчности в глазах и нетерпеливо приплясывал на месте, словно готовый в любую секунду сорваться с цепи.

Голодный хищник учуял добычу, и удерживать его дольше не представлялось возможным.

Пришло время спустить поводок.

Пусть ворвется внутрь. Пусть эти глупцы, посмевшие перебить Мукгомдэ, узнают, каково это — когда твою плоть рвут на части, а кости дробят в пыль. Пусть горы и реки окрасятся кровью.

— Малый владыка Дворца.

— …?

— Вон там стоят те, кто посмел истребить воинов Дворца без вашего всемилостивейшего дозволения.

В голосе Сан Сан Пхёна прозвучала фальшивая скорбь. Хан Сын равнодушно скользнул взглядом по стене — ему не было дела до чувств старика.

Однако следующие слова прозвучали для него слаще любого заклинания:

— Это ничтожные черви, недостойные жить. Теперь вы можете насытить свой голод сполна.

— …!

После гибели Самадо добыча иссякла, и жуткий, терзающий изнутри голод вспыхнул с новой, неодолимой силой.

— Сколько… пожелаю?..

Гу-у-у-у…

Голос Хан Сына сорвался на утробный шепот, и вокруг него ураганом взметнулась чудовищная волна темной энергии.

Двуногий демонический зверь Там пробудился.

Ву-у-у!

Сан Сан Пхён медленно поднял руку, глядя, как Хан Сын срывается с места, устремляясь к крепости со скоростью и повадками дикого зверя.

— Авангард! Воины Второго Неба! Вперед, сокрушите эти стены!

Едва опустилась рука командующего, как исполинский силач у барабана яростно заколотил колотушками по натянутой коже.

Бум-бум-бум-бум!

Застывшие шеренги мгновенно пришли в движение.

Топ-топ-топ!

Воины Идончхона, стоявшие на острие атаки, ринулись следом за Хан Сыном, сотрясая твердь.

Они были не более чем щитом, призванным истощить силы врага. Используя безумие монстра и жизни этих смертников как ступени, армия захватит Самдончхон без лишних потерь для основных сил Дворца.

Потери среди людей Второго Неба никого не волновали: разрушив Третье Небо, ряды всегда можно пополнить выжившими.

«Беснуйтесь сколько угодно. Убивайте и подыхайте, пока не насытитесь».

— Основные силы! Медленным шагом за авангардом!

Сан Сан Пхён тронул поводья, и ряды элитных воинов Дворца ровной стеной двинулись вперед.

На восточном отроге горы, полукольцом охватывавшей котловину, затаился Чжинму.

Особого стратегического плана у него не было. Так, небольшая засада, призванная скрыть истинную численность их бойцов, да своевременная эвакуация мирных жителей из окрестностей, чтобы избежать ненужных жертв.

Будь на его месте Чок Сэн, тот непременно придумал бы заковыристую тактическую уловку и вонзил нож во вражескую спину в самый неожиданный момент. Но Чжинму не любил излишних сложностей.

В конце концов, суть войны проста: убей врага, останься в живых — и победа за тобой.

Особенно в такой ситуации.

Собрать больше сил, чем у псов Дворца, захвативших Идончхон, и раздавить их в лобовом столкновении. Вот и все.

Сюда уже стянулось достаточно воинов, чтобы превзойти врага числом. Бойцы Дворца превосходили их в выучке, но колоссальный численный перевес компенсировал эту разницу.

Разумеется, враг мог бы переломить ход боя, будь среди них гениальный тактик уровня Чок Сэна. Но перед Самдончхоном простиралась открытая гладкая равнина, где средь бела дня не спрячешь ни одного отряда. На таком поле любая хитрость бессильна.

Побеждает тот, чей кулак тяжелее.

Что до верхушки противника, то из четырех великих мастеров Дворца двое — Но Гук Тхэ и Самадо — уже кормили червей. Оставалось еще двое.

Если по силе они равны Но Гук Тхэ, то среди всех собравшихся защитников справиться с ними мог лишь сам Чжинму. Вмешайся в бой обычные воины, они бы просто бессмысленно полегли, поэтому Чжинму и оставил основные силы у подножия горы, в стороне от наступающего врага.

На крайний случай он поднял на вершину стрелка Дэгуна и нескольких доверенных бойцов, чтобы передавать сигналы отрядам.

И вот под грохот барабанов показалась армия Дворца.

Отряд численностью от полутора до двух тысяч бойцов наступал широким фронтом.

Чжинму холодно прищурился.

«Ну и где ты, тварь, вскормленная человеческими жизнями?»

Вряд ли они выпустили бы своего главного монстра прямо сейчас, но Чжинму нужно было найти его немедленно. Чтобы бессмысленных жертв больше не было.

Пока Чжинму внимательно сканировал вражеский строй, из рядов наступающих внезапно вырвалась одинокая тень.

Некто покинул строй и в одиночку понесся прямо к крепостным стенам Самдончхона.

«Это он».

Никаких сомнений: проклятый зверь вышел на охоту.

Едва Чжинму увидел несущуюся фигуру, окутанную клубящейся черной скверной, как вскочил на ноги, сжав кулаки.

В его глазах полыхнуло яростное пламя, а от тела повеяло леденящей душу жаждой крови.

— Дэгун!

Едва сорвался с губ окрик, как мастер лука мгновенно натянул тетиву.

Свист! Ба-ах!

Сигнальная стрела взмыла в зенит и разорвалась с оглушительным треском.

Это был знак засадным полкам, укрытым на склонах по обе стороны ущелья. Раз зверь показался, а вражеский строй растянулся, ждать больше не имело смысла.

— Хван Син! Гвечхун! Ваша цель — оборона стены! Врывайтесь в гущу боя и выбивайте командиров!

— Слушаюсь!

— Тварь непременно пробьет ворота. Всем старейшинам и старшим ученикам — держать пролом любой ценой!

— Слушаюсь!

— Дэгун координирует отряды сверху сигнальными стрелами!

— Будет исполнено!

Раздав приказы, Чжинму сорвался со скалы, устремив взор на единственную цель.

«Проклятая скотина».

Он-то думал, что монстра будут прятать до последнего, не показывая даже волоска, но тот сам вылез наружу.

«Видать, совсем оголодал».

Пожирающая сила Чэгибоп переполнила его разум черной скверной — без подпитки чужой жизненной силой он не мог протянуть и дня.

Теперь перед Чжинму стояла лишь одна задача.

Прикончить зверя.

— Лучники, залп!

Вжих! Вжих!

— А-а-а-кх!

— Ы-ы-ы!

Бегущие в авангарде воины, пронзенные падающим градом стрел, кубарем катились по земле.

Однако тому, кто мчался впереди всех, этот обстрел не причинил ни малейшего вреда. Стрелы бессильно отскакивали от его тела с металлическим звоном, будто он был облачен в тяжелые латы.

Хан Сын несся прямиком к гигантским железным воротам.

«Куда он прет? Неужели надеется пробить их с разбегу?»

Толщина кованых створок превышала пядь. Для простых воинов из стрелковых сотен, стоявших на стенах, сама мысль о том, что ворота можно выбить голыми руками, казалась абсурдом.

Потому они и не успели осознать, что произошло.

Грохот!

Вопреки всем законам природы, исполинские железные створки согнулись, словно тонкий лист бумаги, когда Хан Сын на полном ходу врезался в них плечом.

— …

Хан Сын замер посреди руин ворот и каменной кладки, обрушившейся от чудовищного удара, и окинул внутренний двор налитыми тьмой глазами.

В его взгляде, устремленном на испуганных защитников, сжимавших мечи, вспыхнул зловещий голодный огонь.

Жажда. Ненасытность. Смертоносное безумие.

Его утробный смех заставил содрогнуться даже бывалых головорезов Культа. Закаленные в боях культисты невольно попятились перед волной неописуемой скверны, что исходила от его тела.

— Чудесно. Просто прекрасно.

«Что он несет?..»

— Кого же мне сожрать первым?

— …!

Услышав этот хриплый вопрос, защитники остолбенели.

Он смотрит на них… как на еду?!

— Ах ты, безумная тварь! Так это ты устроил резню во Втором Небе?!

— ?..

Один из смельчаков набрался храбрости и направил острие меча на чудовище. Хан Сын медленно повернул шею, и его лицо исказила кошмарная ухмылка:

— Начну с тебя.

— Сдохни, выродок!

Воин взмыл в воздух, обрушивая клинок вниз со всей мощью своей Ци.

Вжих!

Удар несся прямо в шею, способный снести голову с плеч, но Хан Сын даже бровью не повел, не пытаясь уклониться.

Дзинь!

— …!

Лезвие рассекло воздух и врезалось в кожу… но даже не оцарапало ее.

Пока ошеломленный воин пытался осознать произошедшее, Хан Сын молниеносно выбросил руку и сомкнул когтистые пальцы на его загривке.

— Кх-х!..

Воин отчаянно забился, захлебываясь воздухом, но стоило хватке Хан Сына сжаться сильнее, как белки его глаз закатились.

Хруст! С-с-с-с!..

Конечности несчастного неестественно скрутились и усохли, а кожа мгновенно потемнела, натягиваясь на костях сухим пергаментом.

Шлеп.

Высохшая мумия мешком рухнула под ноги Хан Сына. Глядя на безумный оскал твари и змеиный язык, облизывающий губы, остальные защитники в ужасе попятились.

— Всех… я пожру вас всех.

Хан Сын припал к земле и, с силой оттолкнувшись, коршуном метнулся к оцепеневшим воинам.

— А-а-а-а-а!

Охваченные паникой бойцы бросились врассыпную.

Но стоило Хан Сыну раскрыть ладонь, как из его пальцев вырвалась невидимая сеть Ци, намертво сковавшая движения всех, кто оказался поблизости.

И в тот миг, когда его когти потянулись к следующей жертве…

В воздухе что-то блеснуло и рассекло пространство.

Тэн!

Хан Сын скривился от боли, когда сияющий белизной клинок хлестнул его по запястью.

Кожа осталась цела, но леденящий, резкий импульс заставил руку занеметь.

Не успел он опомниться, как меч, двигаясь сам по себе, словно живой, закружился вокруг него вихрем яростных атак.

Дзынь! Дзинь! Клац!

От каждого столкновения с клинком по телу Хан Сына прокатывалась волна незнакомой, колющей боли, вынуждая его шаг за шагом отступать.

— …

Затем меч замер в воздухе, нацелив острие прямо ему в переносицу.

«Телекинез меча?! Кто это, мать вашу?!»

Прежде чем Хан Сын успел найти взглядом хозяина оружия, до его слуха донесся насмешливый, издевательский голос:

— И кого это ты тут собрался жрать, ублюдок? Каннибализмом промышляешь?

— …

Чжинму бесшумно опустился на землю.

Хан Сын зарычал, вперив налитые тьмой глаза в даоса, вставшего между ним и дрожащими защитниками.

«Ах ты, сучий потрох…»

«Я вырву твои глаза и скормлю собакам».